Sólo amor y polvo enamorado (gallinn) wrote in chtoby_pomnili,
Sólo amor y polvo enamorado
gallinn
chtoby_pomnili

Categories:

Manzanita / Мансанита, 07.02.1956 - 06.12.2004


Часть первая, информационная.

Испанский гитарист фламенко и композитор José Manuel Ortega Heredia (Хосе Мануэль Ортега Эредиа), больше известный как Manzanita (Мансанита), был одним из тех цыган, что, экспериментируя с разными ритмами - румба, поп, "чистое" фламенко, владея в совершенстве мастерством игры, навсегда вписали свои имена в историю канте и стали предтечами появления так называемого "нового фламенко", "flamenco nuevo".
Пик его известности пришелся на конец 70-х - начало 80-х годов, когда его стиль игры стал буквально образцом для подражания, а мастерство достигло совершенства. Его характерный хрипловатый голос и своеобразная манера игры затронули глубинные струны душ ценителей фламенко и заставили их трепетать.

Хосе Ортега Эредиа родился 7 февраля 1956 года в Мадриде, в семье этнических цыган андалусского происхождения. С раннего детства его жизнь была наполнена ритмами фламенко, ведь его отцом был кантаор и байладор Рафаэль Ортега Гарсиа, а матерью - байладора Тринидад Эредиа Хименес, сестра знаменитого Маноло Караколя (Manolo Caracol).
В 1965 году, в возрасте 9 лет, Хосе начал играть на гитаре и выступать в мадридских таблаос, где выступали его родители. Сначала - в "El Zambra", где он познакомился с Энрике Моренте. С 11 лет Хосе аккомпанировал знаменитому кантаору, сопровождая его в мировых турне.
В следующие годы он участвовал в проектах таких артистов, как Camaron de la Isla, Carmen Sevilla, Torrebermeja. Постепенно с позиций аккомпанирующего гитариста он перемещался на место солиста-токаора (гитариста), а затем и кантаора. Его стали определять как истинно цыганского артиста, "цыгана с головы до пят".
Псевдоним "Manzanita" он взял потому, что, когда он начинал петь, то сильно краснел, особенно если замечал, что взгляды слушателей устремлены на него.

В 1974 году, во время турне по Мексике с Энрике Моренте, совпавшим с гастролями братьев Амадора и Мигеля Лосадо и Альфонсо Габарре, четверка встретилась и решила основать собственную группу, "Los Chorbos". Коллектив играл фламенко так называемого "нового стиля", "звук Каньо Рото" (sonido Caño Roto) - по названию квартала Карабанчеля, где жили все четверо музыкантов, решившие "привнести в румбу жар фламенко".
В том же году вышел их первый альбом "Sonido Cañorroto".
Три года спустя Мансанита начинает сольную карьеру и выпускает несколько альбомов как композитор и исполнитель (токаор и кантаор). Среди этих альбомов Poco ruido y mucho duende и, в 1980 году, Espíritu sin nombre.
Он оседает в Барселоне, его карьера идет несколько на спад, хотя его гитара востребована в ансамблях с такими музыкантами, как контрабасист Дэйв Томас, румберо Гато Перес, кантаоры Марина Перес, Раймундо Амадор и прочими.

В 1981 году Мансанита женится и выпускает свой третий альбом, "Talco y bronce". Два его сингла с такими песнями, как "Ramito de violetas" и "Por tu ausencia", выходят тиражом свыше полумиллиона экземпляров. Следуют такие записи, как "Cuando la noche te envuelve" (1982), "La quiero a morir" (1983), "Mal de amores" (1984) y "Echando sentencia" (1986), в которой он использует звучание индийских и арабских инструментов.
Затем Мансанита замолкает и довольно долгое время поет только в помещении Евангелистской церкви, в которой находит духовную опору. В 1988 году выходит диск "En voz baja a las rosas" на тексты Гонгоры, Гарсиа Лорки и Хуаны Инес де ла Крус, а в 1993-м - "Quédate con Cristo", в котором Мансанита выражает свое религиозное чувство. В 1995 году Карлос Саура приглашает его в свой фильм "Flamenco", в финале которого Мансанита совместно с ансамблем Ketama исполняет песню на текст "Сомнамбулического романса" Гарсиа Лорки "Verde que te quiero verde".
В 1998 году продюсер Мансаниты Пако Ортега начинает подбирать композиции для альбома "лучшего", придумав ему название по названию хита "Por tu ausencia".

Мансанита, как и Пако де Лусия, Мануэль Монтойя и некоторые другие, стали основателями стиля "nuevo flamenco", в котором органично сплавлены разные музыкальные жанры - "чистое" фламенко и "поп", мелодии, близкие по звучанию итальянской, португальской мелодике, песни "в стиле фламенко" таких авторов, как Ришар Коччиант и Лучио Баттисти. В альбоме 2002 года "Gitano cubano" звучат соны, болеро и гуарачас, в последнем альбоме 2004 года, "La cucharita", музыкант интерпретирует темы Роберто Карлоса, Рубена Бладеса и Боба Марли.

Мансанита умер в ночь с 5 на 6 декабря 2004 года от внезапной остановки сердца в возрасте 48 лет в своем доме в Alhaurín de la Torre (провинция Малага, Андалусия). Бригада "скорой помощи", приехавшая практически моментально после вызова соседей, ничего не смогла сделать. Певец был похоронен на местном кладбище на следующий день, 7 декабря. В последний путь его провожали более тысячи человек - родные, друзья и поклонники его творчества со всей Андалусии.
Артист принимал активное участие в жизни поселка, в котором провел последние годы, помогал его жителям, особенно тем, у кого были проблемы с наркотиками, организовал несколько акций протеста против употребления и распространения наркотиков, участвовал в этих акциях сам.

отсюда
О Мансаните в Википедии (испанской)

Молодые годы (песня "Un ramito de violetas", "Букетик фиалок"):

Из поздних записей, "La quiero a morir":

Видеозаписи выступлений Мансаниты, собранные на одной страничке
Скачать альбом Manzanita - 77 Мб
Сегодняшний номер "El País" со статьей о музыканте
Купить альбомы Manzanita

Часть вторая, сомнамбулическая.

Раз уж люди так подпадают под власть этого текста, значит, все мы в чем-то "hijos de la Luna"...

ROMANCE SONAMBULO

A Gloria Giner
y a Fernando de los Ríos


Verde que te quiero verde.
Verde viento. Verdes ramas.
El barco sobre la mar
y el caballo en la montaña.

Con la sombra en la cintura
ella sueña en su baranda
verde carne, pelo verde,
con ojos de fría plata.
Verde que te quiero verde.
Bajo la luna gitana,
las cosas la están mirando
y ella no puede mirarlas.

Verde que te quiero verde.
Grandes estrellas de escarcha,
vienen con el pez de sombra
que abre el camino del alba.
La higuera frota su viento
con la lija de sus ramas,
y el monte, gato garduño,
eriza sus pitas agrias.
¿Pero quién vendrá? ¿Y por dónde...?
Ella sigue en su baranda,
verde carne, pelo verde,
soñando en la mar amarga.

Compadre, quiero cambiar
mi caballo por su casa,
mi montura por su espejo,
mi cuchillo por su manta.
Compadre, vengo sangrando
desde los puertos de Cabra.
Si yo pudiera, mocito,
este trato se cerraba.
Pero yo ya no soy yo,
ni mi casa es ya mi casa.
Compadre, quiero morir
decentemente en mi cama.
De acero, si puede ser,
con las sábanas de holanda.
¿ No veis la herida que tengo
desde el pecho a la garganta?
Trescientas rosas morenas
lleva tu pechera blanca.
Tu sangre rezuma y huele
alrededor de tu faja.
Pero yo ya no soy yo.
Ni mi casa es ya mi casa.
Dejadme subir al menos
hasta las altas barandas,
¡Dejadme subir!, dejadme
hasta las altas barandas.
Barandales de la luna
por donde retumba el agua.

Ya suben los dos compadres
hacia las altas barandas.
Dejando un rastro de sangre.
Dejando un rastro de lágrimas.
Temblaban en los tejados
farolillos de hojalata.
Mil panderos de cristal,
herían la madrugada.

Verde que te quiero verde,
verde viento, verdes ramas.
Los dos compadres subieron.
El largo viento dejaba
en la boca un raro gusto
de hiel, de menta y de albahaca.
¡Compadre! ¿Dónde está, dime?
¿Dónde está tu niña amarga?
¡Cuántas veces te esperó!
¡Cuántas veces te esperara,
cara fresca, negro pelo,
en esta verde baranda!

Sobre el rostro del aljibe,
se mecía la gitana.
Verde carne, pelo verde,
con ojos de fría plata.
Un carámbano de luna
la sostiene sobre el agua.
La noche se puso íntima
como una pequeña plaza.
Guardias civiles borrachos
en la puerta golpeaban.
Verde que te quiero verde.
Verde viento. Verdes ramas.
El barco sobre la mar.
Y el caballo en la montaña.

Federico García Lorca

СОМНАМБУЛИЧЕСКИЙ РОМАНС

Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
Далекий парусник в море,
далекий конь в перелеске.
Ночами, по грудь в тумане,
она у перил сидела —
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зеленый.
Лишь месяц цыганский выйдет,
весь мир с нее глаз не сводит —
и только она не видит.

Любовь моя, цвет зеленый.
Смолистая тень густеет.
Серебряный иней звездный
дорогу рассвету стелет.
Смоковница чистит ветер
наждачной своей листвою.
Гора одичалой кошкой
встает, ощетиня хвою.
Но кто придет? И откуда?
Навеки все опустело —
и снится горькое море
ее зеленому телу.

— Земляк, я отдать согласен
коня за ее изголовье,
за зеркало нож с насечкой
и сбрую за эту кровлю.
Земляк, я из дальней Кабры
иду, истекая кровью.
— Будь воля на то моя,
была бы и речь недолгой.
Да я-то уже не я,
и дом мой уже не дом мой.
— Земляк, подостойней встретить
хотел бы я час мой смертный —
на простынях голландских
и на кровати медной.
Не видишь ты эту рану
от горла и до ключицы?
— Все кровью пропахло, парень,
и кровью твоей сочится,
а грудь твоя в темных розах
и смертной полна истомой.
Но я-то уже не я,
и дом мой уже не дом мой.
— Так дай хотя бы подняться
к высоким этим перилам!
О дайте, дайте подняться
к зеленым этим перилам,
к перилам лунного света
над гулом моря унылым!

И поднялись они оба
к этим перилам зеленым.
И след остался кровавый.
И был от слез он соленым.
Фонарики тусклой жестью
блестели в рассветной рани.
И сотней стеклянных бубнов
был утренний сон изранен.

Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
И вот уже два цыгана
стоят у перил железных.
Полынью, мятой и желчью
дохнуло с дальнего кряжа.
— Где же, земляк, она,— где же
горькая девушка наша?
Столько ночей дожидалась!
Столько ночей серебрило
темные косы, и тело,
и ледяные перила!

С зеленого дна бассейна,
качаясь, она глядела —
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Баюкала зыбь цыганку,
и льдинка луны блестела.

И ночь была задушевной,
как тихий двор голубиный,
когда патруль полупьяный
вбежал, сорвав карабины...

Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
Далекий парусник в море,
далекий конь в перелеске.
перевод А. Гелескула

СОМНАМБУЛИЧЕСКИЙ РОМАНС

Люблю тебя в зелень одетой.
И ветер зелен. И листья.
Корабль на зеленом море,
и конь на горе лесистой.
До пояса в темноте,
мечтает она у ограды,
и зелены волосы, тело,
глаза серебра прохладней.

Люблю тебя в зелень одетой.
Цыганский месяц тревожен.
Глядят на нее предметы,
она их видеть не может.
Люблю тебя в зелень одетой.
Как звезды, иней сияет,
как рыба — потемки скользки,
дорогу заре открывая.
Смоковница трется о ветер,
как лапой, веткой шершавой,
гора — дикобраз огромный —
щетинится каждой агавой.
Но кто же придет? И откуда?.
Она все стоит у забора,
и зелены волосы, тело,
и видит горькое море.
«Сосед, на ее каморку
коня своего я сменял бы,
на зеркало — сбрую с седлом,
мой нож — на ее одеяло.
Сосед, я пришел весь в крови
из Кабры, с гор, с перевала».
«Будь воля моя, паренек,
давно состоялась бы мена.
Но я-то уже не я,
и не мои эти стены».
«Сосед, я хочу умереть
в своей крсшати, как должно:
на прутьях стальных, с простынями
голландскими, если можно.
Ты разве не видишь, что рана
раскрыла мне грудь до горла?»
«На белой груди твоей
три сотни розанов черных.
Сочится и пахнет кровь,
кушак твой весь в красной пене.
Но я-то уже не я,
и не мои эти стены».
«Так дай мне, по крайней мере,
подняться к высокой ограде!
О, дайте, дайте подняться
к зеленой лунной ограде!
За нею вода грохочет,
там воду всегда лихорадит».
И вот к высокой ограде
подходят оба соседа.
И кровь по следу сочится.
И льются слезы по следу,
Фонарики жестяные
на черепицах мерцали,
и ранили раннее утро
хрустальные бубны печали.

Люблю тебя в зелень одетой.
И ветер зелен. И листья.
И вот добрались соседи.
А ветер с горы лесистой
во рту оставляет привкус
полыни и ягоды волчьей.
«Сосед! Но где ж гвоя дочка,
что горше мяты и желчи?
Я ждал ее столько раз!
Я ждал, и касалась прохлада
лица и черных волос
у этой зеленой ограды».

Покачивалась цыганка
в бассейне на водной глади.
Зеленые волосы, тело,
глаза- серебра прохладней.
И лунная льдинка ее
поддерживает над волнами.

А ночь уютна, как площадь,
зажатая между домами.
Гвардейцы гражданские спьяна
стучали в дверь кулаками.
Люблю тебя в зелень одетой.
И ветер зелен. И листья.
Корабль на зеленом море,
и конь на горе лесистой.
перевод О.Савича (1960)
Manzanita y Ketama, de "Flamenco" de Carlos Saura:

Те же Manzanita y Ketama - аудиоверсия "Romance Sonambulo"

Ну, и еще здесь:
http://gallinn.livejournal.com/135776.html - часть 4.
Subscribe

  • Павел Егорович Щербов

    Карикатурист Павел Егорович Щербов был очень популярен в конце XIX – начале XX века. Родился в семье крупного петербургского чиновника.…

  • ГОРСКАЯ Алла Александровна (часть 2)

    Мечты об украинском мурализме Линия партии все сильнее отклонялась от решений ХХ съезда. А в творческих союзах усиливался раскол между…

  • ГОРСКАЯ Алла Александровна (часть 1)

    Художник, правозащитник, общественный деятель Детство. Родители. Отец Аллы Горской Александр Валентинович принадлежал к влиятельной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments