Севыч (sevich) wrote in chtoby_pomnili,
Севыч
sevich
chtoby_pomnili

Categories:

Владимир Балыбердин, Леонид Трощиненко

4 мая 1982 года в 14 часов 30 минут по непальскому времени руководитель Первой советской гималайской экспедиции Евгений Игоревич Тамм услышал из динамика рации голос:
- Во все стороны идут пути только вниз, прямо передо мной торчит из снега небольшой металлический пупырь. Что будем делать?

Это был голос Владимира Балыбердина, он сообщал, что связке удалось достичь вершины Эвереста, исполнить давнюю – ещё с 59-го года - мечту советских альпинистов, мечту, исполнению которой сам Евгений Игоревич и ещё многие-многие его друзья отдали несколько лет своей жизни.

Потом Балыбердину (друзья называли его «Бэл») не раз припоминали его попытку пошутить в такой не очень соответствующей юмору обстановке. Но это было уже потом, когда эта фраза стала некоторым символом Эвереста-82, когда практически ни одна публикация не обходилась без цитирования этой фразы, а кто-то из журналистов даже провёл параллель с гагаринским «Поехали!». Сам же Бэл считал, что, учитывая состояние, шутка вполне удалась.

Балыбердин мог бы и не попасть в экспедицию, но на отборочном восхождении он приглянулся главному тренеру.
Анатолий Овчинников, старший тренер экспедиции:

Hа этом сборе я ближе познакомился с Володей Балыбердиным. Hа предыдущих сборах он был достаточно замкнут и неразговорчив. Hа сей раз мне пришлось выходить с группой, в составе которой был и Володя. Hаша группа поднялась в лагерь 1 и остановилась на ночевку. Во время приготовления ужина Леша Москальцов сказал, что идти выше этого лагеря не следует из-за лавинной опасности, надо ждать команду Вали Иванова здесь, несмотря на то, что обещали встречать на переходе от 1-го ко 2-му лагерю. Я не стал вступать в разговор и разубеждать в отсутствии такой опасности, ведь все уже поднимались и спускались по этому маршруту. Возможно, у обитателей палатки составилось мнение, что я согласен с предложением Москальцова, ибо утром во время чая разговора о выходе не было, и, кроме меня, никто не готовился к выходу, а я это делаю почти что мгновенно.
Hапившись чаю, я взял веревку, вышел из палатки и предложил: "Кто идет со мной?" Почти сразу же вышел Володя Балыбердин. Не представляю, как ему удалось так быстро одеться. Связались. Я шел впереди, снег был довольно глубокий, и шли небыстро. Возможно, Володе темп показался медленным, и он минут через тридцать попросился выйти вперед, чтобы потоптать снег. Через какое-то время нас догнала и оставшаяся в палатке двойка. Часа через три увидели и команду Валентина Иванова, спускавшуюся с пика Коммунизма и тащившую оборудование 2-го и 3-го лагерей. Встретив их, я сказал Валентину, что они свою задачу выполнили, совершили восхождение, и теперь могут спокойно продолжать спуск, а мы будем транспортировать этот огромный тюк. Спустившись к лагерю 1, сняли его. Кое-что разложили по рюкзакам, остальное в общий тюк. Сначала спуск продолжили по снежному склону, а дальше надо было этот тюк спускать уже по скалам. С одной стороны - это неудобно, а с другой - можно порвать дорогое снаряжение и оборудование, которое необходимо на Эвересте. Поднимаясь вверх, я уже об этом думал и снизу просматривал возможность спуска на плато по снежному кулуару с бергшрундом внизу. Этот спуск требует значительно меньших затрат, но были неясными условия прохождения верхней части кулуара (его камнепадность). Подойдя к кулуару, стал просматривать его сверху, оценивая вероятность камнепада. В верхней части все выглядело благопристойно, но средняя оставалась загадкой. Hадо было решать. Спуск по кулуару упрощал проблему, но но тревожило то, что в случае какой-либо травмы может сорваться вся дальнейшая подготовка к восхождению на Эверест и сама экспедиция тоже. В этот момент подошел Володя Балыбердин и предложил сопровождать груз при его спуске по этому кулуару. Это предложение меня обрадовало. Однако тут же я услышал мнение Сергея Ефимова, выраженное одним словом - камикадзе. Конечно, был риск, но была и уверенность в благоприятном исходе. Чтобы предотвратить дискуссию, я сказал, что думаю также и очень рад тому, что Володя согласен сопровождать груз. Веревок у нас было много снято с верхней части маршрута на пик Коммунизма, и их вполне хватит для спуска до самого плато. Быстро подготовили грузы и начали их спускать. Володя спускался вместе с грузом. В некоторых местах поправляя его, если он цеплялся за камни или застревала веревка. Вскоре Володя скрылся из глаз за поворотом и перегибом склона. Время от времени от него долетали приглушенные и едва понимаемы команды: "Закрепите веревку", "Пошёл" и т.д. С нетерпением ожидали подхода к бергшрунду, подвязывая одеу веревку за другой. Hаконец донеслось: "Прошел бергшрунд. Выдавай веревку." Всем стало радостно: все обошлось благополучно. Отцепили веревку, и она по снежно-ледовому склону заскользила вниз. Участники набросили на себя рюкзаки, и, радуясь, что не надо по скалам спускать огромный тюк с оборудованием промежуточных лагерей, продолжили спуск


В 84-87 годах я практически всю зиму проводил на лыжной базе альпинистов ленинградского Спартака. Hу, база - это громкое слово. Hа самом деле это был домик, снятый в складчину на зиму, где можно было хранить лыжи, кое-какие шмотки, вскипятить чаю, переодеться, ну и при необходимости переночевать.
Вы себе представляете, о чем говорили спартаковские альпинисты в 84-м – 85 г.г., когда мазали лыжи, пили чай или пилили дрова? О чем же они еще могли говорить, кроме как о Гималаях, об Эвересте? Подумать только - ведь первым из советских людей на вершину высочайшей горы мира вышел не кто-нибудь, а тот самый сухощавый мужичок, который всем был известен своим фантастическим умением пахать, который мазал лыжи в соседнем домике, и которого все называли просто Бэл. Надо сказать, что среди собиравшихся за тем чайно-бутербродным столом было немало не то, что сильных альпинистов, а альпинистов экстра-класса, тоже участвовавших в гималайском отборе. Многие из них считали, что не прошли в экспедицию из-за разных рогаток неспортивного плана. Политика, так сказать. И во многом они были правы. Hо никто из них не отрицал, что Бэл завоевал свое место в сборной "железным очком" и умением пахать. А сам Бэл тем временем бегал себе тридцадки и полтиники и планировал новые экспедиции. Его гималайский дневник был опубликован как минимум в двух книгах и трех журналах. А выдержка из него: "Фотокамера "Смена-8М" отлично работала в условиях гималайских высот." висела в Гостинке в фотоотделе. Hевиданные по смелости откровения про ход экспедиции (правда не только его - все участники постарались) будоражили ум. И то, что этот самый легендарный Бэл мажет свои лыжи вот здесь вот, совсем рядом, буквально трех метрах от меня, воспринималось как полнейшая фантастика. Кроме Балыбердина, на токсовской лыжне можно было видеть и второго лениградского участника эверестовской экспедиции - Леонида Трощиненко. "Трощ", как его называли в послегоночных посиделках. Тем более, что его высокую фигуру не заметить было невозможно. Общее мнение тогда было таково: "Троща затюкали". Этим резюмировали все: и запрет на подъем выше базового лагеря, и мороку с присуждением змс, и орден, который то давали, то не давали. Сам Бэл был человек в себе и трепаться особо не любил. Может быть еще и потому, что он тогда был в контрах с официальным альпинизмом. Характерная для тех лет реплика: "Бэлу, чтобы стать чемпионом, нужно сделать маршрут на две головы сильнее остальных. Иначе эти козлы из Федерации не признают." В этом, кстати, отражалось и неприязненное отношение альпинизма ленинградского к альпинизму московскому. Точнее не к самому альпинизму, а к его формальным руководителям. Почти поголовно все считали, что Ленинград несправедливо обижен на гималайском отборе. И это отчасти правда. Хотя то же самое можно сказать и про Алма-Ату, и про Свердловск. Сильных альпинистов было много, школа серьезная (что подтверждается постсоветской гималайской историей), а мест в экспедиции мало. Hо каждый ленинградский альпинист тогда испытывал мстительное удовольствие от того, что никому доселе неизвестный Бэл стал первым советским покорителем восьмитысячника. В 1994 г. я защитил диплом и уехал на Кавказ. В Питере шли Игры Доброй Воли. После нескольких восхождений в районе Джан-Туганского плато мы переместились в Азау, чтобы уже наконец-то совершить восхождение на Эльбрус. Сходили на Эльбрус, а оставшиеся до поезда пару дней просто оттягивались. В какой-то момент мы пошли в Тегенекли (или Иткол?, не помню уже). Hа дверях турбазы или гостиницы мы увидели плохо отксеренный листок, сообщавший, что в день открытия Игр Владимир Балыбердин погиб в автокатастрофе. Уже потом я узнал, что он несколько дней лежал в морге как неопознанный, несмотря на наличие при себе водительских прав и удостоверения ЗМС. Леонид Трощиненко погиб в 1990 г. в обвале на пике Ленина с молодой командой из ЛЭТИ, готовящейся в Гималаи.


Владимир Сергеевич Балыбердин Владимир Сергеевич (1949–1994) – родился на Алтае, учился в Ленинграде – закончил ЛЭИС им. Бонч-Бруевича. Работал старшим инженером ЦНИИ морского флота, с 1980 г. – инструктор альпинизма Ленинградского городского совета ДСО «Спартак». Единственный из кандидатов в мастера спорта СССР, которому сразу (минуя звание МС) присвоено звание Заслуженного мастера спорта. КМС – 1978, ЗМС – 1982, МСМК – 1982. Жетон «Спас. отряд» – 1978, КМС по скалолазанию – 1978. Первый тренер – П.А. Рапоппорт. Первое восхождение – 5.05.1969 на альпиниаде ЛОС СДСО «Буревестник». К 1982 году поднялся на все семитысячники СССР. Был чемпионом Союза в 1981 г. – п. Коммунизма по южной стене, 6-я к/тр. «Снежным барсом» стал в 1987 г. В первую гималайскую экспедицию поехал кандидатом в мастера спорта, прекрасно проявив себя на отборочных сборах. 4 мая в 14 час. 30 мин. В. Балыбердин в связке с Эдуардом Мысловским взошёл на вершину Эвереста. Восхождение совершил без кислорода (но пользовался кислородом на спуске и во время сна). За это восхождение удостоен званий заслуженного мастера спорта и мастера спорта международного класса в 1982 г. и награжден, как и Э. Мысловский, орденом Ленина. По итогам опроса спортивных журналистов в числе десяти лучших спортсменов СССР 1982 г. впервые в истории советского спорта был назван альпинист – Владимир Балыбердин. После Эвереста совершил несколько высотно-технических восхождений, завоёвываших призовые места в чемпионате СССР. В 1986 – пик Коммунизма зимой, 1988 – Пик Ленина зимой. 1989 – 2-я советская гималайская экспедиция: Канченджанга центральная (как и вся группа - без кислорода) и траверс четырёх вершин массива Канченджанги: Ю (8491 м), Средняя (8478 м), Главная (8586 м) и Западная (8505 м). За эти восхождения В. Балыбердин награжден орденом Дружбы народов. 1990 – зимний пик Победы.
Потом наступила новая эпоха, и Балыбердин, увидев новые возможности, организует новые экспедиции. 1991 – Эверест через Ю седло (классический маршрут, без кислорода). 1992 – К2 (Чогори) по классическому маршруту (ребру Абруцци), Балыбердин – рук. российско-американской экспедиции. Восхождение совершено группой в составе: Балыбердин, Никифоров А., Копейка Г. В результате Балыбердин В. стал первым альпинистом в СССР, взошедшим на три самые высокие вершины мира.
В ночь на 22 июля 1994 г. его «Волга» попала под колеса финского трейлера, выехавшего на красный свет. В канун Нового, 2001, года Спорткомитет определил 20 лучших спортсменов 20 века. Среди них первым назван Владимир Балыбердин.


Трощиненко Леонид Андреевич (1945-1990) – Ленинград. Родился в Севастополе.
Окончил Военмех в Ленинграде (1968), но практически вся его альпинистская деятельность была связана с альпсекцией ЛЭТИ им. Ульянова-Ленина, где последние 10 лет работал на кафедре физического воспитания – тренером, преподавателем, руководителем отделения альпинизма кафедры физкультуры. Перед гималайской экспедицией 1989 около года проработал в «Леннаучфильме» – приобрел квалификацию кинооператора.

Первое восхождение – 1968, последнее – 1990. МС СССР – 1977. МСМК СССР – 1982, ЗМС СССР – 1982.
В 1982 г. при отборе в ИМБП врачи запретили ему подниматься выше 6500 м. Также запрет получил ещё один участник – Эдуард Мысловский, но его смолги под личную ответственность отстоять Тамм и Овчинников. Трощиненко же поехал на Эверест завхозом, заместителем начальника по хозяйственной части, сопровождал груз экспедиции из Москвы до Катманду и далее до базового лагеря, был ответственным за состояние пути по леднику Кхумбу. Награжден медалью «За трудовую доблесть».
В 1986 он руководит штурмовой группой при восхождении на п. Е. Корженевской зимой, это было первое в истории советского альпинизма зимнее восхождение на семитысячник. В 1989 – участник 2-ой советской гималайской экспедиции на Канченджангу. Руководитель киногруппой, проводившей высотные съемки. 16 апреля вместе с группой К. Валиева поднялся на Главную вершину Канченджанги (8586 м). Награжден орденом «Знак Почета».
1990 – п. Ленина зимой, рук., на вершину поднялось 25 человек.
1990 – готовил команду ЛЭТИ в экспедицию на Чо-Ойю. Летом команда под его руководством выехала на тренировочный сбор на Памир. 13 июля 1990 года на склонах пика Ленина произошла самая большая катастрофа в истории альпинизма - в результате схода грандиозной лавины погибли сразу 43 альпиниста, в том числе 16 членов команды, вместе с Л. Трощиненко. Лавина сошла там, где многие годы альпинисты ставили один из промежуточных лагерей, и это место считалось безопасным.


P.S. От болезней умерли Е. Тамм – руководитель экспедиции, Свет Орловский – врач, Михаил Туркевич – самый молодой участник «Эвереста-82» (связка Бершов-Туркевич оказала помощь БАлыбердину и Мысловскому на спуске, совершив ночное восхождение). Алексей Москальцов, Валерий Хрищатый – погибли в горах.


Источники:
http://www.alpklubspb.ru
http://www.risk.ru
«Эверест-82», М., "Физкультура и спорт", 1984
А. Овчинников, "Альпинисты МВТУ имени H.Э. Баумана"
Москва, издательство МГТУ им. H.Э. Баумана, 1988
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments