January 18th, 2006

я

БОГАТЫРЕВ Юрий Георгиевич


Богатырёв Богатырев 8
 


Лауреат премии имени Ленинского комсомола (1978)

Заслуженный артист РСФСР (1981)


Богатырёв Богатырев 7

 

Юрий Богатырев родился 2 марта 1947 года в Риге.

 

Его отец Георгий Богатырёв был морским офицером. В 1953 году его, как одного из лучших офицеров, перевели в Москву в распоряжение штаба МВФ.

 

 

Collapse )



 

я

СОЛОНИЦЫН Анатолий (Отто) Алексеевич


Солоницын Солоницын 7


Трудно поверить, но это факт: Анатолия Солоницына трижды не принимали в ГИТИС! Оскорбительное слово "профнепригодность", глубоко ранившее Солоницына, как-то плохо вяжется с тем, что мы знаем о выдающемся актере... Через несколько лет бывший студент-отличник уже сам вел занятия по актерскому мастерству.


Солоницын Солоницын 13


Анатолий Солоницын родился в городе Богородске Горьковской области.

После окончания школы он поступил в строительный техникум, но часто пропускал занятия, сбегая в театр и кино. Юность, проведенная на заводской окраине, оставила в Анатолии умение постоять за себя. Несмотря на худобу, он отличался большой физической силой, и, когда однажды ночью на него напали на пустынной улице двое грабителей, он справился с ними без посторонней помощи. Но в обычной жизни Солоницын был чрезвычайно ранимым, наивным и искренним человеком.  Сам про себя он говорил: “Я – романтик. Худой Дон Кихот, который верит в дружбу, в любовь, в честность и верность. Взамен я редко что-нибудь получаю”.

Прадед актера Захар Солоницын – знаменитый “ветлужский летописец” и богомаз XVIII века. Захар Солоницын ежедневно ходил молиться в храм в Тоншаево, поскольку в поселке Зотово, где он жил, церкви тогда еще не было. Добраться до Тоншаева можно было только лесом, проложив дорогу топором.  Здесь же, в Тоншаевском районе, в деревне Ошминское, практиковал врач, член Нью-Йоркского гипнотического общества Федор Захарович Солоницын – дед актера. Он умер во время эпидемии тифа, спасая больных, и был похоронен рядом с ошминской церковью как почетный гражданин.

 Солоницын Солоницын 14
 


Биографы Солоницына писали: “В тот год вся страна следила за подвигом героев-челюскинцев. Отец, мальчика, ответственный секретарь газеты “Горьковская правда”, восхищаясь руководителем экспедиции Отто Шмидтом, назвал в его честь новорожденного сына. Никто не мог предположить, что начнется война, и немецкое имя Отто станет восприниматься враждебно. Мальчик настоял, чтобы его звали Анатолием, и домашние согласились, хотя по документам он всю жизнь оставался Отто, из-за чего на почте при получении денежных переводов, бандеролей и посылок все время возникали недоразумения. В то же время немецкое имя стало для Солоницына своеобразным талисманом. В 1965 году режиссер Глеб Панфилов приступил к работе над фильмом “Дело Курта Клаузевица”. На главную роль немецкого солдата он пригласил  Анатолия Солоницына.

Но начало творческой карьеры Анатолия поначалу складывалась неудачно. Трудно поверить, но его трижды не принимали в ГИТИС. В 1960 году он окончил студию при Свердловском драматическом театре, потом 12 лет работал в театрах Свердловска, Минска, Новосибирска и Таллина. Потом попал в город, где жил его любимый писатель Федор Михайлович Достоевский. В Ленинграде Анатолий четыре года служил в Театре имени Ленсовета. Потом в жизни Солоницына появился Андрей Тарковский – его Главный Режиссер. И для Тарковского Солоницын с первой же совместной работы стал любимым актёром. А ведь все могло повернуться совсем иначе. На роль Андрея Рублева уже был утвержден великолепный актер Станислав Любшин. Но, несмотря на это, Солоницын - никому еще не известный актёр из Свердловска – узнав о готовящихся съемках, поехал в столицу  и показался Андрею Арсеньевичу более подходящим кандидатом на роль.  Утвердить никому не известного актера на главную роль режиссеру стоило больших трудов. Его отговаривал даже Михаил Ромм, против были члены многочисленных художественных советов. Неожиданно кандидатуру Солоницына поддержали историки: из предложенных Тарковским двадцати фотопроб разных актеров ученые дружно указали на Солоницына...

Писатель Алексей Солоницын рассказывал позже про своего старшего брата: “Анатолий воспринял эту работу, эту роль “как послушание, а высшей актёрской доблестью стал почитать точное выполнение замысла режиссёра”.Создать образ гениального русского художника, каким видел его режиссер, было очень непросто. Зритель не видит Рублева с кистью в руке. Он вообще не совершает поступков, только созерцает, раздумывает, разговаривает с Феофаном Греком о самом важном - о Боге, о любви к людям.

 С Тарковским…

 
 

 
Солоницын 6
 


Солоницын был готов ради Тарковского на любые жертвы. Когда режиссер позвал его на роль Гамлета в Ленком, он, не задумываясь, бросил театр Ленсовета и приехал в Москву. Гамлет получился удивительный, ни на какого другого не похожий. Это был печальный, все понимающий и предчувствовавший человек, готовый, как и Андрей Рублев, простить и пойти на любые жертвы, чтобы не допустить несчастья. Но уже был “продуман распорядок действий и неотвратим конец пути”. И только оказавшись за пределами бренной жизни Гамлет-Солоницын поднимал всех погибших в этой страшной рубке и примирял их. Гамлет стал последней ролью Солоницына на сцене…

О жертвенности Солоницына свидетельствует и другой факт. Для телепостановки "Идиота" (которая потом так и не состоялась) Тарковскому потребовалось ввести в кадр рассказчика – самого Достоевского. И Солоницын думал даже сделать пластическую операцию, чтобы стать похожим на писателя. Режиссёр ужаснулся: "С ума сошёл, ты же тогда больше играть не сможешь, с лицом-то Фёдора Михайловича!" Но Солоницын ответил: "Если я сыграю Достоевского, зачем мне что-то ещё играть?" Потом он все же сыграл своего любимого Федора Михайловича в фильме “26 дней из жизни Достоевского”, получив за эту роль звание лауреата Берлинского фестиваля. Евгения Симонова, снимавшаяся вместе с ним в этом фильме, рассказывала: “Это был актер изумительного, редкого дара. И необыкновенный человек. Общаться с ним и в жизни, и на съемочной площадке было одинаково радостно, легко и светло... На съемках “Достоевского” у нас сложились очень сложные обстоятельства, и если бы не Солоницын с его “невыносимой легкостью бытия” и потрясающим юмором, неизвестно, чем бы все закончилось. Он знал цену настоящим потерям и страданиям, умел отличать зерна от плевел, утихомиривал мой молодой экстремизм и учил не обращать внимания на мелочи. Он был чудным человеком…"


Солоницын 4

 

В финальной сцене фильма после обета молчания Андрей Рублев должен был начать говорить. Тарковский мимоходом сказал Солоницыну: “Толя, ты должен помолчать с месяц, два, голос должен стать надтреснутым, старческим”. “Так он не только молчал, объясняясь знаками, но в последние дни перед съемками перетянул горло шарфом, — вспоминает брат актера Алексей. — Мог ведь вообще связки посадить, как мы потом узнали…”

 

Глядя на Солоницына-монаха, многие были уверены, что сам он человек глубоко верующий. В доме Солоницыных всегда был красный угол, где хранилась семейная икона Николая Чудотворца.





Алексей Солоницын рассказывал: “Мы были, конечно, стихийно верующими. А осознанной его вера стала после “Рублева”. Сама личность иконописца, живопись Феофана Грека, Даниила Черного, пребывание в этих храмах сильно повлияли на Анатолия. Он не был в партии, крест носил постоянно. Я даже боялся, что ему это повредит в работе, сломает карьеру”.


Солоницын 9


После "Рублева" Солоницын стал востребованным актером. Его охотно снимали Алов и Наумов, Михалков и Шепитько, Абдрашитов и Зархи. Фильмография Солоницына насчитывает почти полсотни картин. При этом в течение двенадцати лет Солоницын сменил целый ряд провинциальных театров. Многое в театральных нравах не устраивало, раздражало актера. "Двуликость людей театра волнует меня все больше и больше, - писал он в дневнике. - Говорят одно, делают другое. В театре бытует выражение - "завоевать положение". Я пришел в театр не завоевывать, а работать, творить". 


Солоницын 2


Андрей Тарковский писал Григорию Козинцеву: "Меня очень заботит судьба Анатолия Солоницына. Это актер новосибирского "Красного факела", который снимался у меня в роли Андрея. Он в ужасном состоянии - несмотря на то, что сыграл за это время много серьезного, вплоть до Бориса Годунова, - и уходит из театра для того, чтобы перейти в Таллин в Русский театр. Но его мечта - Ленинград и театр, где режиссером Владимиров. Не могли бы вы посодействовать ему в этом смысле". Григорий Михайлович в ответ обещает потолковать с "нашими худруками"...

В 1972 году на экраны вышел "Солярис" Андрея Тарковского. И опять огромная творческая удача Анатолия Солоницына! Его доктор Сарториус - человек жесткий, прямой. Долг перед истиной (или наукой) для него важнее эмоций и даже морали. Какой убедительности и силы образ создал актер! В следующей картине Тарковского "Зеркало" Солоницын сыграл эпизодическую роль прохожего. Андрей Арсеньевич настолько ценил Солоницына, что иногда (как это было в случае с "Зеркалом") придумывал роль специально для любимого артиста. А Солоницын, в свою очередь, преклонялся перед Тарковским и считал наивысшей заслугой максимально точно следовать указаниям режиссера.

В 1977 году в московском театре имени Ленинского комсомола Андрей Тарковский поставил "Гамлета". Надо ли говорить, что принца датского играл Анатолий Солоницын. "Непохожий на других Гамлетов советской сцены и экрана последних лет, сосредоточенный, тихий Гамлет А. Солоницына, который редко повышает голос, позволяя себе недолгие всплески гнева или раздражительности, может показаться вялым или даже скучноватым. Однако это именно такой Гамлет, какой нужен Тарковскому", - писал рецензент, высоко оценивая работу исполнителя заглавной роли.

И еще раз пытался Андрей Арсеньевич снять любимого актера - на этот раз в телевизионной версии "Идиота" Достоевского, увы, не осуществившейся. Для Солоницына предназначалась роль рассказчика, то есть "автора" романа. Солоницыну пришла в голову сумасбродная идея изменить с помощью пластической хирургии лицо - только для того, чтобы походить на Достоевского. Тарковский заметил, что с лицом Достоевского Солоницыну уже ничего не сыграть. А тот возразил: после Достоевского зачем играть еще что-то? 


Солоницын Солоницын 18


“Когда мы снимались в “Солярисе”, мне было всего 18 лет, — вспоминала Наталья Бондарчук. — Но мне казалось, что Анатолий младше меня. Он был ранимым ребенком. И Тарковский пользовался этой его доверчивостью. Он доводил Солоницына до такого состояния, что у того дрожали зрачки и руки. “Толя, у меня сердце болит!” — кричал Тарковский. И Толя так переживал и нервничал, что расстроил любимого режиссера, что начинал играть именно то, что нужно было Тарковскому”.

Звание лауреата Берлинского фестиваля в номинации "актер" за роль в фильме "26 дней из жизни Достоевского", звание заслуженного артиста РСФСР мало что изменили в жизни Анатолия Солоницына. Он уже был не просто заслуженным, а истинно народным...

Снимался Солоницын в кино и у других режиссеров. Он исполнил роль Рыбника в дилогии "Легенда о Тиле" (1976) режиссеров Александра Алова и Владимира Наумова. Снимается у Никиты Михалкова ("Свой среди чужих, чужой среди своих", 1974). Одна из лучших ролей в фильме "Восхождение" Ларисы Шепитько.


Солоницын Солоницын 16

Болезнь

Анатолий Солоницын оставался верен выбранной профессии до последнего. После онкологической операции он сыграл у Абдрашитова в фильме “Остановился поезд”. Будучи смертельно больным, на “Беларусьфильме” в июле 1982 года в картине “Раскиданное гнездо” он согласился играть странника… Со съемок из Минска его самолетом отправили в клинику Первого московского медицинского института, метастазы проникли уже в позвоночник. Анатолий все понимал, однако убеждал каждого, кто приходил к нему, что у него тяжелая форма радикулита. 

Аактер скончался, не дожив нескольких месяцев до своего 48-летия. Умирал он тяжело. Друзья вспоминали: “Все думали, он не знает, что у него рак. Он делал вид, что не догадывается, чтобы облегчить страдания жены. Он так терпеливо переносил все эти муки. Его силы были направлены на то, чтобы максимально облегчить переживания людей, которые за него молились”…

Анатолий Солоницын прожил 47 лет и сыграл в 46 фильмах. Для потомков он так и остался Андреем Рублевым. В нижегородской глубинке, на доме-музее, висит мемориальная доска. На ней изображен человек в монашеской одежде с ликом святого и вырезаны слова: “30 августа 1934 года в городе Богородске родился великий актер Анатолий Алексеевич Солоницын”.

25-летний начинающий театральный актер написал когда-то в своем дневнике: «Никогда не знаешь, чего тебе больше всего не хватает в жизни, и только с годами начинаешь понимать – времени». 

Солоницын 10


Ему очень нравились слова Достоевского: "Признак настоящего искусства в том, что оно всегда современно, насущно, полезно... Искусства несовременного быть не может. Если оно есть, то оно не искусство".


Леонид Филатов подготовил передачу об Анатолии Солоницыне из цикла "Чтобы помнили".

 



Брат

  Солоницын 11

Алексей Солоницын. "Повесть о старшем брате". Зеркало Анатолия Солоницына.

   «Андрей Рублев», «Солярис», «Зеркало», «Сталкер», «Свой среди чужих, чужой среди своих» — эти фильмы вошли в «золотой фонд» мирового киноискусства благодаря гениальной режиссуре Андрея Тарковского и Никиты Михалкова и блестящему актерскому составу.

   Одной из ярких звезд стал актер Анатолий Солоницын. О его непростом пути в искусстве и в жизни написал документальную повесть родной брат артиста — писатель Алексей Солоницын, дополнив свою книгу воспоминаниями друзей и близких, его коллег, среди которых Александр Пороховщиков, Глеб Панфилов, Инна Чурикова, Наталья Бондарчук, Николай Бурляев, Маргарита Терехова и другие.


Дочь

 Лариса СОЛОНИЦЫНА:

“Я никогда ни у кого ничего не просила”

 

   Он назвал дочь в честь своей жены — Лариса. Они прожили вместе 15 лет. Когда отца не стало, Ларисе-маленькой было 14. Потом она лишилась и мамы. И научилась жить одна. Гордо, но просто; естественно, но всегда помня свою фамилию — Солоницына.

Ее родители познакомились в Свердловске. Мама — оттуда родом. Анатолий Солоницын вел в техникуме, где она училась, театральную студию. В Свердловск он попал после того, как его три раза не приняли в ГИТИС и младший брат Алексей позвал его в Свердловск, где он тогда учился в университете. Анатолий поступил там в театральное училище, потом его оставили в театре...


— Мама с отцом выбирали по справочнику, какой вуз ближе к “Мосфильму”. Оказалось, конечно, МГУ, куда мама и поступила на философский. На самом деле ей было все равно, настолько она была влюблена, главное — поближе к студии, куда отца пригласили сниматься, — рассказывает Лариса.


Почему ты не стала актрисой?


— Актрисой я никогда не хотела быть. Я пошла во ВГИК на киноведческий — для того, чтобы понять, что же мне дальше делать, потому что понятно было только одно — мне интересно кино. Когда отец ходил на “Ленфильм”, он часто брал меня с собой — оставить было не с кем или еще что-то. Знакомые говорили: “Ой, Толя, у меня есть для твоей дочки роль”. Он категорически: нет.


А тебя саму не притягивал этот мир — ты же в нем выросла?


— Я помню, он брал меня и на пробы, и на съемки. И в театр, когда он играл, — я смотрела спектакли за кулисами или из директорской ложи. Однажды в каком-то кинотеатре была премьера его фильма. Собралось очень много народу, отцу аплодировали, дарили цветы. Потом мы пошли в кабинет директора кинотеатра, и там ему говорили приятные слова, выпивали за его здоровье. И я очень хорошо помню, как мы с мамой ехали домой. Мама меня спросила: “Слушай, а ты, наверное, папу больше любишь, чем меня? Потому что папа такой известный, знаменитый, на сцене выступает, ему все хлопают”. На что я ответила: “Но у него же работа такая”. Мне не был понятен смысл вопроса. У человека такая работа — он артист, ему хлопают, в кино снимают.


Каким был первый его фильм, который ты увидела уже в сознательном возрасте, так, чтобы понять?


— “Андрей Рублев”. Мне было лет 17, я работала в Питере в кинотеатре вечерним администратором. Тогда снова начали показывать Тарковского. Меня совершенно заворожил этот фильм. Через два-три дня я уже выучила его наизусть. И иногда, даже не заходя в зал, просто слушала у дверей. Там есть момент, когда отец разговаривает с маленькой княжной, и у него в голосе те же интонации, как он говорил со мной. Абсолютно. И теперь у меня это единственная возможность услышать тот его голос.


Дома есть кассета?


— Да. Но я, честно говоря, не смотрю. Совсем. Я не так категорична, как Светлана, последняя супруга, — она не дает интервью, не ходит на вечера памяти, ни с кем из друзей отца не общается... Но есть какие-то вещи, которые я не хочу бередить... Правда, когда по телевизору идет фильм, в котором отец играет, то смотрю, конечно.
Но сказать, что я являюсь фанатом творчества отца, — нет. Хотя и не могу оторваться от фильма “Свой среди чужих, чужой среди своих”. Он для меня как первая любовь. Его я могу смотреть с любого места и до конца, и каждый раз плачу в финале. “Сталкера” люблю — мне он кажется самым оптимистичным фильмом Тарковского.


Что правда, а что нет в отношениях твоего отца и Тарковского, которые так любят обсуждать?


— У них, видимо, были достаточно близкие отношения. Потому что когда мы какое-то время жили в Москве, то жили в его квартире. Он — у своей супруги, а мы — у него. Тарковский, когда бывал в Питере, приезжал к нам домой. Сейчас я думаю, что просто Андрей Арсеньевич был человеком достаточно своеобразным, не то что использующим людей, но в какой-то степени... Он был режиссером, который держит вокруг себя тех людей, которые ему нужны в этот момент. Что не плюс и не минус, просто составляющая профессии и личности.


А отец не хотел стать режиссером?


— Ни разу не слышала. Не думаю, ведь его позиция всегда была: актер — пластилин в руках режиссера.


Во ВГИКе тебе тяжело пришлось — пальцем не тыкали?


— Да нет. Тем более, вначале я училась два года на заочном, не хотела бросать работу в кинотеатре. Когда перевелась на очное, честно говоря, ВГИК оказался на втором плане. На самом деле по-другому и быть не могло. У меня погибла мама. Это был несчастный случай. И это совпало с моим отъездом... Я начала себя винить — я уехала, оставила ее одну... И я оказалась круглой сиротой — без родителей, без родственников, абсолютно одна, со стипендией 40 рублей. Потом, правда, появилась неожиданная помощь от гильдии актеров кино, лично от Валерии Александровны Гущиной. Большое ей за это спасибо — она добилась для меня пособия. Я получала какую-то сумму каждый месяц.


Какую?


— Не помню, но не 10 и не 20 рублей, более ощутимо... Я такой человек — я никогда ни у кого ничего не просила. Никогда. Не дают, значит, мне это и не нужно, и нет обиды. У меня всегда было ощущение самостоятельности, самодостаточности и желания всегда самой делать то, что я хочу.


Это от отца?


— Думаю, да.


А что еще от него?


— Умение дружить. У меня очень нежные и долгие отношения с моими друзьями, которые живут в Петербурге, где я училась в школе. А родилась я в Свердловске — там жили мамины родители, и она поехала к ним рожать. Потом мы оказались в Новосибирске, в Москве, а затем уже надолго переехали в Питер — в трехкомнатную квартиру-общежитие театра Ленсовета. Мы занимали сначала одну комнату втроем, соседка уехала, и у нас появилась еще одна. А в 75-м году, я помню хорошо, я пошла в первый класс — нам дали, наконец, отдельную квартиру.


Ты как-то говорила, что собираешься написать про отца.


— Я начала сортировать материал, обдумывать концепцию, подала на грант в Госкино на написание книжки. Безусловно, меня бы это стимулировало, потому что я — человек ответственный. Но денег не дали.


Но идею ты не оставляешь?


— Не оставляю, хотя и думаю, что в принципе не должна и не обязана этого делать, потому что есть масса людей, которые имеют замечательных и талантливых родителей и вовсе не пишут о них никаких книг. И то, что я работаю в области кино, вовсе не обязывает меня писать о своем отце. Я могла бы быть ткачихой или поварихой, и тогда вообще такой вопрос не стоял.


А мама хотела?


— Да, остались ее наброски, которые, если бы я стала писать, то использовала бы. У нее было и несколько заявок на сценарий документального фильма об отце. Она всерьез к этому относилась, писала и размышляла. Она этого не сделала по своим причинам, я — по своим. Когда я стала разбирать переписку своего отца, его дневники... Я вообще не уверена, что это должно стать достоянием общественности.


— Ты
узнала что-то, что поразило тебя?


— Да, такое странное сочетание внутренней силы и одновременно — незащищенности. Он был, с одной стороны, внутренне сильным человеком, с другой — распахнутым, доверчивым и ранимым... Я не знаю, как он вообще с этим жил.


Что тебе чаще всего вспоминается?


— Отец любил показывать фокус, который меня маленькую страшно забавлял. Он ложился на диван, прикуривал сигарету и выкуривал ее лежа, чтобы не стряхивать пепел, получался такой столбик из пепла. Я завороженно наблюдала, иногда хихикала, и потом от моего смеха столбик разрушался. Все пачкалось, мама ругалась... Мы часто ездили летом на Иссык-Куль, к родителям отца. И он был там в хорошем, расслабленном состоянии: рядом любимые папа-мама, любимая жена, любимая дочь.


Ты была папиной дочкой или маминой?


— Не знаю. У меня были все задатки для того, чтобы стать папиной дочкой, но я стала маминой. В силу объективных причин, потому что отец был со мной меньше, чем мама.


На ночь сказки не читал?


— Он мне на ночь читал свои роли. Таким образом убивал сразу двух зайцев — учил роль и усыплял меня. Семейное предание гласит, что лучше всего я засыпала под “Бориса Годунова”. Я помню, как собирались компании. И я всегда сидела за столом. Более того, иногда меня укладывали и уходили на кухню “гулять”, а я прокрадывалась потихоньку обратно, и тогда меня уже никогда не отправляли в постель. Было шумно, весело — сидели, выпивали, разговаривали.

   Меня никогда не воспитывали, не говорили — что хорошо, а что плохо. Я просто видела, как поступают люди, которые живут рядом — мама и папа.


Ты недавно мне сказала, что позвонила Маргарите Тереховой позвать ее на вечер памяти отца, а она спросила, как твой сын. И, когда узнала, что у него болит горло, тут же привезла настой березовых почек. У тебя со многими друзьями отца такие близкие отношения?


— Самые близкие — с папиным другом, который не имеет никакого отношения к кино. Они дружили много лет, и мне кажется, они были самыми близкими друзьями. Их отношения не зависели от того, где отец снимается, куда уезжает. Отношения в киносреде чаще всего возникают и прекращаются в зависимости от того, кто с кем оказывается на одной площадке. Если люди вместе работают над одним фильмом, они, естественно, больше общаются. А потом расходятся по разным фильмам, городам.


Ты тяжело пережила развод родителей?


— После того как они развелись, мы с мамой уехали на три года в Кишинев. Так совпало, что мне тогда собирались удалять почку. Мама была против операции. Врач сказал: “Ну, если я вам посоветую сменить климат на несколько лет — переехать куда-нибудь, где много солнца и фруктов, вы же этого не сделаете”. Но мама быстро собралась, и мы уехали в Кишинев. Мама работала на киностудии в редакторском отделе, я ходила в молдавскую школу. И благодаря нашему отъезду их развод не стал для меня таким стрессом, каким мог быть.


С братом вы часто общаетесь?


— Нет, но я сразу узнала, что есть брат. В первый раз я его увидела, когда ему было годика три. Отец приезжал в Ленинград на какие-то творческие вечера и познакомил нас.


Отец в семье обсуждал свои планы, роли или ограничивался разговорами про ужин и рубашки?


— Все обсуждалось. Не знаю, всегда ли отец следовал маминым советам, но прислушивался. У нас такая семья была студенческая, несмотря на их взрослый возраст. Такое все было немножечко студенческое, когда еще не до конца все устроено, не до конца проговорено. Про отца иногда пишут, что он был нищ, гол, не устроен, несчастлив в личной жизни. Но тогда у всех были одинаковые зарплаты. По сравнению с теми, кто начал зарабатывать большие деньги в последние годы, конечно, он был нищ. Он был таким же нищим, как Олег Даль, Андрей Миронов и все остальные актеры, которые работали в то время.


Какой из мифов об отце тебя больше всего раздражает?


— Пожалуй, как раз этот ореол неустроенности. Отец был человеком непростым, и образ печального рыцаря был, но — как составляющая часть его личности. Он не был вечно страдающим. Был веселым, балагуром, обожал друзей, обожал мать. А то, что у них случались конфликты... Я не знаю людей, которые прожили бы много лет, и у них было бы все гладко.


Что для него было главным?


— Друзья. Он был очень хорошим другом. Друзья могли позвонить среди ночи: “Толя, приезжай”. И он ехал. И я понимаю маму, которая устраивала скандал, потому что когда в два часа ночи супруг уезжает неизвестно куда...


Мама ревновала?


— Они слишком много времени проводили в разлуке. И, судя по письмам, отец как раз очень ревновал — мама была красивой женщиной и моложе на одиннадцать лет.


Он не брал ее с собой?


— Иногда мы ездили и вместе — в Новосибирск, когда он там играл в театре; в Таллин, когда его пригласили в таллинский театр; в Москву, когда у него здесь были съемки.


— Ты приезжала на похороны отца?


— Нет, я была в это время в Свердловске. Меня всегда на лето туда отправляли. Мама позвонила ночью — ей сообщил кто-то из папиных друзей. Мама была категорически против того, чтобы я ехала. Хотя из Свердловска полетел мамин старший брат Борис. И я к этому отнеслась спокойно. Помню, я даже в своем дневнике записала в день, когда отца не стало: мы как не виделись, так и не будем больше видеться... Я, конечно, знала, что он болен. Мама звонила, просила ему писать письма. Я написала, кажется, пару писем. Но даже не знаю, дошли они или нет.


Ругала себя за то, что не навещала его во время болезни?


— Перед отцом я точно не считала себя ни в чем виноватой. Я его не бросала, я его любила. Он сам принял решение уйти от нас.


А сейчас ты его понимаешь?


— Сейчас я его очень хорошо понимаю и еще более спокойно к этому отношусь.


То есть ты простила его?


— Да не было непрощения. Он как крылом коснулся меня в жизни, и, собственно, все. Конечно, в трудные минуты жизни я иногда прихожу к нему на Ваганьковское кладбище...


Часто вообще там бываешь?


— Не часто, но хожу, что-то делаю, убираю, цветочки приношу.


В этот раз в его день рождения пойдешь?


— Постараюсь, но не знаю. У меня уже был такой день, когда я работала на кинофестивале “Золотой витязь” — он начинался 1 сентября в Тирасполе. И у нас перед отъездом, конечно, оказалось очень много работы. Я весь день собиралась поехать, но не вышло... У меня такая дурацкая должность — я почти всегда директор. Сейчас — директор кинотеатра “Америка-синема”, во время отпуска — директор Второго кинофестиваля отечественного кино “Московская премьера”. Директорство — такое расплывчатое понятие, это же не профессия. Так получается, что я еще не определилась со своей профессией. У меня, может, еще все впереди. Я многому научилась и на фестивалях, и в кинотеатре, но совершенно не исключаю возможности, что все брошу и займусь чем-нибудь совершенно другим.


Ребенок тормозит?


— Ребенок, наоборот, провоцирует — надо же зарабатывать. Меня часто спрашивают, почему я не назвала его в честь дедушки. Но я совершенно точно знала, что так выйдет неправильно. Так что он Артемий Солоницын. Ему почти семь лет.


А у твоего брата есть дети?


— Нет, Леша не женат, и детей у него пока нет. Он тоже до сих пор находится в поиске себя. Окончил высшую школу милиции и работал следователем. Потом хотел поступать во ВГИК, но передумал. Маргарита Терехова его пригласила на роль в кино, и он согласился, оставив карьеру следователя. Сейчас работает администратором на “Мосфильме”.


Тебе не хватает родителей?


— Очень. Сейчас мне не хватает отца и мамы больше, чем когда бы то ни было. В детстве у меня была в них потребность более животная — чтобы прижаться. А сейчас потребность — поговорить.

 

 

 Солоницын Солоницын 1

30 августа 1934 года - 11 июня 1982 года