Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

Григорий Медведев «Чернобыльская тетрадь» (часть 8)


    
Подытожим  грубейшие нарушения,  как  заложенные  в  программу,  так и допущенные в процессе подготовки и проведения эксперимента:

 

  • стремясь выйти из "йодной ямы", значительно снизили  оперативный запас реактивности, сделав аварийную защиту реактора неэффективной;
  • ошибочно  отключили    систему   ЛАР (локальное    автоматическое регулирование), что привело к недопустимому провалу мощности: 
  • подключили к реактору все восемь главных циркнасосов (ГЦН) с аварийным превышением расходов, что сделало  температуру теплоносителя близкой к температуре насыщения; 
  • намереваясь при необходимости  повторить эксперимент  с обесточиванием, заблокировали защиту реактора по многим параметрам (по сигналу остановки при отключении   двух   турбин,   по   уровню   воды    и   давлению    пара   в барабанах-сепараторах, по тепловым параметрам); 
  • отключили  также   систему  защиты  от  максимальной  проектной  аварии (стремясь избежать ложного срабатывания САОР во время проведения испытаний); 
  • наконец, заблокировали оба аварийных дизель-генератора, а также рабочий и  пускорезервный  трансформаторы, отключив  блок  от источников  аварийного электропитания и  от  энергосистемы.  Стремясь  провести   "чистый  опыт", фактически завершили цепь предпосылок для предельной ядерной катастрофы.

 

Все перечисленное  обретало еще  более  зловещую окраску  на фоне  ряда неблагоприятных  нейтронно-физических  коэффициентов реактора  типа  РБМК  и порочной конструкции поглощающих стержней системы управления защитой.

 

Дело  в  том,  что  при  высоте  активной  зоны,  равной  семи  метрам, поглощающая часть стержня имела длину пять метров,  а ниже и выше находились метровой  длины  полые  участки.  Нижний же концевик  поглощающего  стержня, уходящий  при полном  погружении ниже активной  зоны, заполнен графитом. При такой конструкции стержни  регулирования входят в активную зону реактора вначале нижним графитовым концевиком, затем в зону попадает пустотелый метровый участок и только после этого  -  поглощающая часть. Всего  на чернобыльском  четвертом  энергоблоке двести  одиннадцать  поглощающих стержней.  По  данным отчета  СССР  МАГАТЭ, двести   пять   стержней   находились   в   крайнем  верхнем  положении;  по свидетельству  Топтунова,  вверху  находились  сто  девяносто  три  стержня. Одновременное введение  такого  количества стержней  в активную зону  дает в первый момент  положительный всплеск реактивности,  поскольку в зону вначале входят  графитовые  концевики  (длина  пять  метров)  и  пустотелые  участки метровой длины. Всплеск реактивности при стабильном, управляемом реакторе не страшен, однако при совпадении  неблагоприятных факторов эта  добавка  может оказаться роковой, ибо потянет за собой неуправляемый разгон.

 

Знали об этом  операторы или находились в святом  неведении? Думаю, что знали,  во  всяком  случае,  обязаны  были  знать,  СИУР  Леонид  Топтунов  в особенности.  Но  он молодой  специалист,  знания  не вошли еще  в  плоть  и кровь...

 

А вот начальник смены блока Александр Акимов мог и не знать, потому что СИУРом  никогда  не работал. Реактор,  конечно,  изучал, сдавал  экзамены на рабочее  место,  но всякие тонкости в конструкции поглощающего стержня могли пройти мимо сознания оператора, ибо впрямую  не связывались с опасностью для жизни. А  ведь именно в  этой конструкции и притаились до  времени смерть  и ужас чернобыльской ядерной катастрофы.

 

Думаю также,  что  вчерне  конструкцию стержня  представляли  Брюханов, Фомин и Дятлов, не говоря уж о конструкторах-разработчиках  реактора, однако не  думали,  что  будущий  взрыв  спрятался  в  каких-то  концевых  участках поглощающих  стержней,  которые   являются  наиглавнейшей   системой  защиты ядерного  реактора.  Убило то, что должно  было защитить,  потому и не ждали отсюда смерти...

 

Но ведь конструировать реакторы  надо так, чтобы они при непредвиденных разгонах самозатухали. Это правило - святая  святых конструирования ядерных управляемых  устройств.  И  надо  сказать, что  водо-водяной  реактор  типа нововоронежского отвечает этим требованиям.

 

Тут необходимо еще одно короткое пояснение.  Атомным реактором возможно управлять   только  благодаря доле  запаздывающих   нейтронов,   которая обозначается греческой  буквой В (бета). По  правилам ядерной  безопасности скорость увеличения  мощности  реактора не должна  превышать 0,0065  6 за 60 секунд. Если  доля  запаздывающих нейтронов - 0,5 fi, начинается разгон на мгновенных нейтронах.  Нарушения регламента и защит реактора, о которых я говорил выше, грозили высвобождением реактивности, равной,  по меньшей мере, 5 6, что означало фатальный взрывной разгон.

 

Представляли всю эту цепочку Брюханов, Фомин, Дятлов, Акимов, Топтунов? Первые два наверняка не представляли. Трое других теоретически должны  были знать, практически, думаю, нет.  Акимов вплоть до  самой смерти 11 мая  1986 года  повторял, пока мог  говорить,  одну мучившую  его мысль: "Я все  делал правильно. Не понимаю, почему так произошло".

 

Все это говорит еще и о том, что противоаварийные тренировки на АЭС, теоретическая и  практическая  подготовка  персонала  велись  в  основном  в пределах примитивного управленческого алгоритма. Как же докатились до такой размагниченности, до такой  преступной  халатности? Кто и когда  заложил  в программу нашей судьбы  возможность ядерной катастрофы в украинском Полесье? И  почему  именно  уран-графитовый  реактор  был выбран  к установке  в  ста тридцати  километрах от Киева? Уже пятнадцать лет назад у  многих  возникали сомнения по этому поводу.

 

Как-то мы с Брюхановым  поехали на "газике" в Киев по вызову тогдашнего министра   энергетики  Украинской  ССР  А.  Н.  Макухина.   Сам  Макухин  по образованию и опыту работы теплоэнергетик. По дороге в Киев Брюханов сказал: "Не возражаешь, если  выкроим часок-другой,  прочтешь министру и  его замам лекцию об  атомной энергетике,  о конструкции  ядерного реактора? Постарайся популярнее, а то они, как и я, в атомных станциях не все понимают..."

 

Министр  энергетики Украинской ССР Алексей  Наумович Макухин  держался очень   начальственно. Говорил отрывисто. Я рассказал об устройстве чернобыльского реактора, о компоновке атомной станции и  об особенностях АЭС данного  типа. Помню, Макухин спросил: "На ваш взгляд, реактор выбран удачно или...? Я имею ввиду - рядом все же Киев..." Я ответил, что для Чернобыльской АЭС, на мой взгляд, больше подошел  бы не  уран-графитовый,  а водо-водяной реактор   нововоронежского   типа.   Двухконтурная  станция   чище,   меньше протяженность  трубопроводных  коммуникаций, меньше  активность  выбросов. Словом, безопасней. "Вы читали статью академика Доллежаля в "Коммунисте"? Он не  советует выдвигать реакторы типа РБМК в европейскую часть страны, но вот что-то неотчетливо аргументирует..." - "Ну  что я могу сказать... Доллежаль прав, выдвигать не стоит. У этих  реакторов большой сибирский  опыт  работы, они там зарекомендовали  себя, если можно так выразиться, с грязной стороны. Это серьезный аргумент..." "А почему Доллежаль не  проявил  настойчивость  в отстаивании  своей  позиции?"  - строго спросил Макухин. "Не  знаю,  Алексей Наумович,-  я  развел  руками,-  видимо,  нашлись  силы  помощнее  академика Доллежаля". "Какие  у  чернобыльского  реактора  проектные выбросы?" - уже озабоченно поинтересовался министр. "До  четырех тысяч кюри в сутки".-  "А у нововоронежского?" - "До  ста  кюри.  Разница  существенная".-  "Но  ведь академики...  Применение   этого  реактора   утверждено  Совмином.  Анатолий Петрович   Александров  хвалит  этот  реактор  как   наиболее  безопасный  и экономичный. Вы сгустили  краски.  Но  ничего,  освоим... Эксплуатационникам предстоит  организовать  дело так, чтобы наш  первый украинский  реактор был чище и безопасней нововоронежского!"

 

В 1982 году А. Н. Макухин был переведен в центральный аппарат Минэнерго СССР   на   должность   первого   заместителя   министра   по   эксплуатации электростанций и  сетей. 14 августа 1986  года уже  по  итогам чернобыльской катастрофы решением Комитета  партийного контроля при ЦК КПСС "за непринятие должных мер по повышению надежности эксплуатации  Чернобыльской АЭС" первому заместителю  министра энергетики  и электрификации СССР А.  Н. Макухину  был объявлен строгий партийный выговор.

 

А ведь  тогда, в 1972 году,  еще  можно было сменить тип чернобыльского реактора на водо-водяной и  тем самым резко уменьшить вероятность  того, что случилось в апреле 1986 года. И слово министра энергетики УССР было бы здесь не последним.

 

Еще один характерный эпизод. В декабре 1979 года, уже работая в Москве, мы выехали  с инспекционной  поездкой  на  Чернобыльскую  АЭС.  На совещании атомостроителей выступил  тогдашний первый  секретарь Киевского  обкома  КПУ Владимир  Михайлович Цибулько.  Его  обожженное лицо  со  следами  келоидных рубцов (во время  войны он был танкистом и  горел в танке) густо покраснело, он  смотрел  в  пространство  перед  собой  и  говорил  тоном  человека,  не привыкшего к возражениям. Но в голосе проскакивали и  отеческие нотки, нотки заботы и  доброго напутствия: "Посмотрите,  товарищи, какой прекрасный город Припять,  глаз радуется! Вы  говорите: четыре энергоблока.  А  я  скажу так: мало! Я бы  построил здесь  восемь, двенадцать, а то и  все двадцать атомных энергоблоков!.. А что?!  И город вымахнет до ста  тысяч человек. Не город, а сказка... Вы имеете прекрасный обкатанный  коллектив  атомных  строителей и  монтажников.  Чем открывать площадку на новом месте, давайте строить здесь..."

 

Во время  одной из пауз я вклинился и сказал, что  чрезмерное скопление атомных активных  зон  весьма  чревато,  ибо  снижает  ядерную  безопасность государства как в случае военного конфликта  и нападения на атомные станции, так и в случае  предельной   ядерной  аварии...  Реплика  моя  осталась незамеченной,  зато   предложение товарища  Цибулько   было  воспринято   с энтузиазмом, как директивное указание. Вскоре началось строительство третьей очереди Чернобыльской АЭС, приступили к проектированию четвертой...

 

Однако 26 апреля 1986 года было не за горами, и взрыв атомного реактора четвертого  энергоблока одним махом вырубил из единой энергосистемы страны 4 миллиона   киловатт  и  прекратил  строительство  пятого  энергоблока,  ввод которого был реален в 1986 году.

 

Теперь  представим,  что  мечта В. М.  Цибулько сбылась.  Если  бы  это случилось, то 26 апреля 1986 года все двенадцать энергоблоков были бы выбиты из энергосистемы  на  длительный  срок, обезлюдел бы  город  со  стотысячным населением  и  ущерб  государству  исчислялся бы не восемью, а  как  минимум двадцатью миллиардами рублей.

 

Следует также  упомянуть, что  энергоблок  No  4,  спроектированный Гидропроектом   с  расположением   взрывоопасного  прочноплотного  бокса   и бассейна-барбатера под атомным реактором, вызвал в свое время категорические возражения  экспертной  комиссии.  Будучи  председателем  этой  комиссии,  я выступал против такой компоновки и предлагал убрать взрывоопасное устройство из-под реактора  5. Однако мнение  экспертизы  было  проигнорировано.  Как показала  жизнь,  взрыв  произошел  и в  самом  реакторе и  в  прочноплотном боксе...

 

26 АПРЕЛЯ 1986 ГОДА

 

Вечером  25  апреля,  вернувшись  из  командировки на  Крымскую АЭС,  я просмотрел свои записи, протоколы совещаний, в том  числе конспект заседания бюро Крымского обкома КПСС, в работе которого принимал участие.

 

Перед заседанием  бюро обкома  я  беседовал с  заведующим  промышленным отделом обкома В.  В.  Курашиком и секретарем обкома по промышленности В. И. Пигаревым.  Меня удивило тогда, что оба обеспокоены одним: не опрометчиво ли строительство атомной станции в Крыму, в курортной здравнице страны, неужели нет  других   мест   в  Советском  Союзе?  "Есть.   Есть  много  бросовых  и малозаселенных  или вообще  не заселенных земель, где  можно было бы строить атомные  станции". - "Так  почему  же?..   Кто   принимает  решение?" - "Министр энергетики,   Госплан  СССР.   А  проектирует   распределение  мощностей  по территории страны Электросетьпроект, сообразуясь с потребностями в энергии в том  или  ином  районе".-  "Но  ведь  мы  тянем на тысячи  километров  линии электропередач из Сибири в европейскую часть  страны, неужели..."  - "Да, вы правы". -  "Значит,  в Крыму можно не строить?" - "Можно". "И  нужно...-Пигарев невесело улыбнулся. - Но  будем  строить,- уже  деловито  поправился секретарь обкома. - Об  этом  поговорим  сегодня  на  бюро  со  всей  принципиальностью. Строители и  дирекция  работают  вяло, срывают  показатели. Такое  положение терпеть дальше  нельзя. - Пигарев  просительно  посмотрел  на меня.-Обрисуйте мне,  как   в  действительности  обстоят  дела   на  стройке,  чтобы  я  мог поубедительней выступить на бюро обкома".

 

Я проанализировал ситуацию. Секретарь выступил убедительно.

 

В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года все будущие ответственные за ядерную катастрофу в Чернобыле спокойно спали.  И министры А.  И. Майорец  и  Е.  П. Славский, и президент  Академии наук СССР А. П. Александров,  и председатель Госатомэнергонадзора Е.  В. Кулов, и даже  директор Чернобыльской АЭС  В. П. Брюханов и главный инженер станции  Н. М.  Фомин. Спали Москва и вся  ночная половина земного шара.

 

А тем временем в 24 часа 00 минут, то есть за час двадцать пять минут до взрыва, на блочном  щите управления  четвертым   энергоблоком Чернобыльской атомной станции заступила на вахту  смена  Александра Акимова.

 

Многие из заступивших на смену не доработают до утра. Двое погибнут сразу...

Продолжение следует...

Tags: катастрофы
Subscribe

  • Павел Егорович Щербов

    Карикатурист Павел Егорович Щербов был очень популярен в конце XIX – начале XX века. Родился в семье крупного петербургского чиновника.…

  • ГОРСКАЯ Алла Александровна (часть 2)

    Мечты об украинском мурализме Линия партии все сильнее отклонялась от решений ХХ съезда. А в творческих союзах усиливался раскол между…

  • ГОРСКАЯ Алла Александровна (часть 1)

    Художник, правозащитник, общественный деятель Детство. Родители. Отец Аллы Горской Александр Валентинович принадлежал к влиятельной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments