Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

Григорий Медведев «Чернобыльская тетрадь» (часть 22)


И началось. Каждый нес, что  в  голову  взбредет. В этом и заключается способ мозгового штурма:  даже какая-нибудь ерунда, околесица, ересь может неожиданно  натолкнуть на  дельную  мысль.  Чего  только не предлагалось:  и поднять на вертолете огромный бак  с водой и плюхнуть этот бак на реактор, и сделать  своего  рода  атомного  троянского  коня  в  виде огромного  полого бетонного  куба. Натолкать туда  людей и двинуть этот куб на реактор, а уж подобравшись  близко,  забросать  этот  самый  реактор чем-нибудь...  Кто-то дельно  спросил:    как  же эту  махину, то бишь троянского коня, двигать? Колеса нужны и мотор..." Идея сразу отпала.

 

     Высказал мысль  и сам Щербина. Он предложил нагнать в подводящий канал, что рядом с блоком, водометные пожарные катера и оттуда залить водой горящий реактор. Кто-то из физиков объяснил, что ядерный  огонь  водой не  загасишь, активность  еще  больше попрет.  Вода  будет испаряться,  и пар  с  топливом накроет все кругом. Идея катеров тоже отпала.

 

     Наконец кто-то вспомнил, что огонь, в том числе ядерный, безвредно гасить песком.  Запечатать  наглухо.  Сверху.  Ниоткуда больше к реактору не подступиться.

 

     И тут стало  ясно, что без авиации не обойтись.  Срочно запросили  из Киева вертолетчиков.

 

     Заместитель командующего ВВС Киевского военного округа генерал-майор Н. Т.  Антошкин  был  уже  на  пути  к Чернобылю.  А  пока правительственная комиссия решала вопрос об эвакуации.  Особенно настаивали на ней гражданская оборона и медики из Минздрава СССР.

 

     "Эвакуация необходима немедленно! - горячо доказывал заместитель министра здравоохранения  Воробьев. - В воздухе плутоний,  цезий, стронций... Состояние пострадавших  в медсанчасти  говорит  об  очень высоких радиационных  полях. Щитовидки  людей,  детей  в  том  числе,  нашпигованы  радиоактивным  йодом. Профилактику йодистым калием никто не делает... Поразительно!.."

 

     Щербина подвел итог: "Эвакуируем город утром 27 апреля. Всю тысячу сто автобусов подтянуть ночью на шоссе между Чернобылем и Припятью. Вас, генерал Бердов, прошу  выставить посты к каждому дому. Никого не выпускать на улицу. Гражданской  обороне утром объявить по радио необходимые сведения населению. А также уточненное время эвакуации. Разнести по квартирам таблетки йодистого калия. Привлеките для этой цели комсомольцев".

 

     Щербина, Шашарин и Легасов на вертолете гражданской обороны поднялись в ночное  радиоактивное небо Припяти и зависли над аварийным блоком. Щербина в бинокль  рассматривал раскаленный  до  ярко-желтого цвета реактор, на  фоне которого хорошо бь1ли  видны темноватый  дым и языки пламени. А в расщелинах справа и слева, в недрах разрушенной активной зоны  просвечивала мерцающая звездная голубизна. Казалось,  будто  кто-то  всемогущий накачивал огромные невидимые мехи, раздувая  этот  гигантский,  двадцатиметрового  диаметра, ядерный  горн.  Он  с  уважением смотрел  на  это огненное  атомное  чудище, несомненно обладавшее большей, чем  сам  зампред Совмина СССР, властью. "Ишь, как  разгорелся! И  сколько  же в  этот кратер, - букву "е" в слове "кратер" Щербина произносил очень мягко,- надо песку кинуть?" "Полностью  собранный и загруженный топливом реактор весит десять тысяч тонн, - объяснял Шашарин. – Если выбросило  половину графита  и топлива, это  около тысячи тонн, образовалась яма глубиной до четырех метров и в диаметре метров двадцать. У песка больший удельный вес, чем у графита. Думаю, три-четыре тысячи  тонн песка надо будет бросить". "Вертолетчикам  придется поработать.  Какая активность  на высоте двести пятьдесят метров?"-"Триста рентген в час. Но  когда в реактор полетит груз, поднимется ядерная пыль и активность на этой высоте резко возрастет. А бомбить придется с меньшей высоты..."

 

     Вертолет сошел с кратера.

 

     Щербина был сравнительно спокоен. Спокойствие объяснялось не только выдержкой зампреда, но в значительной степени  неполной его осведомленностью в атомной специфике, а также неопределенностью ситуации. Уже через несколько часов, когда будут приняты первые решения,  он станет давить на подчиненных, торопить, обвиняя в медлительности и во всех смертных грехах...

 

27 АПРЕЛЯ 1986 ГОДА

 

     Глубоко  за полночь  27 апреля генерал-майор Антошкин  по  личной рации вызвал первую  пару  вертолетов.  Но  без  руководителя с  земли они  в этой обстановке сесть не могли. Антошкин взобрался на  крышу  десятиэтажной  гостиницы  "Припять"  со  своей  рацией   и  стал руководителем  полетов.  Развороченный  взрывом  четвертью  блок  с  короной пламени над реактором был виден  как на ладони.  Правее, за  станцией Янов и путепроводом, - дорога на Чернобыль,  а  на ней бесконечная, тающая  в дальней утренней  дымке  колонна разноцветных  пустых  автобусов: красных,  зеленых, синих,  желтых,  застывших  в  ожидании   приказа.  Тысяча   сто   автобусов растянулись по всей  дороге от Припяти до Чернобыля  на двадцать километров. Гнетущей была картина застывшего на дороге транспорта.

 

     В  13 часов  30  минут колонна  дрогнет,  двинется,  переползет  через путепровод и распадется на отдельные машины у подъездов белоснежных домов. А потом, покидая Припять, увозя  навсегда людей,  унесет на своих  колесах миллионы распадов радиоактивности, загрязняя дороги поселков и городов...

 

     Надо было бы предусмотреть  замену  скатов на  выезде  из десятикилометровой зоны, Но об этом никто нс подумал. Активность же асфальта в  Киеве  долго еще потом будет составлять от десяти  до тридцати миллибэр в час, и месяцами придется отмывать дороги.

 

     Свидетельствует И. П. Цечельская, аппаратчица припятского бетоносмесительного узла:

 

     "Мне и другим  сказали, что эвакуация на три дня и что ничего  брать не надо. Я  уехала в одном халатике. Захватила с собой только паспорт и немного денег, которые вскоре кончились. Через три дня назад не пустили Добралась до Львова.  Денег  нет. Знала  бы, взяла бы с собой сберкнижку. Но все оставила. Штамп прописки в Припяти ни на кого не действовал. Просила пособие, не дали. Написала письмо министру энергетики Майорцу. Не  знаю, наверное, мой халат, все на мне - очень грязное. Меня не измеряли..."

 

     Виза министра на письме Цечельской:

 

     "Пусть товарищ Цечельская И. П. обратится в любую организацию Минэнерго СССР. Ей выдадут 250 рублей". Но эта виза датирована 10 июля 1986 года. А 27 апреля...

 

Свидетельствует Г. Н. Петров:

 

     "Ровно в 14 часов к  каждому подъезду подали автобусы. По радио еще раз предупредили: одеваться легко, брать минимум вещей, через три дня вернемся. У меня  еще тогда  мелькнула невольная  мысль;  если брать  много вещей, то  и тысячи автобусов не хватит.

 

     Большинство  людей  послушались,  и даже не взяли запас денег.  А  вообще, хорошие у нас  люди:  шутили,  подбадривали  друг  дружку успокаивали детей. Говорили им: поедем к бабушке.. на кинофестиваль... в цирк... Взрослые, дети были бледны печальны и помалкивали. В воздухе вместе  с радиацией  повисли деланная бодрость  и  тревога.  Но все  было деловито. Многие спустились вниз заранее и толпились с детьми снаружи. Их все время просили  войти в подъезд. Когда  объявили  посадку, выходили  из подъезда  и сразу  в автобус. Те, кто мешкал, бегал от автобуса к автобусу,  только  хватали лишние бэры. И так за день мирной, обычной жизни нахватались снаружи и внутрь предостаточно.

 

     Везли до Иванкова (шестьдесят километров от Припяти) и там расселяли по деревням. Не  все принимали  охотно Один куркуль не  пустил мою семью в свой огромный кирпичный дом, но не от опасности радиации (в этом он не понимал, и объяснения  на него не действовали) а  от  жадности. Не  для  того, говорит, строил, чтобы чужих впускать...

 

     Многие, высадившись в Иванкове, пошли дальше,  в сторону  Киева, пешком Кто  на попутных. Один знакомый  вертолетчик уже  позже рассказывал мне, что видел с воздуха: огромные толпы легко      одетых людей, женщин  с детьми, стариков,  шли по  дороге и  обочинам в сторону  Киева.  Видел их уже в районе Ирпени, Броваров. Машины застревали в этих толпах,  словно в стадах гонимого скота.  В кино  часто видишь такое  в Средней  Азии, и сразу пришло в голову хоть  нехорошее, но сравнение. А люди шли, шли, шли..."

 

     Трагичным было  расставание  уезжающих с комнатными животными: кошками, собаками. Кошки, вытянув трубой хвосты, заглядывали  в глаза людям, мяукали, собаки самых  разных пород выли,  прорывались  в автобусы, истошно  визжали, огрызались, когда их выволакивали оттуда. Но брать с собой  кошек и собак, к которым  особенно  привыкли  дети, нельзя  было. Шерсть  у  них  была  очень радиоактивная, как и волосы у людей. Но ведь животные круглый день на улице. Сколько в них набралось...

 

     Долго еще псы, брошенные  хозяевами, бежали каждый за своим автобусом. Но  тщетно.  Они   отстали  и  возвратились  в  покинутый  город.  И   стали объединяться в стаи.

 

     Когда-то  археологи  прочли интересную надпись на вавилонских  глиняных табличках:   "Если  в  городе   псы   собираются  в  стаи,  городу  пасть и разрушиться". Город Припять  остался покинутым, законсервированным радиацией на несколько десятков лет. Город-призрак...

 

     Объединенные в стаи  псы прежде  всего   сожрали большую часть радиоактивных кошек, стали дичать и огрызаться людям. Были попытки нападения на людей, брошенный домашний  скот... Срочно была сколочена группа охотников с ружьями, и в течение трех дней отстреляли всех  одичавших радиоактивных псов,  среди  которых  были дворняжки,  доги,  овчарки, терьеры,  спаниели, бульдоги, пудели, болонки. 29 апреля отстрел был завершен, и улицы покинутой Припяти усеяли трупы разномастных собак...

 

     Эвакуации  были подвергнуты также жители близлежащих к  АЭС  деревень и хуторов.  В частности.  Семиходов,  Копачей, Шепеличей и  других. Анатолий Иванович  Заяц  (главный  инженер  треста  Южатомэнергомонтаж)  с  группой помощников, среди которых были и охотники с ружьями, обходили дворы деревень и разъясняли, что надо покидать  свои родные дома. Государство  вам за все заплатит сполна. Все будет хорошо. Но люди не понимали, не хотели понимать:

 

     "Як же цэ?..  Солнце светит, трава зэлэна,  усе  растет,  цветет, сады, бачишь, яки?.."

 

     Многие  жители,  прослышав, что  скот  нельзя кормить  травой,  загнали коров, овец и коз по наклонному настилу на крыши сараев и держали там, чтобы они не  шли щипать траву. Думали,  что  это  недолго. Дня два, а потом снова будет  можно.  Пришлось  объяснять  снова и снова.  Скот расстреляли,  людей вывезли в безопасное место.

 

     Утром  27  апреля  по вызову  генерала  Антошкина  прибыли  первые  два вертолета  "МИ-6",  пилотируемые опытными летчиками Б. Нестеровым и А. Серебряковым. Гром моторов  вертолетов, приземлившихся на площади перед горкомом КПСС, разбудил всех членов правительственной  комиссии,  которые только в четыре утра прилегли на пару часов вздремнуть.

 

     Нестеров  и  Серебряков  произвели  тщательную   разведку  с воздуха, начертили  схему заходов на реактор для  сброса песка. Подходы i- реактору с воздуха  были   опасны,  мешала  труба  четвертого  блока,  высота   которой составляла сто  пятьдесят метров. Нестеров и Серебряков  замерили активность над реактором на разных  высотах.  Ниже ста дести метров не опускались,  ибо активность резко возрастала На высоте сто десять метров - 500 рентген в час, но после  "бомбометания"  наверняка  поднимется  еще выше. Для сброса песка необходимо зависнуть над реактором на три-четыре минуты. Доза, которую  получат  за  это  время  пилоты,  составит  от  20  до  80  рентген,  в зависимости от степени радиационного   фона. А  сколько будет вылетов? Сегодняшний день покажет. Боевая обстановка ядерной войны...

 

     Оглушающий грохот мешал работе  правительственной комиссии. Приходилось говорить очень громко, орать. Щербина нервничал:

 

     "Почему  не  начали кидать  в  реактор  мешки с песком?" При посадке  и взлете   вертолетов работающими  винтами с поверхности  земли   сдувало высокорадиоактивную пыль с осколками деления. В воздухе возле горкома партии и в помещениях, расположенных рядом, радиоактивность резко возросла.  Люди задыхались.

 

     А разрушенный реактор все изрыгал и изрыгал новые миллионы кюри...

 

     Генерал Антошкин уступил место на крыше гостиницы "Припять" полковнику Нестерову, чтобы тот управлял полетом, а сам поднялся в небо. Долго не мог сообразить, где  же   реактор. Незнакомому  с  конструкцией блока трудно ориентироваться.  Понял, что  нужно  брать  на "бомбометание"  знатоков  из монтажников или эксплуатации...

 

     Разведка проведена, подлеты к реактору определены. Нужны мешки, лопаты, песок, люди, которые будут загружать мешки и грузить их в вертолеты. Все это генерал  Антошкин  изложил  Щербине. Все в  горкоме  партии кашляли,  сушило горло, трудно говорить.

 

     - У вас в войсках мало  людей? -  вопрошал Щербина. - Вы мне задаете эти вопросы?

 

     - Летчики грузить песок не должны! - парировал  генерал.- Им надо вести машины,  держать  штурвалы,  выход   на   реактор  должен   быть   точным  и гарантированным.  Руки  не  должны дрожать.  Им  ворочать мешками и лопатами нельзя!

 

     -  Вот,  генерал, бери двух  заместителей министров - Шашарина и Мешкова, пусть  они тебе  грузят,  мешки  достают,  лопаты, песок. - Песка  здесь кругом навалом.   Грунт  песчаный.  Найдите   поблизости  площадку,  свободную   от асфальта, - и вперед... Шашарин,  привлекайте широко монтажников и строителей. Где Кизима?

Продолжение следует...

Tags: катастрофы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments