bebinsky (bebinsky) wrote in chtoby_pomnili,
bebinsky
bebinsky
chtoby_pomnili

Categories:

Ярослав Гашек

На фоне загадок и тайн, окружающих фигуру Гашека, вырисовывается образ полного, добродушного, порой по-детски жестокого и импульсивного человека, неудачника, тщетно пытавшегося найти себе применение в практической жизни, бродяги, вечно гонимого с места на место какой-то силой, ибо писать он умел только о том, что в совершенстве знал и интенсивно пережил. Образ человека мягкого, ребячливого, которого кучера, посещавшие жижковские трактиры, наградили необычным прозвищем — бродячий гусенок.




В понедельник 30 апреля 1883 года Катержина, урожденная Ярешова, жена преподавателя гимназии Йозефа Гашека, в темной квартире старого дома № 1325 по Школьской улице в Праге родила сына. Это был второй ребенок в семье, первый мальчик по имени Йозеф умер вскоре после рождения
Капеллан Франтишек Бенда записал в метрику имена: Ярослав, Матей, Франтишек. Крестным отцом был доктор Матей Коварж, преподаватель государственной гимназии; крестной матерью — Юлия Слански, дочь владельца частной немецкой реальной гимназии на Микуландской улице, где Йозеф Гашек преподавал математику и физику. (Он не сдал второго выпускного экзамена в университете и потому мог преподавать лишь в частных учебных заведениях, где жалованье было ниже, чем в государственных гимназиях.)
С самого начала мальчик во многом был предоставлен самому себе и имел возможность вдоволь насладиться атмосферой мальчишеских проказ и похождений. В тринадцать лет он лишился отца и два года спустя вынужден был покинуть гимназию. Мать устроила его в лавку москательных и аптекарских товаров. Служба эта состояла в непрерывном общении с людьми. Позднее ему все же удалось получить образование. Он окончил коммерческое училище. Но должность банковского чиновника не увлекала его, молодого человека все время тянуло то в Африку на помощь бурам в их войне против англичан, то в Македонию, где в 1903 году вспыхнуло восстание против турок, то просто в странствия и путешествия. В юности он исходил пешком всю Австро-Венгерскую империю, а отчасти и соседние страны. Впечатления от этих странствий и от общения с людьми, в том числе с теми, кто оказался на дне жизни, в основном и дали материал для его ранних рассказов.
В молодости Гашек часто вел полубездомную жизнь литературного поденщика и участника веселых компаний, где оттачивал свой талант юмориста. Около 1904 года он сблизился с анархистским движением, куда его привело чувство протеста против социального гнета и неравноправного положения славянских народов в империи Габсбургов. Не случайно на одной из фотографий этих лет мы видим его в сербском головном уборе, который он носил в знак симпатии к этому народу, противостоящему австрийскому владычеству и экспансии. Гашек занимался редактированием анархистских газет, распространял брошюры Кропоткина, не раз сталкивался с полицией и как-то целый месяц провел в заключении. Однако через три года он разочаровался в движении анархистов, не увидев одновременно перспектив и в деятельности других чешских политических партий, оппозиционность которых казалась ему слишком мелкой и вялой. Все это нашло отражение в знаменитой комической акции Гашека, когда в 1911 году, во время дополнительных выборов в австрийский парламент по одному из пражских избирательных округов он инсценировал вместе с друзьями создание партии умеренного прогресса в рамках закона. Шумный комический спектакль с пародийными предвыборными собраниями и речами Гашека длился около двух месяцев. Буффонада стала одним из ярчайших проявлений той стихии "дискредитации смехом", которая в канун первой мировой войны особым образом окрашивала атмосферу чешской общественной жизни и нараставшей оппозиционности по отношению к официальным верхам.

В личной жизни Гашек был импульсивен и не слишком ломал себе голову по поводу возможных последствий своих поступков. Это доставляло ему немало неприятностей. Очень легко свыкаясь с новой, незнакомой средой, он ни при каких обстоятельствах, совершенно не умел приспосабливаться к среднему уровню, к образу мышления и поведения так называемых порядочных людей. Но всегда улавливал настроение минуты и потому был всеми любим как интересный рассказчик и остроумный собеседник.
Необычной была сама его манера завязывать знакомства. Как правило, он огорошивал нового человека какой-нибудь несуразностью, вызывал напряженную ситуацию, которая подчас переходила в спор, в перебранку. Затем неожиданно сменял гнев на милость и добродушно предлагал мировую. Это служило поводом для дружеского тоста. Свой способ знакомства он объяснял весьма оригинально: «Нет ничего глупее — пытаться кому-нибудь понравиться и притворяться, будто ты лучше, чем есть на самом деле. Так только надоешь. А вот если ты окажешься лучше, чем казался на первый взгляд, люди тебя, наоборот, сразу зауважают».
Совсем по-иному смотрели на это родители. Двум девушкам дома запретили видеться с Гашеком. Отвергнутый «кавалер» в одном из стишков посетовал: «Две мамаши мне не верят, с подозрением глядят, звать на ужин не хотят…»
Гашек знакомится с Ярмилой Майеровой У них были близкие интересы. Оба пробовали свои силы в литературе, изучали русский язык на курсах, организованных Центральной рабочей школой.
Во время каникул 1906 года, когда Ярмила по традиции уехала к родственникам в Либань, взаимная симпатия превратилась в любовь.
Родители девушки не одобряют ее выбора ,но Ярослав и Ярмила начинают встречаться тайно.
Настойчивостью и темпераментом Гашек завоевал сердце ироничной, недоверчивой девушки. В семье Ярмила, несмотря на все раздоры, ссоры и огорчения, неколебимо отстаивает своего Гришу. Говорят, она дважды ради него убегала из дому, ночевала у подруг. Не помогло и то, что в следующие каникулы родители постарались отправить ее подальше от Праги, к замужней сестре в Пршеров.
По счастливой случайности Гашеку удалось сломить неотступно преследовавшее его невезенье. Он отыскал хоть и незначительную, но постоянную должность. Речь шла о плохо оплачиваемом месте помощника редактора в журнале «Свет звиржат» («Мир животных»), издаваемом владельцем собачьего питомника паном Фуксом.
Чтобы задобрить родителей невесты, Гашек вновь вступил в лоно католической церкви, от которой прежде как анархист и вольнодумец отрекся. 15 мая 1910 года он вступает в законный брак с Ярмилой Майеровой в храме св. Людмилы на Виноградах. Тесть обещал снять и обставить для молодоженов квартиру в только что построенном доме на Пльзенской улице, неподалеку от виллы близ Кламовки.
Наконец произошло событие, которое мы могли бы назвать «психологической загадкой». Так озаглавил Гашек юмореску, напечатанную в апреле 1911 года в журнале «Карикатуры».
Пан Гурих, председатель общества трезвенников, возвращается домой с очередного собрания через Карлов мост. Вдруг ему чудится, что снизу донесся крик. Он, перегнувшись через парапет, вглядывается в темноту, чтобы понять, кто там зовет на помощь. Неожиданно появляется благородный спаситель, парикмахер Билек из Смихова, и стаскивает «самоубийцу» с парапета. Напрасно пан Гурих доказывает, что вовсе не собирался кончать жизнь самоубийством, а только прислушался к почудившемуся зову о помощи. Спаситель неумолим, сопротивление тщетно. Подоспевший полицейский патруль отводит пана Гуриха в комиссариат, откуда он попадает в сумасшедший дом. Там беднягу продержали полтора года, ибо, пока врачи не обнаружат у больного сознания собственной душевной неполноценности, он не может быть объявлен выздоровевшим.
В основе этой юморески лежит мистификация. Цель ее — замести следы, скрыть смысл реального события?..
10 февраля 1911 года в газете «Ческе слово» появилось следующее сообщение: «Нынешней ночью собирался прыгнуть с парапета Карлова моста во Влтаву 30-летний Ярослав Г. Театральный парикмахер Эдуард Бройер удержал его. Полицейский врач обнаружил сильный невроз. Вышеназванный был доставлен в Институт для душевнобольных».

В полицейском участке допрашиваемый сначала признался в попытке самоубийства: «Допускает, что хотел утопиться, ибо ему опротивел свет. Убежал из дому в приступе ярости. Раздражителен. В четвертом классе гимназии провалился на экзаменах, учился в торговой, а, по его словам, еще и в экспортной академии в Вене, уверяет — что с отличными успехами. Может вновь совершить попытку самоубийства».
(Заявление Гашека о том, что он окончил консульскую академию в Вене, всякий раз возникает в критические моменты его жизни, словно ему было свойственно стремление с помощью фантастических вымыслов затушевать и скрыть реальное положение вещей.)
Н а другой день в приемном покое психиатрической лечебницы Гашек неожиданно изменяет показания: «Пациент вспоминает, что посетил множество питейных заведений, пил пиво и везде — понемногу вина. Знает, что куда-то лез, возможно — на мостовой фонарь, но каким образом очутился именно на этом фонаре, помнит смутно. Говорит, что хотел попугать прохожих и посмотреть, как они будут реагировать». Попытку самоубийства он решительно отрицает.

Что произошло в отношениях любящих после короткого супружества и как усложнилась их жизнь, мы узнаем от подруги Ярмилы Вильмы Вараусовой, которая записала ее рассказ: «Когда Гриша опять оказался без работы и без денег, родители сняли им квартиру во Вршовицах, в доме, где жила тетя Ярмилы, и перевезли туда мебель. А Ярмилу забрали домой."
Воздействовали на нее и различными доводами, и грубым нажимом, вынуждая прекратить с Гашеком общение, полностью от него отказаться. Наконец Ярмила сдалась и некоторое время поступала, как требовали родители. Но потом они с Гашеком снова встретились и сошлись, вели себя как до замужества, тайком назначали свидания.
И вот теперь ждут ребенка.
Когда родители узнали об этом, они поняли, что противиться уже не к чему, и позволили Ярмиле переселиться во вршовицкую квартиру».
Профессия хроникального репортера заставляла его непрерывно находиться в гуще повседневной городской сутолоки и плохо совмещалась с упорядоченной семейной жизнью. Лучшим источником информации — наряду с полицейской управой и залом суда — были пражские трактиры.Он часто ночует в редакции, играет внизу, в ресторане «Золотая гусыня», в карты, посещает балы и развлекательные вечера, чтобы познакомиться с известными личностями, рыщет в поисках новостей и курьезов. А дома, во вршовицкой квартире, плачет несчастная, снова обманувшаяся в своих надеждах женщина, тень прежней самонадеянной Ярмилы, и пишет ему письма, полные горечи и упреков. Одно из них написано после смерти матери Гашека, за два с половиной месяца до рождения их ребенка. Оно было послано из Виноградской больницы и датировано 24 января 1912 года: «Не опоздай на похороны, это было бы позорно и непростительно.
А вечером приходи ко мне, или я стану думать, что ты и меня собираешься покинуть. Ты ведь знаешь, что я одна на всем свете люблю тебя и только тебя. И жалею.
Поплачь, если ты на это способен, дома. Я знаю, ты ее любил, но и тут сказалась твоя ужасная небрежность во всем. Там не плачь. Еще подумают, будто ты ломаешь комедию. И приходи ко мне».
Оставшись без работы, Гашек полностью посвящает себя литературе. Быстро дописывает самое большое свое произведение — «Политическую и социальную историю партии умеренного прогресса в рамках закона» — и готовит к печати сборник рассказов под названием «Бравый солдат Швейк»; выступает в кабаре «Монмартр» и в ресторане «Компанка».
Однако одним своим необдуманным поступком Гашек навсегда порвал связь с семьей. Вскоре после рождения сына, в апреле 1912 года, он покидает Ярмилу. Рассказывают, что во вршовицкую квартиру пришли с визитом родители Ярмилы. Ярослав встретил их радостно, хоть и несколько растерянно. Предложил сходить за пивом, но долго не возвращался. Не пришел ни к вечеру, ни на следующий день. Майеры увезли молодую мать вместе с младенцем к себе, на Винограды, а затем в свою виллу, в Дейвицы.
Ярмила Гашекова объясняет разрыв с мужем трезво и деловито: «После ухода из газеты „Ческе слово“ Гашек остался без работы. Он чувствовал, что в особенности после рождения маленького Риши не сможет прокормить семью. И знал, что, если уйдет от нас, о жене и ребенке позаботится семья Майеров. Так и случилось».
Шла первая мировая война. В сентябре 1915 года ефрейтор 91-го пехотного полка австро-венгерской армии Ярослав Гашек, наконец, благополучно сдался в плен контрактующим частям русской армии. Почему наконец? Потому что однажды, блуждая по лесу, Гашек наткнулся на солдат царской армии и пытался сдаться им в плен. Но они, воспользовавшись численным преимуществом, сами принудили его выступать в роли победителя. Рядовой Гашек вернулся на позиции роты, нагруженный грудой трофейного оружия, конвоируя группу русских. За этот "подвиг" он был награждён большой серебряной медалью и произведён в ефрейторы.
Воевать с русскими у Гашека не было никакого желания, и спустя некоторое время военнопленный ефрейтор попал-таки в Тоцкие лагеря под Бузулуком. Так Гашек оказался в Самарской губернии, с которой будут связаны несколько месяцев его недолгой жизни.
Последним убежищем, для не желавших идти на войну, была гарнизонная тюрьма. Я сам знал одного сверхштатного преподавателя математики, который должен был служить в артиллерии, но, не желая стрелять из орудий, "стрельнул" часы у одного подпоручика, чтобы только попасть в гарнизонную тюрьму. Сделал он это вполне сознательно. Перспектива участвовать в войне ему не улыбалась. Стрелять неприятеля и убивать шрапнелью и гранатами находящихся по ту сторону фронта таких же несчастных, как и он сам, сверхштатных преподавателей математики он считал глупым. "Не хочу, чтобы меня ненавидели за насилие", - сказал он себе и спокойно украл часы…"
Ярослав Гашек, возвратившись из русского плена, сильно бедствовал. Тогда он просто на улицах начал продавать авторские экземпляры своих книг, скопившиеся у его издателей за время плена. Книги он продавал по двадцать крон, а с автографом — уже за шестьдесят. Однажды к нему на улице подошел коммивояжер и обратился на «ты», хотя Гашек не был с ним знаком. Он хотел купить книгу, но непременно с дружественным автографом. Писатель что-то написал на ней, вручил коммивояжеру и получил деньги. Тот раскрыл обложку и прочитал: «Книга — 20 крон. Автограф — 40 крон. Всего — 60 крон. С благодарностью получил Ярослав Гашек».
Подобных историй о Ярославе Гашеке не меньше, чем о его прославленных персонажах. И часто трудно определить, какие из этих историй интереснее и смешнее — попавшие в книгу или оставшиеся только в биографии.
Второй женой Гашека была русская Александра Львова, которую он привез в 1920 году из России. Эта простая и необразованная женщина из крестьянской семьи работала в типографии, была очень терпеливой и преданной Гашеку. Однажды Гашек встретил старинного друга, и после продолжительного похода по кабакам оба поехали в другой город. А через несколько дней Гашек вспомнил, что оставил свою русскую жену, не знающую чешского языка, без средств существования в чужом городе. Тогда он прислал ей открытку: «Приезжай», и она приехала. Семья была восстановлена. Преимущественно Шура ходила за мужем по кабакам, тихонько сидела в уголке и ждала, когда же можно будет забрать его домой. Когда он умер, ей исполнилось только 25 лет.
Последние месяцы жизни Гашек провел в Липнице, где осуществилась, по его словам, самая заветная его мечта: он жил в кабаке, где и диктовал разделы «Швейка». В Липнице ему принадлежал домик, на нижнем этаже которого действительно находился кабак.
Гашек упрямо сопротивляется мысли, что серьезно болен.
Все его тело словно бы опухло, но это уже не та упругая полнота, которая отличала его в молодые годы. Ему тяжело ходить, ноги отекают. Мучают боли в желудке. Нет аппетита. Он оставляет пищу нетронутой или тайком выбрасывает ее в окно. Порой даже во время работы, когда Гашек диктует, его начинает тошнить.
С его здоровьем вообще происходило что-то странное. Мы сталкиваемся с загадками еще в ту пору, когда его должны были призвать на действительную службу. «Четыре раза Митя являлся в призывную комиссию, и ни разу его не взяли», — пишет Ярмила Гашекова. Почему — она не упоминает. Вошедшая в анекдоты о Гашеке версия, согласно которой он был «освобожден от военной службы как идиот», представляет собой парафраз шуточной истории, заимствованной из старого воинского календаря, и всерьез ее принимать нельзя. Ссылаются на Богуслава Гашека, будто бы тот говорил кому-то, что у его старшего брата слабое сердце и недоразвитая щитовидная железа.
Весьма вероятно, что здоровье Гашека было подорвано из-за недолеченных болезней, которые он перенес еще в юности. Как свидетельствует Эдуард Басс, во время странствий по Венгрии Гашек страдал болотной лихорадкой, а по рассказам Александры Львовой в России он дважды болел тифом — в лагере военнопленных (в Тоцком) и в Уфе.
Вдобавок Гашек не умеет отказаться ни от одного из своих пристрастий, хотя они явно вредят его здоровью. Шура рассказывала: «Он не должен был есть ничего острого и кислого, но страшно любил огурцы и огуречный рассол, так что даже ночью тайком ходил пить его в кладовку к Инвальдам. Их кухарка Резинка Шпинарова должна была готовить ему любимое блюдо, для которого он придумал название „кошачий танец“. Это было крошево из вареного картофеля, обжаренных сарделек и крутых яиц. Ярослав запивал еду пивом и был совершенно доволен».


В канун Нового года, утром и после обеда, по свидетельству Климента Штепанека, Гашек диктует ему последний свой рассказ — юмореску о сборщике налога за убой свиней. Мы не знаем текста этого рассказа. Он тоже остался незавершенным.
Больной то приходит в себя, то вновь впадает в беспамятство. А в минуты, когда к нему возвращается сознание, плачет. Рассказывают, что ночью он попросил глоток коньяку. Доктор Новак не разрешил и подал ему стакан молока. «Вы меня надуваете», — сказал с упреком Гашек.


“Вернувшись на родину, я узнал, что был трижды повешен, дважды расстрелян и один раз четвертован дикими повстанцами киргизами у Озера Кале- Исых. Наконец меня окончательно закололи в дикой драке с пьяными матросами в одесском кабачке".

Но когда Ярослав Гашек действительно умер, его друг Хэгон Эрви Киш воскликнул: "Ярда не впервой дурачит нас всех, водит за нос. Не верю! Сколько раз он уже умирал! Гашек не имеет права умирать. Ведь ему нет еще и сорока".
Subscribe

  • ОКУДЖАВА Булат Шалвович

    Поэт и прозаик, один из основателей жанра авторской песни Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет, Господи, дай же ты…

  • ДОВЛАТОВ Сергей Донатович

    Писатель “Главная моя ошибка – в надежде, что, легализовавшись как писатель, я стану веселым и счастливым. Этого не…

  • ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич

    Народный артист РФ (1996) «У меня ощущение, без кокетства, что я как бы не из тех людей, которые родились артистами. Я не родился, я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • ОКУДЖАВА Булат Шалвович

    Поэт и прозаик, один из основателей жанра авторской песни Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет, Господи, дай же ты…

  • ДОВЛАТОВ Сергей Донатович

    Писатель “Главная моя ошибка – в надежде, что, легализовавшись как писатель, я стану веселым и счастливым. Этого не…

  • ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич

    Народный артист РФ (1996) «У меня ощущение, без кокетства, что я как бы не из тех людей, которые родились артистами. Я не родился, я…