Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

Григорий Медведев «Чернобыльская тетрадь» (часть 20)


Прерву  Г. А.  Шашарина,  чтобы  сказать несколько  слов  о  заведующем сектором ЦК КПСС В. В. Марьине.

 

     Марьин    Владимир   Васильевич   по   образованию   и   опыту   работы инженер-строитель  электростанций. Долгое  время  работал главным  инженером строительно-монтажного   треста  в   Воронеже,   участвовал   в   сооружении Нововоронежской  АЭС.  В 1969  году  был  приглашен  в  ЦК  КПСС в  качестве инструктора ЦК по энергетике в отдел машиностроения. Я довольно часто видел его  на коллегиях Минэнерго,  партийных собраниях, на критических  разборах работы  атомных энергетиков в  объединениях  и главных  управлениях. Марьин принимал деятельное участие  в  работе пусковых штабов атомных строек, лично знал  начальников  управлений  строительства  всех  АЭС  и  напрямую,  минуя Минэнерго СССР, эффективно  помогал  обеспечивать  стройки  оборудованием, материально-техническими и трудовыми ресурсами.

 

     Лично  мне   этот   крупный,  рыжеволосый,  с  громовым  басом,  сильно близорукий, сверкающий  толстыми стеклами  роговых очков человек всегда  был симпатичен прямотой и ясностью мышления. Трудолюбивый, динамичный, постоянно повышающий свою квалификацию инженер. При  всем  том Марьин был прежде всего строитель и в эксплуатации АЭС не  разбирался. В  конце  70-х годов, работая начальником отдела в ВПО Союзатомэнерго, я часто бывал  у него в ЦК, где он, в  ту пору единственный в аппарате, занимался атомной  энергетикой.  Обсудив дела, он обычно позволял себе отступления, жаловался на  перегруженность: "У тебя десять человек в  отделе, а на мне  одном  висит вся атомная энергетика страны...-  И просил: -  Оперативней помогайте мне, вооружайте  материалами, информацией..."

 

     В начале  80-х  годов в ЦК  был  организован сектор атомной энергетики, Марьин возглавил его, и тогда наконец появились помощники. Одним из них стал Г.  А. Шашарин, опытный атомщик,  многие годы проработавший  на эксплуатации АЭС, будущий  заместитель  министра  энергетики  по   эксплуатации  атомных станций. С  ним-то  теперь  и ехал Марьин в  "газике" Кизимы  к разрушенному блоку.

 

     Навстречу попадались автобусы и частные машины. Началась самоэвакуация. Некоторые с семьями и радиоактивным  барахлом покидали Припять  навсегда еще 26 апреля днем, не дождавшись распоряжений местных властей.

 

Свидетельствует Г. А. Шашарин:

 

     "Кизима  подвез  нас к  торцу четвертого блока. Он уже  побывал здесь с утра. Никаких дозиметров у нас, конечно, не было. Кругом валялись графит,  обломки топлива. Видны были  поблескивающие  на солнце, сдвинутые со своих опор  барабаны-сепараторы. Над  полом центрального  зала, похоже,  около реактора виднелся огненный ореол, словно солнечная корона. От этой короны поднимался легкий черный дымок. Мы подумали тогда, что это горит что-нибудь на полу. Марьин был вне себя от злости, матерился, в сердцах пнул графитовый блок. Был хорошо виден  полусмятый аварийный бак СУЗ. так что мне стало  ясно,  что взорвался не  он. Бесстрашный  Кизима  ходил и  как хозяин сокрушался, что  вот-де,  мол,  строишь,  строишь,  а  теперь  вот  ходи  по разрушенным плодам труда своего. Несколько раз уже,  говорит,  был  здесь  с утра, чтобы проверить, не мираж ли все это.

 

     Мы объехали вокруг станции  и спустились в бункер. Там были Прушинский, Рязанцев  и Фомин с Брюхановым.  Брюханов был заторможен,  смотрел  куда-то вдаль перед собой, апатия. Но команды исполнял довольно оперативно  и четко. Фомин, наоборот, перевозбужден, глаза воспаленные, блестели безумием. Потом произошел срыв,  тяжелая  депрессия.  Еще из Киева я спросил у Брюханова и Фомина, целы ли трубопроводы. Они уверяли - целы. Тогда у меня  возникла мысль подавать в  реактор раствор борной кислоты. Связался со снабженцами в Киеве, нашли несколько тонн борной кислоты и обещали доставить  в Припять к вечеру. Однако к вечеру  стало ясно,  что  все трубопроводы от  реактора оторваны  и кислота не нужна. Но это поняли только к вечеру..."

 

     Свидетельствует Владимир Николаевич Шишкин, заместитель начальника Союзэлектромонтажа  Минэнерго СССР, участник совещания в Припятском горкоме КПСС 26 апреля 1986 года:

 

     "Все собрались в  кабинете  первого  секретаря горкома А. С. Гаманюка. Первым докладывал Г. А. Шашарин. Он догадывался уже,  что  реактор разрушен, видел графит на земле, куски топлива, но сознаться в этом не хватило сил. Во всяком случае -  вот так  сразу.  Душа,  сознание требовали  как  бы плавного внутреннего перехода к  постижению  этой страшной, поистине катастрофической реальности.

 

     -  Нужна  коллективная   оценка,-   говорил  Шашарин.-  Четвертый  блок обесточен.  Трансформаторы  отключились  по  защите  от коротких  замыканий. Залиты водой все кабельные полуэтажи. В связи с затоплением распредустройств на  минусовых отметках  дана  команда  электромонтажникам  отыскать  семьсот метров силового кабеля и держать наготове...

 

     -  Что  это  за проект?! - возмутился  Майорец.-Почему  не  предусмотрено проектное рассечение коммуникаций?

     - Анатолий Иванович,  я говорю о факте. Почему - это уже второй вопрос. Во всяком случае, кабель изыскивается вода  в реактор подается, коммуникации рассекаются. Похоже, везде вокруг четвертого блока высокая радиоактивность.

     -  Анатолий  Иванович!-  громовым басом  перебил Шашарина  Марьин.-  Мы только что были с Геннадием Александровичем возле четвертого блока. Страшная картина.  Дико подумать, до чего дожили.  Пахнет  гарью,  и кругом  валяется графит. Я даже  пнул ногой  графитовый  блок,  чтобы удостовериться,  что он всамделишный. Откуда графит? Столько графита?

     -  Брюханов! - обратился  министр  к директору  АЭС. - Вы докладывали,  что радиационная обстановка нормальная. Что это за графит?

     -  Трудно  даже   представить...  Графит,   который   мы  получили  для строящегося пятого  энергоблока, цел,  весь на месте. Я подумал вначале, что это  тот графит,  но  он  на месте. Не  исключен  в таком  случае  выброс из реактора... Частичный. Но тогда...

     -     Замерить    радиоактивность     точно     не    удается, - объяснил Шашарин. - Предполагаем, что фон очень высокий. Был тут один радиометр, но его похоронило в завале.

     - Безобразие! Почему на станции нет нужных приборов?

     -  Произошла  непроектная авария. Случилось немыслимое... Мы  запросили помощь гражданской обороны и химвойск страны. Скоро должны прибыть.

 

     Похоже, всем  ответственным  за катастрофу хотелось одного -  отодвинуть момент полного признания, расстановки всех точек над "и".  Хотелось, как это привыкли  делать  до  Чернобыля,  чтобы  ответственность  и  вина  незаметно разложились на всех и потихонечку. Именно поэтому шла  тянучка, когда каждая минута   была  дорога,  когда  промедление  грозило  облучением  неповинному населению города.  Когда у всех на уме  было уже, билось  в черепные коробки слово "эвакуация"...

 

     А  реактор  тем временем  горел.  Горел графит, изрыгая в небо миллионы кюри радиоактивности.

 

     -  Несмотря  на сложную  и  даже  тяжелую  ситуацию на аварийном блоке, обстановка в Припяти деловая и спокойная, - докладывал Майорцу Гаманюк, первый секретарь  Припятского  горкома  партии (в  момент  аварии  он  находился  в медсанчасти на обследовании,  но утром 26 апреля покинул больничную  койку и вышел на  работу).-Никакой  паники и  беспорядков. Обычная  нормальная жизнь выходного дня. Дети играют на улицах, проходят спортивные соревнования, идут занятия  в школах.  Даже свадьбы справляют. Сегодня вот справили шестнадцать комсомольско-молодежных  свадеб. Кривотолки и разглагольствования пресекаем. На  аварийном блоке есть  пострадавшие. Двое  эксплуатационников  -  Валерий Ходемчук  и  Владимир  Шашенок - погибли.  Двенадцать  человек  доставлены  в медсанчасть  в  тяжелом   состоянии.  Еще  сорок  человек,   менее  тяжелых, госпитализированы позднее. Пострадавшие продолжают поступать.

 

     Геннадий    Васильевич    Бердов,   высокий,   седовласый,    спокойный генерал-майор  МВД,  заместитель  министра  внутренних  дел УССР,  прибыл  в Припять в пять утра 26  апреля  в  новом,  недавно сшитом  мундире.  Золотые погоны, мозаика орденских планок, значок заслуженного работника МВД СССР. Но мундир  его,  седые  волосы   были  уже  страшно  грязными,  радиоактивными, поскольку  генерал  провел  все утренние часы  рядом  с  АЭС. Радиоактивными теперь были волосы и одежда у всех присутствующих, в том числе и  у министра Майорца. Радиация,  как и смерть, не разбирает,  кто ты - министр или простой смертный.

 

     - Анатолий Иванович, - докладывал  генерал Бердов, - в пять  утра я  был  в районе аварийного энергоблока. Наряды милиции приняли эстафету у пожарников. Они  перекрыли все дороги к  АЭС,  поселку,  особенно к  местам  рыбалки  на водохранилище  пруда-охладителя,  (Тут надо  заметить, что  генерал  Бердов, догадываясь об опасности, не представлял, какова она на самом  деле, поэтому его милиционеры  оказались без дозиметров и средств индивидуальной  защиты и все   до   одного    переоблучились.   Но   инстинктивно   они   действовали правильно - резко  сократили доступ  в предполагаемую опасную зону.- Г.  М.) В припятском отделении  милиции  сформирован и  действует оперативный штаб. На помощь   прибыли  сотрудники  полесского,  иванковского   и  чернобыльского райотделов. К семи утра в район аварии прибыло более тысячи сотрудников МВД. Усилены наряды транспортной милиции на железнодорожной станции Янов. Здесь к моменту  взрыва  находились  составы  с  ценнейшим  оборудованием.  Приходят пассажирские поезда,  локомотивные бригады  и пассажиры ничего о случившемся не  знают.  Сейчас лето, открытые окна  вагонов, железная  дорога проходит в пятистах  метрах от  аварийного  блока.  Надо  закрывать  движение  поездов. (Хочется еще раз похвалить  генерала Бер-дова. Из всех собравшихся он первый правильно оценил обстановку. - Г. М.) Постовую службу несут не только сержанты и старшины, но и полковники милиции. Лично проверяю посты  в  опасной зоне.  Не было  ни одного  отказа  от  несения  службы.  Проведена  большая  работа  в автохозяйствах Киева. На  случай  эвакуации  населения тысяча сто  автобусов подогнаны к Чернобылю и ждут указаний правительственной комиссии...

 

     -   Что   вы  мне  все  про  эвакуацию   рассказываете? ! -взорвался министр. - Паники  захотели?  Надо  остановить  реактор,  и  все  прекратится. Радиация придет в норму. Что с реактором, товарищ Шашарин?

     - Операторы, по данным Фомина и Брюханова, заглушили его,  нажав кнопку A3 пятого рода. -Шашарин вправе был говорить так, ведь он еще не поднимался в воздух...

     - А где операторы? Их можно пригласить? - настаивал министр.

     -  Операторы  в  медсанчасти,  Анатолий  Иванович...  В  очень  тяжелом состоянии.

     -   Я   предлагал   эвакуацию    еще   рано   утром,-    глухо   сказал Брюханов. - Запрашивал  Москву,  товарища  Драча.  Но мне  сказали,  чтобы до приезда Щербины ничего в этом  направлении не предпринимать.  И не допускать паники.

     - Что скажет гражданская оборона?

 

     Встал Соловьев, тот самый начальник гражданской обороны АЭС, который в первые  два  часа  после  взрыва с  помощью единственного радиометра со шкалой 250  рентген определил  опасную  степень радиации. (Реакция Брюханова читателю известна. Однако следует дополнить:  Соловьев  продублировал  ночью сигнал  тревоги  в  гражданскую оборону республики,  что  достойно всяческой похвалы.)

 

     - На диапазоне  двести пятьдесят  рентген  -  зашкал в  районах завала, машзала,  центрального зала и в  других местах  вокруг блока и внутри. Нужна срочная эвакуация Анатолий Иванович.

 

     Встал представитель Минздрава СССР Туровский:

 

     - Эвакуация необходима.  То, что мы увидели в медсанчасти... я  имею  в виду  осмотр   больных...   они  в   тяжелом  состоянии,  дозы,   по  первым поверхностным  оценкам,  в  три-пять   раз  превышают  летальные.  Бесспорна диффузия радиоактивности на большие расстояния от энергоблока.

 

     - А если вы ошибаетесь?-  сдерживая  недовольство,  спросил  Майорец. - Разберемся в  обстановке и примем решение. Но  я против эвакуации. Опасность явно преувеличивается.  Объявили перерыв".

 

     Свидетельствует Б. Я. Прушинский, главный инженер ВПО Союзатомэнерго:

 

     "Когда мы вернулись  с Костей Полушкиным в горком,  Шашарин  и  Майорец стояли  в коридоре и курили. Мы подошли  и прямо там,  в  коридоре, доложили министру  о  результатах   осмотра   четвертого  блока   с   воздуха:  можно предположить, что реактор разрушен. Охлаждение неэффективно.

 

     - Аппарату крышка, - сказал Полушкин.

 

     Сильно затягиваясь, в клубах дыма, и  без того щупленький, и  казавшийся на заседаниях коллегий каким-то  игрушечным по сравнению с тяжеловесами типа замминистра Семенова, Шашарин сейчас еще больше осунулся, побледнел,  обычно приглаженные  каштановые  волосы торчали  перьями, бледно-голубые  глаза  за огромными  стеклами  импортных  очков смотрели не мигая.  Все мы были в  это время затравленные  и  убитые.  Пожалуй,  кроме  Майорца.  Он,  как  всегда, аккуратный, с ровным розовым пробором, на лице - ничего.

 

     - Что вы предлагаете? - спросил Майорец.

 

     - А черт его знает, сразу не сообразишь. В реакторе горит  графит. Надо тушить. Это перво-наперво. А как, чем... надо думать.

 

     Все вошли в  кабинет  Гаманюка. Шашарин зачитал  списки рабочих  групп. Когда речь коснулась восстановительных работ, представитель генпроектанта  с места выкрикнул:

 

     - Надо не восстанавливать, а захоранивать!

     - Не  разводите   дискуссии,   товарищ   Конвиз!   -   прервал   его Майорец. - Группам  в  течение  часа  подготовить  мероприятия  для   доклада Щербине. Он вот-вот должен подъехать..."

Продолжение следует...

Tags: катастрофы
Subscribe

  • Журналист и музыкант

    Ханнес Ростам / Hannes Råstam Шведский тележурналист и бас-гитарист. ( 27.07.1955 - 12.01.2012 ) Сегодня он больше известен как…

  • жаль, без вас, Быстрицкий...

    Есенин перепутал фамилию, но знакомство с еврейским мальчиком, прибывшим в Москву в поисках работы и славы, видимо, произвело на него впечатление. По…

  • БАШЛАЧЕВ Александр Николаевич

    Поэт и исполнитель "Я знаю, душа начинает заново маяться на земле, как только о её предыдущей жизни все забыли. Души держит…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments