Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

Григорий Медведев «Чернобыльская тетрадь» (часть 1)


Чернобыль 4

Боль, угрызения совести, испытанные мною, когда я узнал о чернобыльском взрыве, были особенными. Ведь я в течение десяти лет до Чернобыля писал и публиковал повести и рассказы на атомную тему, предостерегая людей о возможности ядерной катастрофы. Повести «Экспертиза» и «Энергоблок» прямо об этом.

 

Фимиам, десятилетиями воскуряемый официальной наукой и атомными ведомствами «абсолютной безопасности» мирного атома, заглушал своим «благовонием» все мои предостережения.

 

Теперь я обязан был написать о Чернобыле, насколько это было в моих силах, наиболее правдиво (ведь я не был ночью 26 апреля у места взрыва), собрать материал, документы, свидетельства очевидцев и участников событий и, опираясь на свой опыт атомного энергетика и литератора, средствами документального и художественного исследования воссоздать картину Чернобыльской ядерной трагедии (от автора - Г.М.)


"Чернобыльская  тетрадь" Г. У. Медведева - компетентный  и бесстрашно-правдивый рассказ о   трагедии, которая продолжает волновать миллионы  людей. Быть может, впервые  мы  имеем такое  полное   свидетельство из первых  рук. свободное  от  умолчаний  и ведомственной  "дипломатии". Автор - специалист-атомщик,  работавший  одно время на  Чернобыльской АЭС и хорошо  ее знающий,  лично  знакомый  со всеми основными участниками событий. По служебному  положению он  присутствовал на многих  ответственных  совещаниях  по  атомному  строительству.  Сразу после аварии Медведев  был  командирован  в  Чернобыль и имел  возможность  многое узнать  по  свежим  следам,  увидеть  своими  глазами.  Он  приводит  много технических подробностей, необходимых для понимания  механизма возникновения аварии, раскрывает тайны бюрократических отношений, рассказывает о научных а конструкторских просчетах, о  пагубном  начальственном, командном нажиме,  о принесших  огромный вред нарушениях  гласности  до  аварии и в чрезвычайной ситуации  после нее.  Центральное место  в  повести  - хроникальное описание событий  в Чернобыле  в  трагические  дни  апреля  и  мая  1986  года. Автор показывает поведение и роль многочисленных участников драмы, живых, реальных   людей  с  их  недостатками  и  достоинствами,   сомнениями,  слабостью, заблуждениями и  героизмом  рядом с выходящим  из-под контроля атомным чудовищем.  Об этом  нельзя читать без  глубочайшего  волнения.  Мы знали о подвиге пожарников. Автор рассказывает о героизме электриков,  турбинистов, операторов  и  других   работников   станции,  предотвративших   дальнейшее увеличение масштабов аварии.

 

Все, что касается чернобыльской  катастрофы, ее причин  и последствий, должно стать достоянием гласности. Нужна  полная,  неприкрытая правда.  Люди должны иметь  возможность  сами  составить мнение  о том.  что  столь  прямо касается жизни и  здоровья каждого из нас и наших потомков, иметь право на участие в принятии  ключевых  решений, определяющих  судьбу  страны  и планеты.  Должна  ли  вообще развиваться ядерная энергетика? Если да, то допустимо ли строительство расположенных на  поверхности земли реакторов (даже  значительно более безопасных, чем чернобыльский)  или все  они должны быть  загнаны под землю? Это  все  вопросы, решение которых не может быть передоверено только специалистам, тем более ведомствам с их узкотехническим, предвзятым и часто не бескорыстным подходом, с их круговой порукой и взаимосвязанностью (то же относится и ко многим  другим важнейшим вопросам экологического. экономического и социального характера!  Лично я убежден, что ядерная   энергетика необходима человечеству, и должна развиваться, но только в условиях  практически полной безопасности, что реально требует размещения реакторов под землей. Нужен международный закон, запрещающий наземное расположение реакторов. Медлить нельзя.

 

 Академик А. САХАРОВ.

 



«Гибель экипажа Чэлленджера и авария на Чернобыльской атомной станции усилили тревогу, жестоко напомнили, что люди еще только осваиваются с теми фантастическими могучими силами, которые сами же вызвали к жизни, еще только учатся ставить их на службу прогрессу»,— сказал Михаил Сергеевич Горбачев в своем выступлении по Центральному телевидению 18 августа 1986 года.

 

Такая предельно трезвая оценка мирному атому дана впервые за тридцать пять лет развития атомной энергетики в СССР. Бесспорно, что в этих словах ощущается веяние времени, ветер очищающей правды и перестройки, охвативший могучим дыханием всю нашу страну.

 

И все же, чтобы извлечь уроки из прошлого, следует вспомнить, что долгих три с половиной десятилетия наши ученые неоднократно в печати, по радио и телевидению сообщали широким кругам общественности нечто совсем противоположное. Мирный атом преподносился широким кругам общественности как чуть ли не панацея от всех бед, как верх подлинной безопасности, экологической чистоты и надежности. Дело доходило почти до телячьего восторга, когда речь шла о безопасности атомных электростанций.

 

«АЭС — самые „чистые", самые безопасные из существующих станций!—восклицал в 1980 году в журнале «Огонек» академик М. А. Стырикович.— Иногда, правда, приходится слышать опасения, что на АЭС может произойти взрыв... Это просто физически невозможно... Ядерное горючее на АЭС не может быть взорвано никакими силами — ни земными, ни небесными... Думаю, что создание серийных „земных звезд" станет реальностью...»

 

«Земные звезды» действительно стали суровой реальностью, грозно противостоящей живой природе и человеку.

 

«Атомные реакторы — это обычные топки, а операторы, ими управляющие,— это кочегары...» — популярно разъяснял широкому читателю заместитель председателя Государственного комитета по использованию атомной энергии СССР Н. М. Синев, тем самым ставя атомный реактор рядом с обычным паровым котлом, атомных же операторов — на одну доску с кочегарами, шурующими уголь в топке.

 

Это была во всех отношениях удобная позиция. Во-первых, успокаивалось общественное мнение, во-вторых, оплату труда на АЭС можно было приравнять к оплате на тепловых станциях, а в ряде случаев сделать ее даже ниже. Раз безопасно и просто, можно платить меньше. И к началу восьмидесятых годов оплата труда на блочных тепловых станциях превысила оплату труда операторов на АЭС.

 

Но продолжим бодро оптимистические свидетельства о полной безопасности атомных электростанций.

 

«Отходы атомной энергетики, потенциально весьма опасные,— настолько компактны, что их можно хранить в местах, изолированных от внешней среды»,— писал 25 июня 1984 года в «Правде» директор Физико-энергетического института О. Д. Казачковский. Заметим, что, когда грохнул чернобыльский взрыв, таких мест, куда можно было бы выгрузить отработавшее ядерное топливо, не оказалось. За минувшие десятилетия не было сооружено хранилище отработавшего ядерного топлива (сокращенно ХОЯТ), и его пришлось строить рядом с аварийным блоком в условиях жестких радиационных полей, переоблучая строителей и монтажников.

 

«Мы живем в атомной эре. АЭС оказались удобными и надежными в эксплуатации. Атомные реакторы готовятся принять на себя теплофикацию городов и населенных пунктов...» — писал О. Д. Казачковский в том же номере «Правды», забыв сказать, что атомные теплоцентрали будут возводиться вблизи крупных городов.

 

Месяцем позже академик А. Е. Шейдлин заявил в «Литературной газете»: «С большим удовлетворением воспринято сообщение о замечательном достижении — вводе в действие четвертого энергоблока мощностью миллион киловатт на Чернобыльской атомной электростанции имени В. И. Ленина». Не екнуло ли сердце у академика, когда он писал эти строки? Ведь именно четвертому энергоблоку суждено было прогреметь ядерным громом среди ясного неба гарантированной безопасности АЭС...

 

В другом своем выступлении, на замечание корреспондента о том, что расширенное строительство АЭС может встревожить население, академик ответил: «Тут много от эмоций. Атомные электростанции нашей страны совершенно безопасны для населения окрестных районов. Никакого повода для беспокойства просто не существует». Особенно большую лепту в пропаганду безопасности АЭС внес Председатель Государственного комитета по использованию атомной энергии СССР А. М. Петросьянц.

 

«Нельзя не признать,— писал он за четырнадцать лет до чернобыльского взрыва,—что у атомной энергетики блестящее будущее... Атомная энергетика имеет определенные преимущества по сравнению с классической. АЭС полностью независимы от источников сырья (урановых рудников) благодаря компактности ядерного горючего и продолжительности его использования. АЭС весьма перспективны в отношении использования мощных энергоблоков...— И делал такой успокаивающий вывод: — АЭС как производители энергии являются чистыми источниками энергии, не увеличивающими загрязненность окружающей среды».

 

Рассматривая далее вопрос о масштабах развития атомной энергетики и ее месте за пределами двухтысячного года, А. Петросьянц задумывается прежде всего о том, хватит ли запасов урановой руды, и полностью снимает вопрос о безопасности столь широкой сети АЭС в самых густонаселенных районах Европейской части СССР. «Вопрос наиболее рационального использования чудесного свойства ядерного горючего — главный вопрос ядерной энергетики...» — подчеркивал он в той же книге. И при этом не безопасность АЭС, а рациональное использование ядерного горючего прежде всего беспокоило его. Далее автор продолжает: «Все еще бытующий некоторый скептицизм и недоверие к атомным электростанциям вызваны преувеличенной боязнью радиационной опасности для обслуживающего персонала станции и, главное, для населения, проживающего в районе ее расположения...

 

Эксплуатация АЭС в СССР и за рубежом, в том числе в США, Англии, Франции, в Канаде, Италии, Японии, ГДР и ФРГ, показывает полную безопасность их работы при соблюдении установленных режимов и необходимых правил. Более того, можно поспорить, какие электростанции более вредны для организма человека и окружающей среды — атомные или работающие на угле...»

 

Тут А. Петросьянц почему-то умолчал, что тепловые электростанции могут работать не только на угле и нефти (кстати эти загрязнения носят локальный характер и отнюдь не смертельны), но и на газообразном топливе, которое добывается в СССР в огромных количествах и, как известно, транспортируется и в Западную Европу. Перевод же тепловых станций Европейской части нашей страны на газообразное топливо полностью мог бы исключить проблему загрязнения среды обитания золой и серным ангидридом. Однако А. Петросьянц и эту проблему поставил с ног на голову, посвятив целую главу своей книги вопросу загрязнения окружающей среды от тепловых станций, работающих на угле, и умолчав о, конечно же, известных ему фактах загрязнения среды обитания радиоактивными выбросами от АЭС. Сделано это отнюдь не случайно, а для того, чтобы подвести читателя к оптимистическому выводу: «Приведенные выше данные о благоприятной радиационной обстановке в районах расположения Нововоронежской и Белоярской атомных станций типичны для всех АЭС Советского Союза. Такая же благоприятная радиационная обстановка характерна и для атомных электростанций других стран...» — заключает он, проявляя корпоративную солидарность с зарубежными атомными фирмами.

 

Между тем А.  Петросьянц не мог  не знать, что весь период эксплуатации начиная  с 1964 года первый  двухконтурный блок  Белоярской АЭС  постоянно выходил из  строя: "козлили"  топливные  урановые сборки, ремонт которых проводился в условиях сильного переоблучения  эксплуатационного персонала.

 

Длилась эта радиоактивная история почти  без перерыва пятнадцать лет. Кстати сказать, на втором,  уже одноконтурном, блоке той же станции в 1977 году расплавили  50  процентов  топливных  сборок атомного реактора.  Ремонт продолжался   около   года. Персонал Белоярской АЭС довольно быстро переоблучили, и пришлось для  использования в  грязных ремонтных  работах командировать людей с других атомных  электростанций. Не мог не знать он и о том, что  в  городе Мелекессе  Ульяновской области  высокоактивные  отходы закачиваются в глубинные скважины под землю, что английские атомные реакторы в Виндскейле, Уинфрите и в Доунри  сбрасывают радиоактивные воды в Ирландское море с 50-х  годов  по настоящее время. Перечень подобных  фактов  можно  было  бы умножить.

 

Не  желая преждевременно  подводить итог, скажу только, что именно А. Петросьянц  на  пресс-конференции  в Москве 6  мая  1986 года,  комментируя чернобыльскую трагедию, произнес поразившие многих  слова:  "Наука  требует жертв". Этого забывать нельзя.

 

Но продолжим.

 

Из воспоминаний  члена-корреспондента  Академии наук СССР В.С. Емельянова,   заместителя   директора   Научно-исследовательского  института энергетической технологии:

 

"Противники развития ядерной  энергетики  за рубежом и в  нашей  стране иногда  одерживают  "успехи" в борьбе с новым.  Наиболее  известным  из  них является запрет на пуск  атомной станции в  Австрии,  принятый после  шумной антиатомной  кампании.  Эту  АЭС  западные  журналисты  уже успели окрестить "мавзолеем стоимостью в  один миллиард  долларов".  (Тут,  уместно  сказать, Емельянов  опустил  одну  деталь:  население  Австрии  добровольно  оплатило взносами  стоимость АЭС,  внеся  деньги в  казну, после чего  правительство, расплатившись  с  фирмачами,  законсервировало  станцию.  - Г. М.)  Развитие ядерной  энергетики  в  нашей  стране  тоже  проходило  не  без  преодоления трудностей, - признает В. С. Емельянов.- В конце пятидесятых годов сторонники традиционной энергетики подготовили и почти  провели в жизнь решение ЦК КПСС и  СМ  СССР  о  приостановке строительства Нововоронежской АЭС и  сооружении вместо  нее  обычной  ТЭЦ.  Главная аргументация - неэкономичность  АЭС  в  те времена. Курчатов, узнав об этом, отложил все дела, поехал в Кремль, добился созыва нового совещания  руководящих  работников  и  в  острой  дискуссии  с маловерами добился подтверждения прежних решений  о строительстве АЭС.  Один из секретарей ЦК КПСС спросил его тогда;  "А что мы  будем иметь?" Курчатов ответил: "Ничего!  Лет  тридцать это  будет  дорогостоящий  эксперимент".  И все-таки добился  своего.  Недаром многие из нас называли Игоря  Васильевича "атомным реактором", "человеком-танком" и даже "бомбой"..."

 

Пора сказать, что оптимистические  прогнозы  и заверения ученых никогда не разделяли  эксплуатационники атомных электростанций, то есть те, кто имел дело с мирным атомом непосредственно ежедневно на своем рабочем месте, а не в уютной тиши кабинетов и лабораторий.

 

В  те  годы  информация   об  авариях  и  неполадках  на  АЭС  всячески процеживалась  на министерском сите осторожности; гласности предавалось лишь то, что сочли нужным опубликовать в верхах. Хорошо помню этапное событие тех лет  -  аварию  на американской  АЭС  "Тримайл-Айленд" 28 марта 1979 года, нанесшую первый серьезный удар  по  атомной  энергетике и развеявшую иллюзию безопасности  АЭС. В то время я работал  начальником отдела в  объединении Союз-атомэнерго  Минэнерго  СССР  и  помню  реакцию  свою и  коллег  на  это печальное событие. Проработав многие годы на монтаже, ремонте и эксплуатации АЭС, мы доподлинно знали степень надежности их, которую можно сформулировать коротко:  на лезвии, на волоске от  аварии или катастрофы... Но ни я, ни те, кто работал раньше  на эксплуатации  атомных  станций,  полной информации об этой аварии не имели. Подробно о событиях в Пенсильвании было сказано лишь в "Информационном листке" для внутреннего употребления.

 

Спрашивается:  зачем было возводить  в  секрет  известную  всему  миру аварию? Ведь своевременный учет отрицательного опыта есть   гарантия неповторения подобного в будущем. Но так было заведено:

 

отрицательная информация  -  только для высшего руководства, а в нижние этажи - урезанные сведения, не противоречащие официальной установке о полной безопасности  АЭС. Трезвые голоса воспринимались  как покушение на авторитет науки. Еще  в  1974 году на  общем  годичном  собрании  Академии  наук  СССР академик  А. П. Александров  сказал:  "Нас  обвиняют, что атомная энергетика опасна и чревата радиоактивным загрязнением окружающей  среды...  А как  же, товарищи, если случится ядерная война? Какое загрязнение тогда будет?"

 

Удивительная логика! Не правда ли?

 


Продолжение следует...

 
Tags: катастрофы
Subscribe

  • АЛЕКСЕЕВ Ростислав Евгеньевич

    Лауреат Государственной премии (1951) Лауреат Ленинской премий (1962) Конструктор кораблей на подводных крыльях и экранопланов…

  • ЕФРЕМОВ Иван Антонович (часть 2)

    Кавалер ордена Трудового Красного Знамени (1945), за заслуги в палеонтологии Кавалер ордена «Знак Почета» Лауреат…

  • ЕФРЕМОВ Иван Антонович (часть 1)

    Писатель, ученый Иван Ефремов родился 22 апреля 1907 года в деревне Вырица Царскосельского уезда, расположенной к югу от Петербурга.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments