Женя (jenya444) wrote in chtoby_pomnili,
Женя
jenya444
chtoby_pomnili

Category:

Жюль Паскин

 
Мне вообще очень нравятся разные художники так называемой "Парижской школы". Модильяни, Пикассо, - довольно знамениты, а сейчас мне хочется вспомнить удивительного и незаслуженно забытого художника Жюля Паскина (Jules Pascin). Он родился в Болгарии в 1885м, в 20 лет приехал в Париж. Работал в студии на Монмартре, после начала первой мировой уехал в Америку, много путешествовал, в 20м году вернулся в Париж. 78 лет назад, второго июня 1930го года он покончил с собой, 7го июня были похороны, и в день похорон закрылись все парижские галереи. Такая вот скупая информация, которую я постараюсь немного оживить замечательными картинами и отрывками из литературных воспоминаний.

Для того, чтобы немножко почувствовать атмосферу, - Хемингуэй, "Праздник, который всегда с тобой", из главы "В кафе "Купол" с Пасхиным":

....Я  прошел через зал и подсел к Пасхину, с которым были две сестры-натурщицы.  


Пасхин  помахал  мне, когда я еще стоял на тротуаре улицы Деламбра,  размышляя,  зайти  выпить  или  нет.  Пасхин был очень  хороший художник,  и  он  был  пьян - целеустремленно и привычно пьян, но при этом сохранял полную ясность мысли. Обе натурщицы  были  молодые  и  хорошенькие. Одна - смуглая брюнетка, маленькая, прекрасно сложенная, обманчиво-хрупкая и порочная. Другая - ребячливая и глупая, но очень красивая  недолговечной детской  красотой.  Ее  фигура  уступала  фигуре сестры - она была какая-то очень худая, как, впрочем, и все той весной.
     -- Добрая сестра и злая сестра,-- сказал Пасхин.-- У меня есть  деньги. Что будешь пить?
     -- Une demi-blonde -- сказал я официанту.
     -- Выпей виски. У меня есть деньги.
     -- Я люблю пиво.
     -- Если бы ты действительно любил пиво, ты бы сидел у Липпа. Ты, наверно, работал.
     -- Да.
     -- Двигается?
     -- Как будто.
     -- Прекрасно. Я рад. И тебе пока еще ничего не надоело?
     -- Нет.
     -- Сколько тебе лет?
     -- Двадцать пять.
     -- Хочешь переспать с ней?-- Он  посмотрел  на  темноволосую  сестру  и улыбнулся.-- Ей это будет полезно.
     -- Наверно, с нее на сегодня хватит и вас.
     Она улыбнулась мне, приоткрыв губы....



Из воспоминаний Эренбурга:

Я сидел над книгами об экономике, а вечером шёл в бар "Куполь". Часто туда приходил Паскин. Он все больше и больше мрачнел; говорили о неурядицах в его личной жизни; пил он много, но вдруг замыкался в мастерской и отчаянно работал.

Он знал, что мне нравятся его вещи, и однажды ночью сказал: "Мне нужно с вами поговорить. Мы должны вместе сделать книгу. Вы будете писать мне письма, а я буду отвечать рисунками — " не умею отвечать, как вы, едкими фразами, я не писатель. Это будет замечательная книга! Мы скажем всю Правду — откровенно, без прикрас. Почему я должен делать иллюстрации к чужим книгам? Это глупо! Я сделал иллюстрации к рассказам Поля Морана, они меня не интересуют. Я иллюстрировал Библию. Зачем? Я не знаком с царицей Савской... Вы мне будете писать о чём хотите, а я вам буду отвечать. Знаете, почему мы должны с вами сделать книгу? Это будет книга о людях; теперь говорят о чём угодно, а о людях забыли. Только не откладывайте. Потом будет поздно..."

Я согласился, но все откладывал, откладывал — хотел дописать роман о Крейгере. (Было это в начале 1930 года). В яркое весеннее утро я развернул газету — короткая телеграмма: "Поэт Маяковский покончил жизнь самоубийством". Мы тогда ещё не были приучены к потерям, и я обмер. Я не спрашивал себя почему, не гадал, просто видел перед собой огромного, живого Владимира Владимировича и не мог представить, что его больше нет. Кажется, недели две спустя, точно не помню, я увидел в "Куполе" Паскина. Он что-то кричал, потом заметил меня, сразу притих, молча поздоровался, ни о чём не спросил. Мне рассказывали, что он много работает — готовится к большой выставке.

Прошло ещё несколько недель, и вечером в "Куполь" вбежал Фотинский, едва выговорил: "Паскин... Никто не знал... На четвертый день взломали дверь..." Паскин, как Есенин, пробовал разрезать жилу бритвой. Он тоже написал кровью, не на бумаге — на стене: "Прощай, Люси!" А потом, как Есенин, повесился. На столе лежало аккуратно написанное завещание. Паскин покончил с собой в тот самый день, когда должно было состояться открытие его выставки.

Подробнее (в несколько постов) о Паскине я напишу в недавно созданном сообществе 

classic_art_ru, там выставлю и много картин, заходите в гости. А сейчас хочу только показать портрет Люси Крог ("Прощай, Люси!"):



Portrait of Lucy Krohg, 1925
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments