Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

ШУБАРИН Владимир Александрович (часть 1)


Шубарин 12

Заслуженный артист РСФСР.

 
Шубарин 13

Его называли человек-пружина, летающий мальчик, и никак не могли придумать название жанра, в котором работал Владимир Шубарин - оригинальный танец, эстрадный, джазовый…

 

Популярность его в 60-70-е годы была фантастической, любовь зрителей - огромной, а судьба на эстраде складывалась трудно. Это танцевал он с необыкновенной легкостью, прыгал высоко, летал по сцене, вертелся юлой, виртуозно бил чечетку, а вот завоевывал право быть единственным в стране джазовым танцором действительно трудно.

 

 

Родился 23 декабря 1934 года в Новокузнецке.


Владимир с детства участвовал в художественной самодеятельности, учился народным танцам, основам степа, приобщался к джазовой музыке, ставшей его пожизненным увлечением.

 

Успехи Владимира Шубарина были настолько значительны, что в 1951 он принят в танцевальную группу хора им. Пятницкого (балетмейстер Т. Устинова), где вскоре стал солистом. С 1954 Владимир Шубарин проходит военную службу в армейских ансамблях. Осваивая технику русских и военных плясок, Владимир Шубарин изучает и классический танец, занимается у педагога Г. Фарманянца и посещает экспериментальный класс Московского хореографического училища (педагог А. Руденко). Во время зарубежных гастролей Краснознаменного ансамбля песни и пляски Владимир Шубарин знакомится с танцем модерн (у Хосе Лимона) и джазовым танцем.


Широкое знание различных танцевальных стилей позволило Шубарину создавать эстрадные номера, вырабатывая свой стиль исполнения, основанный на сложнейшей и разнообразной танцевальной технике (в том числе — исполнения туров, пируэтов, прыжков). Владимир в особо непринужденной манере держался на эстраде в образе простого, обаятельного парня. В 1962 Владимир Шубарин переходит в Хореографическую мастерскую Москонцерта, но еще раньше получает известность его номер «Полет космонавта» (на музыку советских песен), исполненный в день полета Гагарина в космос (1961). Постоянно обращаясь к джазовой музыке, он стремится выразить ее мелодическую и ритмическую сущность хореографическим языком с элементами классического и народного танца (негритянского, испанского, народов нашей страны) в сочетании с динамикой спортивных движений и пантомимы. На основе такого пластического синтеза создан номер на музыку Лундстрема — «Экспромт» (1962), заложивший основу будущей программы Владимира Шубарина — «Танцы в современных ритмах» (окончательно сложилась к 1967-1969). В нее вошли номера: «Уличный танцор» (муз. Д. Гершвина), «Русская вариация» (муз. С. Савари), «Красный дьяволенок» (на музыку советских песен), танцевально-пантомимный этюд «Борьба» (муз. А. Хиркли).

Шубарин 1


В некоторых номерах Владимир Шубарин развивал движения бытовых танцев (чарльстона, твиста, летки-енки и др.), придавая им законченность формы и стиля, превращая в явление искусства. В 1977 организовал свой первый коллектив (просуществовал до 1980). Основная работа этого периода— сюита «Карнавал на одного» (муз. Д. Ласта). В 1984 — второй коллектив «Танцевальная машина» (распавшийся в 1989). Оба они, в особенности второй, выполняли функцию антуража Владимира Шубарина. В это время он ставит номера: «Композиция» (муз. М. Фергюссона), «Такое настроение» (муз. Д. Ласта), «Скачущий джип» (муз. Д.Эллингтона).

 

Обладая поставленным от природы голосом, Владимир Шубарин пел всегда, а с конца 60-х годов - профессионально, аккомпанируя себе на гитаре, сочиняя слова и музыку песен. Им записаны три альбома («Неожиданный поворот», 1987; «Сидячий образ жизни», 1988; «Мое открытие Италии», 1990).

 

Пел то, что в те времена петь было нельзя. Хотя бы вот это:

 

- Мы по мелочи щипали,
А они гребли ковшом,
Да ещё увещевали
Воровать нехорошо.


"Они" - тонкий намёк на руководителей государства.


Или вот это:

 

- Я беззащитен с поднятым ружьём.


- На кого это вы ружьишко подняли, гражданин Шубарин? - допытывались у него шибко любопытные "компетентные органы".

Шубарин 4


Один из альбомов Шубарина называется "Сидячий образ жизни". "Сидячий" - имеется в виду, конечно же, не малоподвижный, а пребывание за колючей проволокой. В одной из песен с этого альбома есть такие строчки:

 

- Гоп со смыком - это буду я.
Граждане, послушайте меня.
Расскажу я вам, граждане,
Как однажды в Магадане
Не допелась песенка моя.
Сколько дали, столько отсидел.
На лесоповале попотел...

 

Шубарин побывал на гастролях почти в 40 странах. Сам он свой танцевальный стиль  определял как свинг, разновидность джаза и степ.


Степ у нас часто отождествляют с чечёткой. Стили эти похожи, но есть и разница: во время исполнения чечётки не ударяют каблуком и нога после удара довольно высоко отскакивает от пола, тогда как при исполнении степа нога чаще всего находится у самого пола и во время удара работают ступня и каблук. Чечётка более примитивна по извлечению звука и ритмическим рисункам.


Вот как Владимир Шубарин вспоминает своё участие в фильме "Женщина, которая поёт", в котором главную роль исполняла Алла Пугачёва:


   - Я в этом фильме был постановщиком танцев. В этой картине есть эпизод, когда Аллу Борисовну балетная группа берёт в кольцо, а я как солист этой группы должен был вокруг неё протанцевать. Взяли известную песню 40-годов "О любви не говори". Мы с аранжировщиком задумали её сделать в свинге, в джазовом напряжении, а всё тянула на такой попсовый рок. Музыканты расстроились. Они хотели свинговать, а тут нужно играть по-другому. И вот я как-раз пришёл на запись, когда она должна была накладывать голос на ритм-группу, а потом к ней должны были наложить медь и всё остальное. Я вижу: ругаются. "Что тут у вас происходит?" - спросил я. "Да вот, никак не сговоримся", - отвечает А.Б. "Давай мы сейчас с тобой споём, и всё встанет на свои места,"- предложил я. "А ты что, поёшь что-ли?"- удивилась Пугачёва. Я и слов-то почти не знал. Мне написали слова, распределили, кто что должен петь. Ей дали два уха, мне - одно. Она не слышала, что я пою. В первом дубле А.Б. ошиблась в слове. Дали дубль-два. После того, как его спели, говорят: "Готово". Обычно пишут по десятку дублей. Звукорежиссёр мне говорит: "Прекрасно! У тебя такая плотная середина, а где верха микстовые, там ты улетел выше её." Микст - это такой крытый фальцет, признак академического голоса. Некоторые иногда говорят, что они поют микстом, хотя на самом деле они поют крепким фальцетом. Микст - это такая стенобитная нота. В общем, у меня такой диапазон получился в три октавы. Алла Пугачёва, прослушав дубль, от восторга захлопала в ладоши. Дубль пошёл в фильм.Более того. В канун "Олимпиады-80" на Запад пошёл рекламный ролик о Советском Союзе, в который был включён этот наш дуэт с А.Пугачёвой, представляющий советскую эстраду.

Шубарин 9


Владимир Шубарин вместе с Владимиром Высоцким снялся в фильме "Опасные гастроли". Под руководством В.Шубарина даже училась танцевать певица Наталья Сенчукова.

 

В последние годы Владимир Шубарин на эстраде часто исполняет сложный номер «Стаккато», сочетая степ с игрой на ударных инструментах.

 

Свои мемуары "Танцы с барьерами" известный эстрадный танцор Владимир Шубарин передал в издательство незадолго до своей внезапной кончины в 2002 году. Работу над рукописью завершала его жена, верный друг и замечательная актриса Галина Шубарина. Она постаралась максимально сохранить его особый стиль повествования и личную интонацию. В книге прослеживается весь путь талантливого паренька из далекой Сибири, отправившегося в 16 лет в самостоятельное плавание по жизни.


Известнейший эстрадный танцор, заслуженный артист России Владимир Шубарин скончался от обширного инфаркта в реанимационной машине, когда его везли в институт Склифосовского с подмосковной дачи 16 апреля 2002 года.

Шубарин 6

 

Похоронен на Востряковском кладбище в Москве.

 

 Шубарин 5


25 декабря 1934 года – 17 апреля 2002 года

 

Из мемуаров Владимира Шубарина

Шубарин 16

 

Луи Армстронг

 

Если бы в Сибири в послевоенные годы мне кто-нибудь сказал, что я встречусь с этим великим джазменом, о котором я с упоением читал в журнале "Америка", а тем более что я с ним сыграю в составе его оркестра "Hello, Dolly!", я бы этому предсказателю сказал: "Дурак ты, колдун, и шутки у тебя такие же". Но...

 

Случилось это в феврале 1961 года. Я по-прежнему работал в Краснознаменном ансамбле. Восемнадцать солистов во главе с художественным руководителем Александровым полетели в Ниццу, на вручение "Золотого диска" французской фирмы "Шансон дю Монд" (Песни мира). Ницца - та же Ялта, но рангом повыше. Весь город опутан мелодиями лауреатов. Каждое имя - легенда: Рэй Конифф, Луи Армстронг, Лос Платерс, Нат Кинг Колл.

 

В первый же свободный вечер мы пошли на концерт Армстронга и его оркестра. Старинный, средних размеров театр с партером, ложами, амфитеатром, балконом - все, как положено, плюс служащие - спокойные и вежливые. Зал к нашему приходу был уже заполнен, в партере традиционная "бриллиантово-меховая" (в смысле - в бриллиантах и мехах) публика. Но только в партере. Внезапно на угол сцены присел некий фанат, у которого голова была наполовину выбритой, и на оголенном пространстве красовалось: "Армстронг". Служащий попросил его удалиться, на что фанат отреагировал следующим образом: указательным пальцем показал на свою "надпись". Служащий кивнул и показал пальцем на свой висок - пристрелю, мол. Под доброжелательный смех зрителей фанат удалился.

Концерт был, скажу я вам, фантастический! Для каждого музыканта (их, вместе с Армстронгом, выступало семеро) был сделан отдельный номер. Полностью продуманный, мастерски исполненный - просто по системе Станиславского, всякий раз с неожиданной сюжетной концовкой. Но это драматическая часть, а играли они еще лучше.

 

Вот примеры.

 

Кларнетист - человек в возрасте, седоватый, толстенький. Дошел до коды и вдруг сфальшивил. Армстронг глянул на него, рассмеялся. Кларнетист повторил коду и опять "не попал"! Армстронг полусерьезно посмотрел на него и дал выход на коду через пассаж на трубе. Кларнетист в третий раз приблизился к финальной ноте и... взял ее! Аплодисменты зала и лично Армстронга (нота продолжала тянуться), аплодисменты стали нарастать (нота все тянулась), Армстронг делано удивился, и вдруг нота прыгнула на октаву вверх! Овация! Не прекращая тянуть эту свистящую ноту, толстяк пошел вдоль рампы таким пластическим ходом с одной ноги через волну в корпусе, что публика просто захлебнулась от восторга! (Я запомнил этот ход, и он долго в моих записках значился как "ход кларнетиста". Позже, когда я в Москве рассказывал нашим джазменам об этом умопомрачительном дыхании, они уже знали его фокус - оказывается, выдувая воздух, можно было его одновременно и втягивать.)

 

Все музыканты у Армстронга были разноцветными. Кларнетист белый, ударник - из Азии. К тому моменту я уже кое-что смыслил в "барабанном" деле, но то, что я услышал в исполнении этого вьетнамца, не слышал даже на пластинках. Оказалось, китайцы и вьетнамцы палочками не только принимают пищу, но и играют, причем делают это виртуозно.

 

Басист - невозмутимый человек европейской наружности, вначале играл достаточно нудно. Видимо, у него было не то настроение, но постепенно он стал разогреваться. Его длиннющие пальцы начали прыгать один через другой, не сбивая с толку остальные. И в какой-то момент вдруг он начал вытворять такие чудеса на 32 долях!

 

Тромбонист, молодой негр, оказался не то акробатом, не то танцором. Он, очень гибкий и стройный, на последней ноте лег на спину, но как! Он ложился медленно и коснулся спиной и коленями одновременно. Для этого нужно было иметь в совершенстве развитый и постоянно тренированный связочно-мышечный аппарат. Я подметил этот трюк и впоследствии его использовал...

 

Соло пианиста - тоже негра, только этот был толстеньким и пожилым. Он сразу начал с импровизации. Мягко, если не сказать грустно, но задушевно. Здесь как раз подходит знаменитое высказывание: "Что такое блюз? Блюз - это когда хорошему человеку плохо". Через несколько тактов наш пианист сказал: "Господи, какое у него туше... Ему бы Шопена играть!" И тут, как по заказу, прозвучал отрывок из Шопена. Зал отреагировал, пианист завелся, и началось! Он с обаятельной улыбкой повернулся корпусом и лицом к залу и начал мимически разговаривать, спрашивать, отвечать, не обращая внимания на свои сумасшедшие руки, будто чужие, с пальцами, взятыми у кого-то напрокат. Двуликий Янус - одна часть у рояля, другая буквально в зале. Браво!

 

Ну и наконец, сам Армстронг!.. Я настолько слился с тем, что и как он делал, что на какой-то миг мне почудилось, будто все это создал он: придумал трубу, придумал джаз, и все зрители только для того и родились, чтобы вот в этот момент увидеть и услышать то, что он играл. Даже его белый платок, обычный белый платок, производил впечатление гениального изобретения. Закончилось все карнавальным финалом с шарами, серпантином и стрельбой.

 

Я пошел к служебному выходу, надеясь протиснуться сквозь ряды фанатов и поклонников к гиганту джазовой мысли. Но, к моему изумлению, не увидел никого. Ни одного человека! Вышел "гигант" (маленького роста). В кепке, длинном клетчатом пальто. Равнодушно окинул взором пустую улицу, поправил под мышкой трубу и ушел. Меня как будто ударили пыльным мешком по голове. Как так? Никто не захотел с ним общаться?! Кто-то потом объяснил мне: мертвый сезон, публика не та.

 

Через день-два состоялся сборный концерт, выступали все лауреаты (и мы в том числе). После нашего солдатского перепляса шел Армстронг со своими. Я солировал на прыжках. И каждый раз я заканчивал у той кулисы, где впереди музыкантов стоял Армстронг. Он с хохотом хватал меня "в охапку", поднимал и кричал: "Рашн солджэр!" (русский солдат). И так два раза. После танца я ему по-французски намекнул, что был на их концерте, что в восторге, что с детства в джазе, что... А он: "Гуд, гуд, рашн солджэр". Но когда понял, о чем я ему говорил, удивился: "А что такое русский джаз?" На этот вопрос Армстронга я ответил четырехтактным скетом, во время которого он вдруг стал серьезным, а к концу очень артистично выкатил глаза на лоб, радостно расхохотался и хлопнул меня по плечу. Все это заняло буквально десять секунд, и я убежал на поклон. Посмотреть последовавшее выступление Армстронга я не смог, так как нас увезли на какую-то экскурсию, о чем я очень сожалел.

 

Карнавал продолжался. Хозяйка отеля "Негреско" устроила прием в нашу честь - сухое вино, легкая закуска, живая музыка, - небольшой оркестр играл прямо в зале, негромкие беседы. С нами за столом сидели посол СССР во Франции Виноградов и кое-кто из работников посольства. И вот кто-то из них подошел к хозяйке и спросил: "Мадам, а не желаете ли вы станцевать с кем-нибудь из русских танцоров?" Она радостно закивала головой. Наши же несколько замялись. Но я-то не из тех, кто боится, и посему пошел прямо к мадам - миловидной, стройной женщине средних лет. Заговорил по-французски: "Если вы не против, я с вами станцую". - "О! Вы говорите по-французски! Что будем танцевать?" - "Если возможно, ча-ча-ча". - "С удовольствием!" После танца я, как положено, проводил даму, вернулся за стол и что же увидел? Ни одной улыбки, никакой реакции. Ни от кого. Оказалось, предложил "не тот" танец. Конечно, надо было с француженкой танцевать вальс или танго. Что уж там, лучше сразу "Барыню". А мадам, к слову, вела себя очень вежливо - всем подарила по три флакончика "Шанель № 5".

 

Буквально через полчаса после ча-ча-ча мне захотелось постучать на барабанах. Музыканты из оркестра разрешили, я минут пять поиграл и сел на место. Вновь та же реакция: "Не выпячивайся!" И тут я разозлился.

 

На следующий день я пренебрег всеми правилами поведения советского артиста за рубежом и пошел вечером в гости к музыкантам. Они меня встретили как старого знакомого, предложили вина. Я, в великолепном настроении, опять уселся за ударную установку, чуть-чуть постучал, и вдруг... Послышался какой-то шум у главного входа, все засуетились, и... на сцену вышел Армстронг! Не замечая меня, он отсчитал традиционные "раз, два, три, четыре" (по-английски, конечно), я дал вступление на ударных и началась "Hello, Dolly". Армстронг улыбнулся, вытащил из футляра свою трубу и заиграл. Темп был быстрый, а я уже давно всерьез не барабанил, и моя левая нога стала несколько оттягивать темп. Армстронг, не прекращая играть, покосился на "ударника", увидел меня, отставил трубу и своим легендарным хриплым голосом почти выкрикнул: "Рашн солджэр?!" Он почти силком вытащил меня из-за установки, взял в охапку и тряхнул пару раз. Под общие аплодисменты он что-то весело сказал и хлопнул меня по спине. Я боялся, что история может получить огласку, поэтому быстренько поблагодарил музыкантов и тихонько удалился. На следующий день наши пытались выведать у меня, где я был вечером. "Гулял", - отвечал я. Они так и не узнали, что это был один из счастливейших вечеров моей жизни.

 

В аэропорту Орли нас провожал директор фирмы "Песни мира". "Приезжайте еще!" - крикнул он. Я ничего не ответил. Я как будто чувствовал, что это моя последняя поездка в капстрану. И не ошибся - почти тридцать лет я был невыездным. Страны социалистического лагеря не в счет - проволока у нашего лагеря была общей.

 

Экспромт у Лундстрема

 

Во время одного из выступлений в Ленинграде меня разыскал Михаил Ильич Цын, директор знаменитого джаз-оркестра под управлением Олега Лундстрема. "Не согласились бы вы станцевать оркестровую пьесу "Экспромт"? - спросил он. - Это сложная джазовая пьеса с 13-тактовым квадратом. Но я видел ваш номер и уверен, что вы справитесь". Я, естественно, с восторгом согласился, получил катушечную кассету и, вернувшись в Москву, взялся за это (ух, какое интересное!) дело. Оркестр Лундстрема снимался в Ленинграде в музыкальном фильме "Когда песня не кончается". Пьеса "Экспромт", по мнению режиссера Романа Тихомирова, была не зрелищной - сложную музыку никакими прыжками кинокамеры по инструментам не донести до массового зрителя. (А немассового у нас тогда будто не существовало.) Вот тут Цын и предложил "смотрибельный" вариант. Подготовка номера "Экспромт" в точности соответствовала названию - я получил кассету, сел в поезд (до Москвы), прослушал несколько раз пьесу, высчитал квадраты, поставил начало и концовку каждого квадрата, отдавая середину на импровизацию; через два дня прилетел в Ленинград, где меня встретил Тихомиров и тут же отвез в студию прямо на площадку. Я надел свой черный фрак, белую сорочку с бабочкой, станцевал три-четыре дубля, расписался в ведомости и улетел в Москву. Номер в фильм... не прошел. Причина - "все черное". Кто-то не продумал цветовую гамму. Получилось так, что я, одетый в черный фрак, танцевал на фоне огромного черного задника. В воздухе мелькала только голова (я блондин), окаймленная белым воротничком, да кисти рук с белыми манжетами. В общем, не получилось. Поохали, поплакали и кинули ленту в корзину. Жаль, но в компенсацию я получил приглашение от Олега Леонидовича работать в его оркестре на постоянной основе. "Я с женой", - поставил я единственное условие. "Пожалуйста" - сказал он. "А она с партнером", - добавил я. "Пожалуйста", - сказал он. "А тещу вы не хотите взять с собой?" - шутливо поинтересовался Цын. С оркестром Лундстрема мы сотрудничали три года, правда, не постоянно, а периодически. Но это была очень элегантная работа. Представьте: облачившись во фрак, танцевать джаз! Это вам не парень в косоворотке или прыгун в солдатских сапогах, это уровень! В первой же поездке (по Кавказу) пришлось поднапрячься, чтобы заработать успех, а он был просто необходим как мне, так и директору Цыну, который очень внимательно следил за тем, чтобы вставные номера (в основном певцы) шли с успехом. В обычных концертных залах все было в порядке - я мог танцевать сколько угодно долго. Цын уходил после концертов довольный. И вот концерт в Тбилиси во Дворце спорта. Я станцевал "Экспромт", получил хорошие аплодисменты и, так как кулис не было, ушел за оркестр, чтобы переобуться в степовые туфли, а это требует определенного времени. Конферансье Б.Алов долго ждал меня с протянутой рукой, и за это время зал смолк. Алов было начал объявлять следующий номер, как тут нахально вышел нерастерявшийся я, и тут дирижер А.Котяков, оркестр и я, можно сказать, "врезали" чарльстон-чечетку. А этот чарльстон был мною поставлен так, что я под музыку уходил степом со сцены и так же возвращался. Под скандирование (правда, что они скандировали, я не разобрал) я станцевал ча-ча-ча со степом, и думал, что на этом моя миссия выполнена и я могу уйти. Но кавказцы требовали еще. И тут я выдал запрещенный твист. Что творилось! Зал орал, галдел, свистел. Видимо, я разбудил исторически заложенный в них дух чего-то там, не знаю. Протеста, что ли. То же самое повторилось в Польше, в Конгресс-зале. После твиста, точно так же запрещенного в Польше, как и у нас, поляки вскакивали и вертели в воздухе пиджаками, кричали, свистели, а один сказал мне: "У меня были слезы на глазах. Мы так затурканы всевозможными запретами, что от глотка свежего воздуха просто не выдержали нервы". Это у них запреты! Им бы пожить годок у нас... "Так, говоришь, прослезился?" - сказал я своему новому знакомому. Он и его компания пригласили меня в гости к кому-то из них. Кофе, коньячок, болтовня о джазе... Вдруг они пошептались между собой по-польски и один из них спросил: "А как пан относится к слову свобода?" Я: "А что это такое?" Типа отбрил. Но отбрил по-доброму, они не обиделись. А потом признались: "Мы впервые встретили такого контактного, открытого русского". В рецензии на концерт оркестра Лундстрема ведущий джазовый критик Варшавы отметил: "Однако главным козырем программы были танцоры. (Работали еще Эммануил Мигиров и Владимир Хворостов - шуточные танцы в народно-эстрадном стиле.) Когда на сцену вышел В.Шубарин, публика была наэлектризована феноменальной техникой и элегантностью этого артиста. Учитывая, что он является также постановщиком всех своих номеров, его можно назвать доскональным джазовым танцовщиком. В связи со всем вышесказанным, я отдал бы премию года именно ему".

 

Последняя моя поездка с оркестром Лундстрема была в Ярославль. Выступали в местном Дворце спорта. Там я спасал запрещенный шейк за счет "Барыни". Я предложил Олегу Леонидовичу запустить "Барыню" под блюзовый аккомпанемент. Очень хороший получился альянс. Отрепетировали, и Олег Леонидович спросил: "А как писать авторские в рапортичке?" И сам же ответил: "Пишите: "Барыня", обработка Шубарина". Я соответственно подправил и хореографию в духе русской пляски. Народ оценил и окрестил мою интерпретацию "Барыни" лестным для меня сочетанием "Барыня-шубарыня". Конечно же, не обходилось и без забавных эпизодов. Вот один из них. Однажды я сидел на репетиции оркестра, когда Лундстрем разучивал с ритм-группой песню Д.Тухманова "Играет орган". Иван Юрченко, барабанщик, откровенно скучал - работы для него никакой, стукнул - длительная пауза, ударил - пауза, щеточками по тарелкам скользнул - пауза. Я сидел в первом ряду и постоянно подтрунивал над Иваном: "Не вспотей, Ваня!", "Отдохни, устал ведь!" Иван в ответ стал "умолять" меня сесть за барабаны, размер, дескать, слишком сложный, он с ним не справляется. Я сел на его место, глянул в ноты. Да, такие размеры я давненько не играл - девять вторых, шесть восьмых, семь четвертей и везде по одному-два удара. Но ничего не поделаешь - начал играть. Стучал, стучал и где-то запнулся. Олег Леонидович, не отрываясь от пульта, сказал: "Ваня, ну ведь все шло нормально. Что случилось?" Работа с Лундстремом закончилась в связи с тем, что я был весь в подготовке сольного концерта и была масса других дел. Но вскоре по некоему делу Лундстрем и Юрченко приехали к нам домой. Галина спросила: "Олег Леонидович, мы в любом концерте с партнером проходим на ура. Почему же в вашем оркестре, только в ваших концертах, ничего не получается?" "Галочка, у меня лично ваш номер проходит. И если надумаете еще у нас поработать - пожалуйста... Но с Володей". Я показал Лундстрему ритмический кусок из моего нового номера "Конго-степ". О нем я напишу отдельно, а сейчас коротко. Стояли два конических высоких латиноамерикано-джазовых барабана на треножниках, а между ними я. Одновременная игра и степ. После первой же свинговой фразы Олег Леонидович схватил меня, как Армстронг, в охапку, встряхнул и воскликнул: "Ну, Володя, такого я не ожидал! А какой свинг!" С Лундстремом у меня сохранились прекрасные отношения. Он пригласил меня с Галиной на свое 85-летие. Мы побывали на праздничном концерте, а потом посидели, повспоминали "былое"... Ностальгия!

Шубарин 7
 
Tags: балет, исполнители
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment