January 9th, 2006

я

Смоктуновский Иннокентий Михайлович

Замечательный рассказ от 

starayavredina  и не только...

 

Иннокентий Смоктуновский

 

 

1989 год. Алексей Коренев снимает "Ловушку для одинокого мужчины". Простенькая детективная история. Но актёры! Юрий Яковлев, Николай Караченцов,Вениамин Смехов, Сергей Мегицко, Лена Коренева... На площадке - фейерверк шуток, розыгрышей, блеск остроумия, потрясающие импровизации. Сегодня так обидно, что не записывала всё подряд. Всё казалось - запомнится, успеется, короче: "Всё ещё впереди". Ан нет! Ладно, "что помню - то пишу!"

Гениальный Иннокентий Михайлович Смоктуновский играл в этом фильме малюсенькую, почти без слов роль, клошара-алкоголика (действие происходило в Южной Франции). Съёмочных дней было всего ничего, но... съёмки в Ялте, а он как раз планировал там отдыхать! Многие актёры соглашались даже на маленькие роли просто потому, что любили наш город. Не буду писать о личности Иннокентия Михайловича - места не хватит, да и написано уже столько всего. Но поразило меня, как он отнёсся к роли. Казалось, и играть-то нечего, полтора съёмочных дня, а он всё придумывал какие-то актёрские ходы, детали костюма, грима... И это было классно! Одна из его идей была - играть без вставной челюсти. Это сразу дало образ нищего бродяги - щёки ввалились, губы запали. (Не могу не отметить, что часто бывало не уговорить актёра чёлочку укоротить, если тот считал, что ему это не пойдёт, а уж самому себя "изуродовать" - на это всегда шли легко только выдающиеся актёры.)

Наступил день "Х". Иннокентий Михайлович приходит на площадку в гриме, в костюме, а в руках небольшой свёрточек. И заметила я, что он так внимательно осматривается, ищет куда бы этот свёрточек положить.Что вобщем-то оправдано. На площадке вещь запросто потеряться может. Бывает во время работы надо кусок декорации заменить, или реквизит (вещи, мебель и пр.)унести-принести.
Ну я и говорю: "Иннокентий Михайлович, я не знаю, ЧТО это у Вас, но клянусь, что в моей сумочке ЭТО будет в целости и сохранности".

"Ой, Любочка, спасибо!" - обрадовался он и протянул мне свёрточек. Я небрежным жестом забросила его в сумочку и защёлкнула замок.


"Только Вы уж поосторожнее - попросил Иннокентий Михайлович, и доверительно-застенчиво добавил - Это моя челюсть."

Я не удержавшись, громко фыркнула, стоявшие рядом тоже рассмеялись.
"Напрасно смеётесь - несколько обидчиво заметил Смоктуновский - один раз, вот так все тоже смеялись, а потом из-за моей челюсти вся съёмочная группа чуть премии не лишилась."

Ну тут уже мы все, включая режиссёра, стали просить его рассказать эту историю.

"Снимали мы у вас в Крыму - начал Смоктуновский (к сожалению название картины я не запомнила. Л.) Съёмки проходили на берегу моря. Жарко было. В обеденный перерыв вся группа бросилась купаться. И я, естественно тоже. Наплавался, нанырялся, слышу - зовут. Ну, я актёр дисциплинированный: зовут - иду. Оператор говорит: "Надо закончить всё, пока солнце не ушло". Надо так надо. Сел я уже на грим и чувствую что-то не то, дискомфорт какой-то. И вдруг, до меня доходит, что челюсти-то во рту нет! Выронил, когда нырял. Я сразу к режиссёру,ору: "Я челюсть потерял!" А он ржёт и все вокруг с ним вместе. Думают - я разыгрываю их. Полчаса доказывал, что не шучу. Ну, а когда до них дошло, что это правда, стало всем та-а-ак грустно-грустно. Снимать не можем. Да ещё предпоследний день месяца, если отснятый материал сегодня вечером в Москву не отправят, то план летит к чёрту, а соответственно и премиальные (прим. в те годы в кино премиальные были + 40% к зарплате!Л.) Тут уж народ веселиться совсем перестал и на меня так косо посматривать начал... Режиссёр директору говорит: "Ничего не знаю, выкручивайся как хочешь, но чтобы максимум через полчаса у меня Смоктуновский был в кадре!" Директор - к художникам, к бутафорам, а те: "Мы-то при чём? Мы не дантисты." Короче, директор в отчаяньи хватает мегафон и орёт на весь пляж, что тому, кто найдёт челюсть Смоктуновского, он лично выкатывает пять бутылок коньяка. После этих слов все дружно бросились в воду (даже те, кто в нашей съёмочной группе не работал). Ныряли, ныряли... долго... А потом, представляете? Одному парнишке-осветителю повезло! Выныривает, рот до ушей, а в руке - челюсть. Ну все сразу бросились готовиться к съёмкам, пока солнце не ушло. Я скорей челюсть схватил, в рот сунул .........
(Иннокентий Михайлович выдержал мхатовскую паузу, а потом трагическим шёпотом окончил фразу)
А она... представляете?.. не моя.."

Когда народ отсмеялся и стало возможно говорить, я прижала к сердцу сумочку с челюстью Смоктуновского и с трепетом в голосе сказала:

" Иннокентий Михайлович... клянусь... Я оправдаю Ваше доверие..."
"Спасибо, Любочка - ответил он смахивая невидимую слезу - я знал, что вы справитесь".

PS. Что в этой истории правда, а что гениальный Иннокентий Михайлович присочинил (на что он был великий мастер) не знаю. Да и не важно по-моему. Рассказала, что слышала и как запомнилось.

________________________________________________________________________

Подсолнухи Смоктуновского

О профессии актера Иннокентий Смоктуновский не мечтал. Перепробовав несколько специальностей (даже киномеханика), он поступил в военное училище и почти сразу отправился на фронт. Оказался в плену, бежал, попал в партизанский отряд, а позже с частями Красной армии дошел до самого Берлина. После войны Смоктуновский (кстати, его настоящая фамилия Смоктунович — псевдоним придумал директор Норильского театра, где работал Иннокентий Михайлович) хотел поступать в технологический институт. Но приятель уговорил его за компанию подать документы в театральную студию при Красноярском театре…

Актер всегда верил в судьбу. Он часто рассказывал друзьям о разных случаях из своей биографии. К примеру, про фронтовые ситуации. Убежав из плена, молодой боец спрятался под мостом. Вдруг он увидел, что прямо в его сторону направляется немецкий офицер с пистолетом. До критического момента оставалось несколько минут. И вдруг офицер, поскользнувшись, упал. Затем, отряхиваясь, он прошел мимо Иннокентия…

Любопытна история рода Смоктуновских. Иннокентий Михайлович родился в деревне Татьяновка Томской области. Там до сих пор живут родственники отца — потомки высланных в 1863 году в Сибирь белорусов и поляков. «Провинился» прадед актера, служивший егерем в Беловежской пуще. Он без разрешения убил главный объект царской охоты — зубра.

Об удивительном актерском феномене Смоктуновского ходили легенды, хотя в кинематограф он пришел уже после тридцати лет. «Шторм», «Неотправленное письмо», «Берегись автомобиля», «Звезда пленительного счастья», «Чайковский», «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда'… Все эти фильмы отмечены блестящими ролями Иннокентия Михайловича. Правда, сам актер нередко сравнивал свою профессию с новогодней елкой: в праздник ее украшают игрушками, а потом выбрасывают на свалку…

Прославился Смоктуновский и дотошностью. Он дольше всех сидел на гриме (порой до двух часов), внимательно оглядывал себя в зеркало перед каждым дублем, поправляя мелкие детали, без конца искал, импровизировал… «Глядя на хорошего актера, я могу рассказать не только о его привычках, мыслях и чувствах, — как-то признался в одном интервью Иннокентий Михайлович. — Я догадываюсь, что этот человек читал в последнее время, что ел на завтрак, с кем общался». Возможно, такая проницательность и помогала Смоктуновскому в работе. А еще он очень любил жизнь. Вместе с женой Суламифью Михайловной сажал необычные цветы: то красный мак, то белую лилию, то подсолнухи. Один из художников даже написал портрет актера на фоне подсолнуха. Смоктуновскому нравилось жечь костер на поляне, купаться в море. Хотел он также изменить свой характер, считая себя слишком раздражительным и застенчивым. «Я не предатель, не трус, не подлец, — признавался актер. — Но я закрыт и иногда вру, чтобы никого не обидеть…»

   Алла КАЗАКОВА
 «Вечерний Минск», № 33
 13.02.2004

______________________________________________________________________________

Наталия Тагунова

Сегодня Иннокентию Смоктуновскому, одному из ярчайших актеров ХХ века, исполнилось бы 80 лет. В непростой жизни Смоктуновского было много занимательных эпизодов. Вот один из них. В 70-е годы артиста пригласили в один из областных центров как возможного кандидата в депутаты Верховного Совета СССР. Был организован пышный прием, а затем банкет, на котором Смоктуновский произнес такой тост: "Я хочу выпить за то, чтобы полки магазинов заполнились, а на столах наших избирателей появились такие же продукты, которые я вижу здесь". В итоге кандидатуру его благоразумно сняли. Тему продолжит Наталья Тагунова.

Талант, как известно, это дар Божий, и пытаться его разгадать - дело неблагодарное. Ему либо веришь, либо не веришь. Смоктуновскому верили. Верили и его Гамлету, и Чайковскому, и Моцарту, и Иванову, и царю Федору.

В Малом театре Иннокентий Михайлович служил всего четыре года, играл только в спектакле "Царь Федор Иоаннович". Но как играл! Вспоминает народная артистка России Татьяна Панкова.


Панкова: Гримируясь, я сидела и слушала вторую картину, где Федор хочет соединить Годунова и Шуйского. Вдруг я слышу, как зал замирает, когда он идет к своему трону и поворачивается спиной в зрительный зал. Наклоняется голова, поднимаются плечи - как будто что-то исходит из этой спины. И потом, когда он разворачивается и садится, зритель видит маленький троник. Он пустой, у него нет наследника. И у вас сжимается горло!

А каким Иннокентий Смоктуновский был дома, среди самых любимых и близких? Рассказывает дочь Мария Смоктуновская.

Смоктуновская: Он любил природу, прогулки по лесу, собирание грибов, очень любил животных. Дома у нас был замечательный песик Жан Батист, очень умный и преданный, он очень любил папу и всегда его ждал. Папа немного дрессировал его и даже научил говорить слово "мама". Когда было время, отец любил сам натягивать струны для занавесок, вешать небольшие книжные полки и говорил: "Я сделаю все сам".

В своей книге "Быть" Иннокентий Михайлович писал, что его с детства завораживали звезды. Спустя десятилетия он сам стал звездой - малая планета под номером 4926 носит имя "Смоктуновский".

Сегодня театральный мир вспоминает замечательного актера XX века Иннокентия Смоктуновского, в связи с его 80-летием телевизионные каналы показывают передачи, фильмы и спектакли с его участием. Рассказывает обозреватель "Маяка" Г. Заславский.

ЗАСЛАВСКИЙ: Смоктуновский - из тех актеров, которых принято называть одиночками, даже когда рядом с ним были самые лучшие актеры того времени.

Начиная перечислять его партнеров, неминуемо столкнешься с тем, что почти никого из них уже нет в живых. Из тех, с кем Смоктуновский играл на равных, сегодня, увы, никого не осталось. Когда начинаешь думать о таком актере, который был великим, которого при жизни называли гениальным, начинаешь предполагать: если бы он дожил до сегодняшнего времени, кого бы он играл и с кем бы партнерствовал? Начинаешь понимать, что типаж этого великого, гениального актера, наверное, не совсем подходит для нашего времени. Сомневающийся, рефлексирующий, он, казалось, как никто другой, подходил к тому самому полусмутному, полуневнятному времени, когда каждое его смущение и смятение соответствовало такому же суповому набору, хотя и богатому набору, чувств, которые переживали тогдашние интеллигенты.

Смоктуновский - актер-эпоха. Судьба его сложилась довольно трагично, потому что Смоктуновский, об этом почти не говорилось при его жизни, побывал в плену. Вернувшись после войны в Советский Союз, какое-то время скрывался в добровольной ссылке. И потом уже усилиями Георгия Степановича Жженова вернулся в Москву. Затем стал звездой, как теперь принято говорить об актерах, товстоноговской труппы, сыграл "Идиота".



 

 

я

ЛЕОНОВ Евгений Павлович

На официальном сайте Евгения Леонова есть замечательные по глубине, искренности и выразительности письма к сыну. В них выражается вся чувственная палитра, содержавшаяся в Великом Актере...

Евгений Павлович Леонов. Фотогаллерея - Из семейного архива

Евгений Леонов родился 2 сентября 1926 г., умер 29 января 1994 г.



 

Евгений Леонов. За кулисами...


Письма сыну

Ленинград. 28.09.1974

Андрей,
Остаюсь в Ленинграде на две недели, поэтому буду писать длинно, буду писать тебе каждый день.

Я не собираюсь умирать – мне еще нет пятидесяти. Я работаю и буду падать и подниматься, и ошибаться, и мучиться, как я радовался, и мучился, и переживал всегда… Я просто хочу тебе, а может, и твоим товарищам, и не только тем, кто будет работать в искусстве, рассказать о том, как я падал и счастлив был, как я работал, с кем встречался, кого терял, приобретал...

Может, тебе моя жизнь в театре представляется каким-то восхождением. Со стороны многим кажется: вот счастливчик, который постепенно, но все время вперед шел, поднимался. Ты знаешь, у меня есть такие “санитарные дни”, я сам их так назвал. Живу, живу, а потом начинаю думать: что же я сыграл? И что это для меня? А не похожие ли это роли? Иной раз не могу понять – хорошо что-то или не так хорошо… Смотрю свой фильм, свою роль, вроде что-то нравится, а вроде и похоже на то, что было в предыдущей роли… Если я еду куда-нибудь, я не скучаю, потому что беседую сам с собой. В поезде кто книжку, кто что, а я вытаращусь в окно и начинаю о чем-то думать, о своей жизни. Даже сегодня вот проснулся в семь часов и до девяти лежал и обдумывал свою жизнь и скоро, конечно, на искусство перекинулся… Фальстафа хочу сыграть. А что будет, сумею ли? Часто я считал, что неправильно что-то у меня в жизни складывается, искал выход. Молодыми актерами ходили мы до ночи от театра (Театр имени Станиславского на улице Горького) до моего дома (недалеко от площади Маяковского), приходили ко мне ночевать, неделями не расставались – и все мы по улице идем, и спорим, и разговариваем о нашей профессии. Сейчас в театрах полегче: молодые ребята роли получают с ходу, а тогда было сложнее – то ли пьес ставили меньше, то ли совсем были беспомощные, и я в частности. После училища год я был в Театре Дзержинского района, а с сорок восьмого – в Театре имени Станиславского, а первую большую роль –Лариосика в “Днях Турбиных” – я получил в пятьдесят четвертом...

Понимаешь, я начинал свою театральную жизнь в суровое время, был момент, когда театры закрывали, закрывались киностудии. Естественно, что в театрах было не совсем хорошо. Я даже помню нашу директрису – она до театра была прокурором, то ли судьей – тогда это было возможно… Спектаклей ставили мало, а выпускали почтовые открытки и бумагу для писем с фотографиями из наших спектаклей. Это такой доход приносило, что спектакли и не нужно было ставить. Так вот, эта женщина, директор Театра имени Станиславского, при проведении очередного сокращения все на меня посматривала.

В течение скольких лет я, кроме массовок, ничего не играл. А потом пришел Яншин, прекрасный артист Художественного театра, стал главным режиссером Театра имени Станиславского, и при нем я первые годы тоже ничего толком не играл. У меня стало появляться сомнение: правильно ли я сделал, что пошел в искусство… И были мысли бросить это дело совсем, хотя мне казалось, что я люблю очень театр. В том году мы поставили только один спектакль. Мы его даже, пожалуй, года два ставили – “Чудаки” Горького. Яншин ставил, и больше ничего не репетировали. Можно сказать, я был готов отступить, почти отступил… Что значит отступить? Это когда человек не использует свои силы до последнего.

Вот ты говоришь мне: "Не знаю, хватит ли сил, получится ли, и вообще...". Голос твой мне не нравится. Ты что, неудачи боишься? А я, по-твоему не боюсь? Искусство – риск, для народного артиста и для тебя, делающего первые шаги, искусство – риск. Если ты надеешься обойтись без синяков и шишек, оставь это дело, не начиная.

Я помогу тебе, у нас впереди почти два года. Ты еще в девятом классе – будем заниматься, подумаем о репертуаре для тебя, посоветуемся, это чертовски важно – свой репертуар, в нем артист лучше, чем он есть.

Ты записался в секцию по фехтованию, теперь я понял, что неспроста. Молодец, очень пригодится – гибкость, ловкость, красота движения – азбука ремесла. Но всего сложнее, Андрюша, подготовить свой дух. Как к полету в космос: готов на все!

Ау! Слышишь меня?

Отец

 


 

Ленинград 30.09.74

Здравствуй Андрей!
 

Так работали на съемочной площадке, так мудрили и веселились, даже захотелось, чтобы ты был здесь и сам это увидел. Ты пьесу-то "Старший сын" дочитал? Дано я не испытывал такого восторга от пьесы и от сценария. Какой писатель этот сибирский парнишка Вампилов! Могучий талант. Его Сарафанов, теперь называю "мой Сарафанов", герой нашего фильма, - потрясающая сила. Стоит мне сказать себе: "Я Сарафанов", как ко мне приходит абсолютная ясность, как будто все предстает передо мной в своем истинном виде – люди, поступки, факты. И как будто все вокруг понимают: хитрить и скрываться не следует. Не могу тебе передать, какое чувство внушает мне этот человек. Иногда думаю: да ведь это какое-то ископаемое, теперь таких нет; другой раз думаю: это личность из будущего, совершенно лишенная скверны мещанства.

Бусыгин, прохвост, назвавшийся его старшим сыном, говорит: "Папаша этот святой человек". Похоже, ты знаешь, похоже, что святой. Жена оставила его с двумя маленькими детьми, а он старается объяснить ее поступок: "Ей казалось, что вечерами я слишком долго играю на кларнете, а тут как раз подвернулся один инженер – серьезный человек..." Никогда он не умел за себя постоять, все удары судьбы принимал смиренно, не теряя достоинства. Он оказался наивным – так легко разыграли мальчишки историю со старшим сыном: явились с улицы, в полночь, опоздав на последнюю электричку, в дом и подшутили: я ваш сын, я ваш брат и т. п. В такую наглую чепуху кто же поверит? Первое, что все видят и утверждают, - наивный человек Сарафанов. А мне, ты понимаешь, кажется, не в наивности дело. Чистота его представлений не допускает возможности шутить над отцовством, любовью. Я ведь тоде так считаю. Поэтому, когда возникают такие категории, он безоружен, мелочи для него неразличимы. И понимаешь, моя задача сделать так, чтобы и другие "воспарили", духом воспарили над собой, то есть поняли бы Сарафанова, и он бы не казался больше им жалким, а напротив – могучим в своем умении всех любить.

Режиссер Виталий Мельников – кажется, я тебя с ним познакомил в Москве, такой маленького роста, с острыми, живыми глазами – очень умный и, мне кажется, влюблен в Сарафанова, как я. Мы добьемся, чтобы нас поняли все – и на съемочной площадке все-все, и в зрительном зале – все. Надо Чехова почитать, он поможет. Ты возьми, Андрей, зелененький томик, а приеду – вместе почитаем.

Не зли мать, Андрей, без алгебры тоже аттестат не получишь. Звоните мне после двенадцати ночи или утром до девяти. Завтра будем снимать ночную сцену – разговор с сыном. Откровенность, надежды, сомнения – и, заметь, все это, все смешно... Сомневаюсь, что снимем в один день, - труднейшая сцена. Кажется, даже я трушу или, уж во всяком случае, так волнуюсь, что это может повредить. И не придумаю, как снять напряжение. Пошел глотать снотворное. Спокойной ночи, сынок.

Папа


 


 

Норильск. 12.10.1975

Здравствуй Андрюша!
 

Пишу тебе из Норильска. Знаешь, что такое 35 градусов мороза? Это удивительно! Плотно, сплошь, глубоко лежащий снег - белая земля и дома - розовые, светло-зеленые, желтые акварели. Оказывается, это ленинградские архитекторы придумали, здесь этот район так и называют: маленький Ленинград, улицы прямые, ровные, строгость ленинградских линий...

По телефону, как у нас время, сообщают погоду: "Тридцать пять градусов мороза, ветер умеренный, дороги во всех направлениях проезжие..."

Меня на концерты возят, а все ходят - двадцать минут пешком до работы считается полезно. И дети шести лет, в валенках и шубках, играют во дворе.

Люди здесь меня покоряют спокойствием и уверенностью, должно быть, при такой температуре разложению не подвержены. Мне они кажутся величественными. Вот загадка: человек боится трудностей, а может быть, их следует искать?

Познакомился с артистами Норильского драматического театра. Живется им, думаю, нелегко, но ни слова о трудностях житейского порядка не услышал. Проблемы творческие - пьесы, новые постановки, молодые режиссеры, где, кто, что? Репертуар московских театров, художественные задачи те же, что и у нас. Про них говорят - "рука Большой земли"! Вот молодцы!

Одним словом, этот белый цвет - белая земля и белое небо - что-то производит в моей душе... Обязательно напишу тебе еще. Обнимаю.

Отец.

 


 

Красноводск 21.12.1975

 

Видишь ли, Андрей, я всегда любил и люблю играть с молодыми актерами. Теперь, когда я узнал о твоем решении идти в театральный, я захотел для тебя определить общие черты молодых актеров сегодняшних, черты стиля их работы, черты общего облика, чем они отличаются от предыдущего поколения. Хотя понимаю, что сделать это непросто.

В нашем театре имени Ленинского комсомола есть немало актеров старшего поколения, но большинство - молодежь. Ко мне они относятся хорошо, часто спрашивают, советуются, говорят: "Мы у вас учимся". Но им, как мне кажется, иногда не хватает терпения, трудолюбия. Бывает, что, когда я у режиссера что-то свое отвоевываю, выясняю, спорю, вижу, что кое-кого из них раздражаю. А я думаю, что им это в первую очередь должно быть интересно. Одна актриса даже так и сказала: "Евгений Павлович, вы все о системе Станиславского, но это уже прошлое", и сказала таким тоном, что я почувствовал, что она была уверена в поддержке и совсем не ожидала, что на нее тут же набросятся. В другой раз я попытался сделать одному актеру замечание: монолог у тебя недоделан, а он: "Так режиссер просил", я: "Ну, извини".

Нельзя относиться бездумно, нельзя торопиться: "Давай-давай!" А что давать, когда сцена не разобрана. Правда, есть режиссеры, которые не любят разбирать пьесы, искать атмосферу, но я думаю, этого требует литература, над которой работаешь. Без этого невозможна вся дальнейшая работа над спектаклем или фильмом. Огромна роль литературы, она первооснова.

Здесь, на съемках "Старшего сына", я с удовольствием наблюдаю молодых ребят. У нас есть атмосфера, мы фантазируем вместе, и пацан может мне сказать, что я не прав, и мы начинаем вместе выяснять и вдруг видим - получается. Выходило чаще, правда, что я прав, потому что Вампилова нельзя решать с ходу, он требует, чтобы в нем разобрались. У меня, ты знаешь, в роли много слов, и, если их ни на что не посадить, они останутся словами, поэтому ищем точные действия, неожиданные повороты.

Еще меня настораживает упоение успехами. Все таланты, а как попадается серьезная пьеса, выясняется, что мы ее играть не можем или стараемся спрятаться за режиссера: музыка, песни, свет, мизансцены. Не все молодые понимают это и приписывают успех своему исполнению. Я пытаюсь это им объяснить, но иногда чувствую, что они не слышат меня - и я боком-боком на третий этаж, как Ванюшин.

Страшно в искусстве самодовольство, которое все отвергает.

Я в такой степени привык сомневаться, пробовать, искать, что нашел в этом творческую радость, потому что это помогает преодолеть пределы узкого моего направления. Я помню, как в Театре имени Маяковского я готовился к репетиции: думал, обдумывал, волновался. Мы все были там учениками: Гончаров умел выбивать стул из под всех скопом. И это было допингом, заставляло внутренне собираться.

Как видишь, дружочек, у нас с тобой проблемы общие: как быть? кем быть? Быть или не быть? Никуда от них не скроешься, для людей искусства они неизбывны, в любом возрасте, каждый час жизни.

Отец.
 
 
 
Официальный сайт www.eugene-leonov.ru
 

Collapse )