April 7th, 2009

1

Владимир Нечай

Попалась недавно книга итальянского журналиста Джульетто Кьеза «Прощай, Россия!». Изданная у нас аж в 98 году. Кто б у нас с такой болью и любовью к России написал про наши 90-е. Там много про что, глазами вдумчивого очевидца. Ссылку на ресурс дам ниже. Про судьбу человека, рассказанную в этой книге, считаю нужным напомнить всем. Кросспост в сообществе «Чтобы помнили».

Д. Кьеза. «Прощай, Россия». Глава «Челябинск-70»

Кто такой Владимир Нечай? Немногие вспомнят его. Он не соответствовал яркой картинке, нарисованной корреспондентами крупнейших СМИ, Си Эн Эн, «Вашингтон пост» или «Нью Йорк таймс». Его имени не находилось места в шифрованных телеграммах послов западных стран, которые, хорошо зная, чего от них ждут главы их правительств и министры иностранных дел, посылали тайнописью то же самое, что влиятельные журналисты писали открытым текстом на страницах своих влиятельных газет и произносили с важным видом с экранов своих влиятельных телекомпаний. Короче говоря, Владимир Нечай был как тот желтый человечек в зеленом анекдоте. Был, потому что он покончил с собой пулей в висок в своем кабинете в Челябинске 70 в одно серое ноябрьское утро шестого года эры Ельцина.
Нечай был директором ядерного центра в Челябинске 70, бывшем секретном городе бывшего Советского Союза, где и сегодня – как бы это не казалось абсурдным – действует полный цикл производств термоядерного оружия. Он был одним из тех миллионов россиян, проведших свою жизнь в «городах зеро», городах призраках, не существовавших на карте. Американцы смогли увидеть их только после того, как изобрели самолет U 2.
Он был не из последних, а из первых, из тех, кто знал, сколько стоит этот миллион мозгов, сколько миллиардов рублей было в них вложено, когда рубль еще чего то стоил. Случайно я отыскал интервью, данное Владимиром Нечаем в 1994 году. Он говорил: «Нам нужна помощь государства на три или четыре года. Потом вы вернем все. Открывать двери иностранным инвесторам, да и российским частникам без гарантий безопасности рискованно». На дворе был сентябрь 1994 года. Нечай был обеспокоен, но еще надеялся, что ему удастся спасти науку своей страны от окончательного коллапса.
Он служил своей стране. Он был из тех, кто верит, кто не ворует, кто не думает только о своем кармане. Он ждал, что Москва выплатит его подчиненным долг по зарплате за несколько месяцев и другие долги, от которых зависело выживание целого города, 30 тысяч его жителей и тончайших и ужасающе опасных аппаратов, над которыми они работали. Он ждал поступления 58 миллионов долларов. Но взамен получил собственную зарплату за май: 250 000 рублей – неполные 50 долларов.
Владимир Нечай застрелился, и мы не знаем, был ли этот последний жест продиктован отчаянием или стыдом, или, наоборот, гордостью или печалью. Он был ученым, на чьем потертом пиджаке, висящем теперь в единственном шкафу, какой есть в его доме, едва умещались самые почетные награды его страны. Если бы он немного подсуетился, то сумел бы эмигрировать и был бы принят с распростертыми объятиями – и с отличной зарплатой – в любом из сотни зарубежных исследовательских институтов.
Таких, как он, остается еще около миллиона. Эти люди вызывают зависть у всего мира, но они все еще заперты в своих городах призраках. Не по их воле, хотя формально никто больше их не заставляет. Дело в том, что по закону они не могут эмигрировать. А эти интеллектуальные и научные сливки общества не умеют ничего, кроме тех сложнейших вещей, которым их научили. Это – община неповторимых личностей. Если кто то и заслуживал титула «новых» людей, то это были они.
Теперь же для власти, допустившей распродажу государства, они оказались не просто бесполезными, но и неудобными. Что с ними делать? Задействовать в других сферах? Да ладно, проще оставить их умирать. Тем более, что наверняка в них живет, как презрительно бы сказал Александр Зиновьев, ужасный, презренный «хомо советикус». Разница только в том, что в отличие от подробного и в основном точного портрета «хомо советикуса», нарисованного в «Зияющих высотах», эти были и остаются носителями «ценностей». Что всегда лучше тех прагматиков, которые предпочитают вносить ценности без кавычек на свой банковский счет, и пусть за их благополучие расплачивается общество. Жители Челябинска 70 считали, что у них есть будущее. Они могли бы сами себе его построить, если бы кто нибудь позаботился о конверсии этого города призрака и использовании его выдающегося интеллектуального капитала. Но это означало бы строить Россию со своим собственным будущим, собственным достоинством производителя, собственным самостоятельным местом среди других наций.
В октябре 1996 года, за несколько недель до того, как российская межпланетная программа «Марс 96» позорно провалилась из за поломки ракеты носителя «Протон», «Нью Йорк таймс» писала: «Русские победили в – космосе». Как же так? У американцев есть космический челнок «Шатл», который можно перезаряжать как батарейку видеокамеры, само совершенство. Остается только рот открыть от удивления. Именно поэтому «Интернэшнл геральд трибюн» поместила эту новость в центр первой полосы. Итак, даже после пяти лет разрушительного ельцинского урагана, после всего того, что было сделано, сознательно и нечаянно, для развала всего и вся, русские еще не растеряли свой огромный (в основном военный) потенциал, которым они располагали до распада СССР. Эксперт по космосу американской газеты сделал «открытие»: русские все еще могли бы производить «в десять раз больше видов двигателей на жидком топливе, чем американцы», к тому же «на высшем уровне мощности и надежности».
… Нечай думал о мирном будущем, например, о уникальной технологии производства сверхчистого кварца, незаменимого для выпуска ни с чем не сравнимого по проводимости оптоволокна. Эту технологию не надо создавать, она уже существует и даже не запатентована. Представьте, что за соблазнительная награда для первого, кто доберется до Челябинска 70 с чемоданом, полным зеленой наличности, и разрешением на сделку, подписанным кем нибудь в Кремле, в кармане.
Где проходит грань между безответственностью и самым настоящим предательством национальных интересов? 28 сентября с орбиты сошел – от старости – «Космос 2320», последний российский спутник, способный проводить космическую съемку. Даже американские обозреватели не нашлись что сказать. Холодная война закончилась, это верно, но разве России нечего больше защищать? В какой еще стране в мире из тех, что сохранили хоть каплю собственного достоинства, один из высших постов в государстве может быть отдан человеку с двойным гражданством, как это случилось с Борисом Березовским? К тому же разведывательные спутники служат не только для перехвата радиосообщений бывшего врага. Они необходимы для того, чтобы знать, что происходит на собственных границах. На которых, кстати, становится все жарче, как, например, на таджико афганской, где действуют и российские войска. Или на российско чеченской.
… Владимир Нечай покончил с собой, когда понял, что у протектората, в который превратилась Россия, больше не было будущего. Более того, она сама становилась угрозой для будущего всех остальных, в том числе и тех хитрецов, которые считают, что навсегда обезвредили и унизили страну, пугавшую их на протяжении пятидесяти лет. У гроба Владимира Нечая мысленно собрались все лучшие представители российской интеллигенции. Которые имеют мало общего с так называемыми «творческими» интеллигентами – в основном с московской пропиской. Те продались не моргнув глазом тому, кто больше дал, довольствуясь подбиранием крох, падающих со стола новых русских богачей. Кое кто даже разбогател, остальные ограничились подачками. И все подтвердили горький диагноз Варлама Шаламова, согласно которому «когда писатели и интеллигенты попадают в кандалы, то готовы ползать перед любым полуграмотным идиотом». Остается только напомнить, что российские интеллигенты только только освободились от цепей. На первый взгляд, они были свободны в своем выборе. Они должны были помнить прошлое. И все же они немедленно решили заковать себя обратно, собственными руками.
У всех на совести – даже у тех, кто не подписал, но промолчал – письмо к Ельцину, опубликованное в «Известиях» 5 октября 1993 года, спустя два дня после бойни в Останкино и в Белом доме. Это письмо, как писал Зиновьев4, «не имело прецедентов по подлости, жестокости и цинизму», к тому же «не было продиктовано насильно, оно являлось выражением доброй воли его авторов, то есть их подлинной природы. Подписавшие письмо называют восставших убийцами (хотя именно они и были убиты!), фашистами (хотя настоящими фашистами были как раз их убийцы!) и так далее. Они благодарят Бога за то, что армия и органы правопорядка покарали повстанцев (и здесь я хочу добавить, что не столько армия, сколько группы наемников в форме и в гражданском, нанятые в последний момент. – Дж. К.). Они призывали президента запретить все коммунистические и националистические партии, закрыть все оппозиционные газеты и признать нелегитимными Съезд народных депутатов и Верховный Совет…»
http://lib.rus.ec/b/98489/read