Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

ЭЙБОЖЕНКО Алексей Сергеевич (часть 1)


Эйбоженко 1

Лауреат премии ГДР за роль Александра Цыганкова в фильме «Мне было 19».


Эйбоженко 16

Родился 6 февраля 1934 года.


В 1957 году окончил театральное училище им. М.С.Щепкина (курс В.Н.Пашенной, И.В.Полонской и Н.М.Гладкова). В училище сыграл роли Ромашова («Два капитана» В.Каверина – сцены), Счастливцев («Лес» А.Островского, Несчастливцев – Р.Филиппов), Король («Звезда Севильи» Лопе де Вега), Караулов («Чужой ребенок» В.Шкваркина).

 

Работал в Воронежском государственном драматическом театре им. А.Кольцова, Московском театре драмы и комедии (сп. «Микрорайон» по роману Карелина, реж .П.Фоменко, 1965 год), Московском драматическом театре им. В.Маяковского (Тарелкин «Смерть Тарелкина», реж. П.Фоменко, 1965 год).

 

С 8 августа 1967 года – актер Малого театра.

 

 

«Телевидение радиовещание», №1 1982 год

 

Совсем недавно, еще в начале века, профессия актера воспринималась как удел избранных. Сам облик артиста нес на себе печать исключительности: поставленный голос, особая стать и выправка. Человек театра выделялся из уличной толпы. Люди, призванные изображать на сцене «исключительные» страсти и «исключительных» людей,— сами были окружены ореолом загадочности, обволакивавшим мир кулис, плотно скрытый от глаз публики.


Эйбоженко 15

Общедоступность, которую принесли с собой средства массовой коммуникации — кинематограф и телевидение, сняли флер уникальности с актерской профессии. Этот феномен, безусловно, связан и с тем, как видоизменялся облик героя-современника, в котором зрители начали узнавать самих себя, чьи проблемы и заботы были сродни их собственным. Эта метаморфоза особенно коснулась героя экрана, и в первую очередь — телевизионного. Телевидение с его камерной, документальной манерой и способностью пристально вглядеться глазом камеры в лицо современника потребовало от актера предельной искренности, достоверности и... узнаваемости.


Артист Малого театра Алексей Сергеевич Эйбоженко не только совершенно соответствовал этим формальным параметрам, но и в каждом из требующихся от телеактера качеств проявлялся с исчерпывающей полнотой. Первые же работы Эйбоженко на ТВ привлекли внимание особой «телевизионностью» его индивидуальности. Еще в 1969 году на страницах журнала «Театр» критик Л. Булгак писала по поводу его участия в телеспектакле «Барсуки»: «Надо сказать, что А. Эйбоженко кажется актером совершенно телевизионным». Его герой, чахоточный кожемяка Ермолай Дугин, был сыгран лаконично, просто и в то же время емко. Актер строил образ на контрастах между физической слабостью Ермолая и его душевной энергией, мягкой приветливостью нрава и способностью к самоотверженной борьбе с несправедливостью. Сам по себе такой подход к роли не нов, скорее традиционен для русской актерской школы. Но в Эйбоженко подкупала та естественность и органичность, с которой он воплощал задуманное на экране, без театрального преувеличения или допустимой в кинематографе размытости образа. То, что было сказано об исполнении роли Дугина, можно отнести почти ко всем работам, созданным Эйбоженко на ТВ. В каждой из них ему удавалось вылепить емкий полнокровный характер при минимуме выразительных средств, лаконично и точно, даже если дистанция, с которой камера всматривалась в его лицо, становилась столь минимальной, что любой зазор между образом и собственным «я» актера выглядел бы ложью на экране. Правдивость существования его героев на телеэкране, их предельная достоверность определялись максимальной отдачей, исповедальностью его манеры, когда актер творит роль, включая в творческий процесс всего себя, отзываясь собственной болью на боль своего героя.

В телевизионном спектакле «Обрыв», поставленном режиссером Л. Хейфецем, он сыграл учителя Леонтия Козлова. В спектакле есть эпизод, памятный своей непривычностью, снятый одним длинным планом. Это диалог Райского (Э. Марцевич) с больным Леонтием. Скорее это даже исповедь-монолог, в котором вся эмоциональная нагрузка ложилась на Эйбоженко. В кадре — полулежащий Леонтий, крупным планом — его лицо. Он рассказывает о побеге жены, об ожидании ее возвращения. В таком решении, когда едва уловимый поворот головы или глаз — уже мизансцена, Эйбоженко существовал легко и естественно. Рамки кадра и близость камеры, минимум выразительных средств, которыми может воспользоваться актер в подобном положении, не сковывали свободы его эмоций, опирающихся на подлинное чувство и мысль, отражая малейшие движения души его героя. Он сыграл в этой сцене одновременно и любовь, и боль, и отчаяние, и надежду, и болезнь.


Эйбоженко 7

Эйбоженко 8

Эйбоженко 9

В спектакле "Разбойники".

Для того, чтобы передать такую гамму чувств, такой диапазон переживаний, одного мастерства недостаточно, тут необходима собственная личностная незаурядность художника, способного наполнить живой мыслью и чувством каждый момент своего экранного существования, даже когда актер, «неприкрытый» словом, остается один на один с камерой. В зонах молчания, в которых проверяется творческая состоятельность актера, Эйбоженко не менее выразителен, чем в диалоге. За ним интересно наблюдать, когда он молчит или просто проходит на втором плане. Его невысокая фигура, открытое лицо моментально приковывали к себе внимание сосредоточенностью, внутренним напряжением, которым были заряжены все его герои. Даже в короткой эпизодической роли инспектора полиции Брена в телеспектакле «Добродетель торжествует» (режиссер Г. Зелинский) он насыщал атмосферу сцены особым напряжением, дававшим толчок развитию действия. Появление этого вкрадчивого, с кошачьей пластикой, тихим убаюкивающим голосом и шарящим взглядом инспектора как бы предвосхищало дальнейший ход событий, вносило ноту тревоги в действие комедии, служило знаком предостережения беспечной героине спектакля. Актеру удалось наполнить чисто функциональную в сюжете фигуру живым конкретным содержанием, сыграв в одном эпизоде не только емкий, выразительный характер, но и социально достоверный, наметив несколькими штрихами особые «полицейские» повадки своего героя. Каждый образ, созданный Эйбоженко, отличается максимальной выразительностью. На телеэкране не было видно его маленького роста, телевидение давало ему свободу и раскованность движений, щедро раскрывая пластическое многообразие, способное не меньше слов рассказать о характерах сыгранных героев. Однако интересный внешний рисунок роли никогда не становился для Эйбоженко самоцелью. Это относится как к его пластике, так и к его речи, на первый взгляд, возможно, и интонационно тусклой, но обладающей при кажущейся монотонности множеством оттенков и полутонов, разнообразно и порой неожиданно характеризующих персонаж.


Так, в телеспектакле «Смерть Пушкина» (автор сценария и режиссер Д. Ливнев) Эйбоженко именно через речевую партитуру роли удалось найти ключ к решению образа друга поэта, графа Соллогуба. О действующих лицах этой литературно-монтажной композиции, основанной на подлинных воспоминаниях современников Пушкина, нельзя говорить как об образах в полном смысле этого слова. Перед актерами, помещенными в нейтральную декорацию, одетыми в современные костюмы, стояла сложная задача совместить реальность исторического образа со сторонним взглядом на него нашего современника. Черты характеров героев намечались актерами условно — несколькими беглыми штрихами. Эйбоженко чутко балансировал между созданием образа Соллогуба и свободной чтецкой манерой. Его голос то спокойно лился, сохраняя повествовательные интонации, то взрывался волнением, прерывался от боли.

Эйбоженко 14

Эйбоженко 2

В спектакле "Русские люди".

Но наивысшим достижением актера на ТВ стала роль комиссара Данилова в телефильме «На всю оставшуюся жизнь», поставленном по повести В. Пановой «Спутники» режиссером П. Фоменко. Содружество актера и режиссера было плодотворным как в театре, так и на ТВ. Это — и Тарелкин в «Смерти Тарелкина», и солдат в «Любови Яровой» (в спектаклях Театра им. Маяковского и Малого), и юродивый Гриша в телеспектакле по трилогии Л. Н. Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность», и, наконец, Данилов. Его Иван Егорович при внешней кажущейся простоте был сложным созданием актерского мастерства. В кругу причудливых обитателей поезда его герой, пожалуй, самый обыкновенный человек. У каждого персонажа фильма есть яркие индивидуальные качества, своя драма, маленькие слабости, дающие актерам возможность, зацепившись за них, строить образ на контрастах. Образ Данилова, условно говоря, самый положительный из всех персонажей фильма. Если охарактеризовать его с точки зрения амплуа, то он — социальный герой. Кроме того, вся композиция картины выстраивается вокруг образа комиссара, от которого как бы протягиваются ниточки к остальным героям фильма.


На Эйбоженко легла трудная задача сыграть просто, без излишнего пафоса, цельного, «высоко настроенного» принципиального коммуниста, служащего мерилом доброты и честности для окружающих, Данилов в исполнении Эйбоженко многопланов и многозначен. Наряду с мужеством, честностью, принципиальностью в нем живет удивительная мягкость, душевность, деликатность и внутренняя интеллигентность, неожиданная в этом простом человеке. Недаром он сразу же очаровывает доктора Белова, умеет найти подход к каждому из обитателей поезда. От него словно исходят флюиды доброжелательности и обаяния, поэтому то чувство уважения, привязанности, которое испытывают к нему его спутники, не выглядит в картине ни натяжкой, ни преувеличением.


И так же, как везде, во всех его телеработах за этим открытым лицом существовал второй план, который не игрался специально, а составлял сущность его индивидуальности: напряженная духовная жизнь персонажа. В данном фильме она проявлялась в постоянном состоянии внутренней тревоги и ответственности за судьбу Родины, за судьбу своей оставленной дома семьи, за каждого, с кем его столкнула война.


Сейчас, когда Алексея Сергеевича Эйбоженко нет с нами, каждая из его работ воспринимается с новой остротой и чувством боли за несыгранное, несделанное им.

Недавно по телевидению были вновь показаны фильм «На всю оставшуюся жизнь» и одна из последних работ Эйбоженко на ТВ, спектакль «Осенних дней очарованье» (режиссер В. Давидчук), в котором актер сыграл Юрия Георгиевича, человека застенчивого, робкого, неловкого, не очень уверенного в себе. И с новой очевидностью обнаружился «феномен» Эйбоженко. В его исполнении герой — всегда узнаваемый, казалось бы, очень знакомый человек (даже в классике он нес точные приметы современности) и в то же время каждый персонаж — неповторимая, незаурядная личность, яркая при всей камерности исполнения, личность, которую питала собственная духовность и незаурядность нашего современника, актера Алексея Эйбоженко.


Алла Михалева

 

 

«Караван историй», 02.06.2003

 

Фрагмент интервью с сыном Алексея Сергеевича Эйбоженко – Алексеем Эйбоженко.  

 
Эйбоженко 13


- И как же под одной крышей уживались две творческие личности, ведь ваш отец, Алексей Сергеевич Эйбоженко, тоже был известным актером?.. 

Эйбоженко 11

В спектакле "перед заходом солнца".

- Как-то уживались. Дед и отец одновременно и любили, и ревновали друг друга. Ревновали к профессии. Иногда ссорились, не разговаривали, а порой вместе где-то пропадали. Потом звонили, их спрашивали: «Где вы?» Дедушка отвечал: «Мы в космосе...»


Кстати, когда мама впервые привела отца знакомиться с родителями, дед его сразу признал и сказал матери: «Вот это настоящий человек! Ты должна быть с ним,..» Получив благословение будущего тестя, Алексей Сергеевич пошел на кухню к бабушке просить маминой руки. Бабушка замялась: «Это так старомодно. Я должна подумать...» Но тут влетела на кухню Наталья Владимировна со словами: «А чего тут думать?!» — и сорвала благородную сцену.


Отец рано остался сиротой, его отец погиб на Курской дуге, а мать, узнав об этом, умерла от горя. Он вырос в коммуналке. До революции и этот дом, и вся земля (на ней сейчас Олимпийский комплекс) принадлежала прадеду Эйбоженко. Тот был домовладельцем, но в один прекрасный день проигрался в карты в Дворянском собрании и застрелился. Прабабушка по линии отца, француженка, приходилась двоюродной племянницей писательнице Жорж Санд. У них была одинаковая фамилия — Дюпен.


- Где Алексей Сергеевич познакомился с вашей мамой?


- Они оба учились в Щепке у Веры Николаевны Пашенной, только Наталья Владимировна пришла к ней на курс на год позже отца. Эйбоженко был любимым учеником Пашенной. Она все время твердила, какой он замечательный. И когда мама пришла в Театр драмы и комедии на Таганке, ей сообщили, что у них играет парень, который, как и она, учился в Щепкинском училище, Алексей Эйбоженко. Она воскликнула: «Он же человек-легенда! Покажите мне его!..» Ей привели это «чудо». Мама ожидала увидеть что-то невероятное, а папа оказался обычным парнем, к тому же на два сантиметра ниже ее.


Они прожили вместе шестнадцать лет и очень любили друга друга. Такое счастье бывает редко. Почти ни с кем не общались, даже в гости к нам никто не приходил, потому что им никто не был нужен. Однажды мать с отцом собрались на премьеру в Дом кино. Уже стояли в дверях, и вдруг отец говорит: «Мамочка, а может, не пойдем?» Мама ответила: «Не пойдем...» И они остались дома.


Ни мать, ни отец не могли долго сердиться друг на друга.


Поругаются из-за какой-нибудь глупости, потом отец приходит: «Мамочка, прости! Я же сирота...» — и тут же все обиды забывались.


Однажды на мамин день рождения я вышел во двор и увидел, как два человека старательно что-то прячут. Мне стало страшно интересно, я подождал, пока они ушли, и пошел посмотреть, что же там такое. Оказалось, — это громадное антикварное блюдо! Я подумал: о, прекрасно! Отличный подарок для мамы. Потащил его домой. Вижу: навстречу отец выходит гулять с собакой. Спрашивает: «Что это у тебя?» «Блюдо, — отвечаю. — Маме в подарок». Он обрадовался: «Отлично! У меня подарка нет, подарим вместе!..»


Мы были очень довольны своей изобретательностью, но мама, увидев нас на лестничной площадке, в ужасе воскликнула: «Вы что, с ума сошли?!» Она почему-то решила, что мы ей старый унитаз хотим подарить...


- Алексей Сергеевич и Наталья Владимировна долго работали вместе...


- Отец и мама некоторое время служили в Театре драмы и комедии на Таганке. Но когда пришел Любимов, у мамы не сложились с ним отношения, и она ушла, хлопнув дверью. У отца, напротив, все шло неплохо — Любимов сразу дал ему роль. Но Алексей Сергеевич так любил Наталью Владимировну, что, не раздумывая, ушел вслед за ней. Ушел в никуда. На целых три года... Оставалось только кино.


Отец снимался без перерыва, чтобы содержать семью. Он, кстати, совсем не умел бороться с бытовыми трудностями. Дедушка в этом смысле был другим. Например, продуктами в доме всегда занимался он. Бабушка не знала, что такое магазины. Дед был очень хозяйственным: в период «холодной войны» между Советским Союзом и Америкой насушил сухарей и натопил масла. А так как худшего не случилось, мы еще долго вынуждены были есть его «стратегические» запасы. Однажды во Владимире Владимировиче проснулась жадность: он решил, что мы слишком небрежно относимся к продуктам, в частности к ветчине, и выдавал нам ее из холодильника небольшими порциями. В результате ветчина заплесневела, ее пришлось выбросить...


С отцом все происходило с точностью до наоборот. Он был абсолютно непрактичным человеком. Если мама просила: «Надо достать мяса...», он шел в магазин и становился в очередь. Тут же выбегал мясник и говорил: «Алексей Сергеевич, сейчас все сделаем! Только не стойте здесь, пожалуйста...»


В период тотального дефицита нам очень помог немецкий дядюшка, старший брат моей бабушки, Павел фон Черлениовский.


Бабушкина настоящая фамилия тоже Черлениовская, но она вынужденно сменила ее на Чернышевскую, потому что с такой фамилией жить в Советском Союзе было нельзя. У ее старшего брата Павла удивительная судьба: в тринадцать лет он ушел из дому, чтобы отыскать могилу отца, которого красные расстреляли в Киеве. Попал к Врангелю, прошел с ним Крым, затем перебрался в Европу. В СССР оказался только в 1941-м, будучи уже капитаном СС. Он прибавил к своей фамилии Черлениовский приставку «фон» и благодаря этому попал в элитное армейское подразделение.


В 1970 году мы разыскали бабушкиного брата через Красный Крест. В то время отечественная легкая промышленность была в упадке, и моя мудрая мама постановила: «Мы должны найти дядю, потому что ребенка надо во что-то одевать...»


- Ваша мама умела убеждать...


- Она всегда добивалась своего! Когда я был маленький, поехали мы как-то в магазин игрушек. Помню, мне очень понравилась кукла. Я ее схватил и говорю: «Хочу только ее!» Мама отрезала: «Ни за что! Это ужасная кукла! Мы купим тебе хорошую куклу...» Я плакал и кричал на весь магазин, что мне нужна именно эта! Но мама все равно купила мне какого-то омерзительного гэдээровского пупса, которого назвали Катькой, Я потом вымазал его пластилином, потому что ненавидел до смерти.


Наталья Владимировна постоянно заставляла меня заниматься тем, что я терпеть не мог. Так, она настаивала, чтобы я играл на скрипке. В шесть лет мне купили для нее новый футляр, Я закрыл инструмент, а ключ выбросил в мусоропровод. С уроками музыки после этого, слава Богу, было покончено (только через два года я показал маме, как можно открыть скрипичный кофр простой булавкой).


Еще мама хотела, чтобы я занимался фигурным катанием (я уже не говорю про то, что она собиралась отдать меня в балетную школу Большого театра — тогда бы жизнь вообще была искалечена. Я бы повесился!). Фигурное катание я ненавидел! Хореография, занятия у станка... Я всю жизнь мечтал быть хоккеистом. В детстве смотрел на хоккеистов так же, как Анна Павлова в каком-то фильме смотрела в окошко на балерин. Иногда я думаю: если бы все сложилось иначе, я заканчивал бы сейчас свою профессиональную карьеру в НХЛ, был бы там «русским тормозом», но при этом счастливым человеком...


К тому же мама обожала лечить меня способами, вычитанными в журналах (в детстве я часто болел). Как-то она врачевала мою простуду, положив мне чеснок между большим и указательным пальцами — в какой-то статье говорилось, что это наикратчайший путь к выздоровлению. Но мама не дочитала статью до конца! На другой странице было написано, что чеснок следует прикладывать всего на полчаса, а не прибинтовывать его ребенку на всю ночь! В результате я заработал ожог первой степени...


Как-то мама прочитала, что свинку можно вылечить, если ребенка ничем не кормить и поить только капустным соком с хреном. Спасибо докторам — спасли...


А еще до двух лет меня не мыли — мама опять же из какого-то журнала почерпнула, что слюна животных обладает антисептическим действием, и поэтому вместо купания меня давали облизывать нашему черному терьеру Джеймсу (его назвали так в честь агента 007). Джеймс был полноправным членом семьи, хоть и кусал всех напропалую, кроме меня — я был его щенком. Как Маугли... — Отец так же активно участвовал в вашем воспитании? — Забота обо мне, то есть воспитание и образование, была прерогативой мамы. Отец старался не перечить Наталье Владимировне: все равно бесполезно.


Когда наступила пора определиться с моей учебой, у мамы созрел план отдать ребенка в английскую школу. Но ей там что-то не понравилось, кажется, у директрисы была дырка на колготках... Из чего мама сделала вывод, что обучение в этой школе мне не подходит. Поэтому меня отправили во французскую школу N 73. Замечательный такой еврейский пансион в лучших дореволюционных традициях. Директор — Юлий Михайлович Цейтлин, чудесный человек, завуч — Иосиф Ефимович Рейзис. Школа была очень хорошая, ученики даже при советской власти имели возможность каждый год выезжать во Францию.


Когда я учился, было трудно купить школьную форму. И вот перед началом учебного года мать говорит: «Надо деда искать, чтобы без очереди...» Звонит деду (бабушка тогда отдыхала на курорте, а он должен был сидеть дома), но его не застала. «Пойдем по «точкам»...» — решила мама. Начали мы с ресторана «Якорь» на Тверской. Нам повезло: дед сидел там и следил за людьми — подыскивал характеры, по его словам. Увидев нас, удивился: «Вы, — говорит, — просто как контрразведчики какие-то...» Мы посадили деда в машину и повезли в Детский мир. Он быстро купил мне форму, но, выйдя из универмага, тут же отправился в ресторан «Берлин» — подыскивать характеры уже там...


У деда всякие «штучки» были. В театре он говорил: «Прервем репетицию на 12 с половиной минут...» И исчезал. Все было точно рассчитано: чтобы дойти до рюмочной, ему требовалось пять минут, две с половиной — выпить рюмку и еще пять — чтобы вернуться назад.


Однажды дед собрался в Дом кино, который был от нас через дорогу. Ходил-ходил по комнате, придумывая предлог, чтобы улизнуть, потом говорит бабушке: «Нина! Сегодня начинается фестиваль французского кино...» Она спрашивает: «Ну и что?» — «Я должен внуку показать фильм...» Бабушка, конечно, не стала препятствовать, и мы отправились в Дом кино. Контролер на входе говорит деду: «Владимир Владимирович, вы куда внука-то привели? Ведь взрослое же кино» (шел «Репортаж о смерти» с Роми Шнайдер в главной роли). На что дед невозмутимо заметил: «Я лучше знаю, что смотреть моему внуку!..» Мне было лет семь.


Дед посадил меня в зале и ушел в буфет. Этот фильм я запомнил на всю жизнь — он был очень грустный, и я прорыдал весь сеанс.


...Помню, отец купил «копейку». Когда они с мамой приехали на дачу на новой машине, дед обрадовался: «Ну, надо бы обмыть покупку...» Открыли багажник, что-то там раскладывают, ,, А бабушке сказали, что чинят машину. Моя же задача заключалась в следующем: положить в ведро с холодной водой бутылку водки и донести это ведро от дачи до машины (мне было лет восемь). Бабушка спрашивала: «Для чего это ты ведра таскаешь?» Я отвечал: «Машину мыть...» и как ни в чем не бывало проносил водку...


Как-то на даче дедушка решил показать характер. Говорит: «Все! Уезжаю!..» Дошел до калитки — никто не реагирует. Вернулся обратно — и опять: «Все! Я уезжаю!..» Ноль внимания. А наш черный терьер Джеймс в это время сидел на крыльце. Дед снова возвращается к калитке и заявляет: «Уезжаю!..» Тут Джеймс подходит к нему, встает на задние лапы, передние кладет ему на плечи и толкает. Дед так никуда и не уехал...


Эйбоженко 6

В спектакле "Криминальное танго".

Продолжение следует...
Tags: актеры
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments