НАШЕ НАСЛЕДИЕ (nashenasledie) wrote in chtoby_pomnili,
НАШЕ НАСЛЕДИЕ
nashenasledie
chtoby_pomnili

Categories:

ПОМНИТЬ. ПОМНИТЬ. ПОМНИТЬ.

Был такой дивный "ритуал" - сначала, 28 февраля, поздравляли Старкова, потом - через две недели, 14 марта - Егора.
Разница между ними была 10 лет, мы потеряли их почти одновременно,с разницей в год. И обе Потери - не просто невосполнимы.
Сказать, что потрясающие профессионалы, журналисты, что высокой пробы Личности, - ничего не сказать. Кто работал с ними - особенно, кто раз в жизни хоть соприкоснулся, читатели их газет понимают, что я имею ввиду. И потому особенно важно Помнить. А многие (единицы?) и не забывают, конечно: и доказывают ежедневно в профессии свою причастность командам Старкова и Яковлева. Все бы так...




ЕГОР ЯКОВЛЕВСтарков Владислав Андреевич

Он стоял у истоков целой эпохи российской журналистики. Журналистики, основанной на правдивой и неидеологизированной информации. Журналистики, пришедшей на смену советской аллилуйщине и сумевшей стать подлинной властительницей умов в период 80–90-х годов.

Он учил нас писать не для начальников, а для народа. «А поймет ли это «тетя Маша»?» — был его обычный вопрос при подготовке любого текста в «АиФ».

…Владислав Старков родился 28 февраля 1940 года в Томске, в семье военного офицера. Тихая сибирская жизнь закончилась в 5-летнем возрасте, когда после войны отца отправили на службу в оккупированную Австрию. Вся семья провела там почти три года.

А с 1948 г. родным для Владислава стал Ростов-на-Дону. Впоследствии его многие считали настоящим донским казаком — один кудрявый чуб чего стоил! Здесь же он окончил машиностроительный институт. Стал специалистом по редким в то время ЭВМ.

Со временем он мог сделать хорошую карьеру в металлургии. Но Липецкий металлургический завод, куда его распределили, так и не увидел молодого специалиста. Владислав Старков едет в Москву и со своей редкой специальностью попадает на работу в Гидрометеоцентр СССР.

В те первые московские годы он просмотрел все театральные постановки, прослушал оперный репертуар столицы, стал поклонником гастролировавшей в Москве бесподобной Марии Каллас. Впоследствии эта страсть сделала его одним из самых образованных театралов. Звезды балета, сцены считали за честь с ним познакомиться.

В 1968 г. он понял, что техническое образование — лишь страница в биографии. Главная дорога должна была привести в гущу общественной жизни. Интуиция подсказывала: нужно стать журналистом и с помощью этой профессии попробовать реализовать свою огромную творческую энергию. Следует заочная учеба в университете, и в 1973 г. бывший электронщик становится профессиональным журналистом.

Его первым по-настоящему любимым делом становится работа в Гостелерадио СССР. Он — корреспондент Московского радио. Не было ни одного значимого предприятия столицы, о котором бы он не поведал в радиоэфире. Через несколько лет ему предложили стать редактором в издательствах «Знание», а потом и «Международные отношения». Старкову доверяли редактировать книги «небожителей» тех лет. Например, министра иностранных дел СССР А. Громыко.

Но все это было лишь прелюдией к главному делу его жизни.

В ЦК КПСС задумали издавать бюллетень для партийных пропагандистов — «Аргументы и факты». Чтобы не торчали «партийные уши», бюллетень приписали к обществу «Знание». И вот после нескольких пробных номеров в маленькой комнате в Сокольниках, где располагалась редакция «АиФ», появился ее начальник — Владислав Старков.

В ЦК и не подозревали, что красивый, молодой и идейно подкованный парень сделает из невзрачного бюллетеня сначала 8-полосную газету необычного для СССР формата, а затем — грозное оружие против самих консервативных идеологов. Тогда, в начале 80-х, они сидели на Старой площади и молча наблюдали, как страна погружается в застой и старческий маразм. Читатели как глоток свежего воздуха ловили любое слово правды.

Может быть, сегодня первые номера «АиФ» кому-то покажутся немного наивными. Но в те времена подписка на «АиФ» была закрытой, а газету передавали из рук в руки. Новаторским в ней было все: от модульной верстки до краткого изложения сути проблемы. Какое-то время В. Старков даже не ставил свою фамилию в выходных данных газеты, как было принято у других изданий. Он говорил: главное — содержание и информация, а не те, кто газету делает.

Молодой редактор попал в профессию без жесткой идеологической обработки. А именно так воспитывали в университетах тогдашних «мастеров слова». Может, еще и поэтому он был смелее многих своих коллег из партийных изданий. Через «АиФ» в народ пошла информация от известных ученых, специалистов, которым было стыдно публично врать. А В. Старков умел так усыпить бдительность цензоров, что и сам не был сослан «за Можай», и стиль своего издания сохранил. Такая «игра с властью» продолжалась до горбачевской перестройки.

Коллектив «АиФ», выпускавший уже сверхмноготиражную газету в коммунальной квартире на Малой Бронной, встретил новую эпоху по-деловому. Владислав Андреевич знал, что любая политическая оттепель в СССР кончается если не плахой, то тюрьмой. Поэтому в каждом новом номере спешил раскрыть «запретные» темы.

Как обычно бывает, оттепель пошла на спад. И когда В. Старков дал «добро» на публикацию рейтинга М. Горбачева, грянул скандал. Рейтинг генсека оказался ниже, чем у А. Сахарова, Б. Ельцина и Г. Попова.

На заседании в ЦК КПСС постановили уволить главного редактора «АиФ». Обществу «Знание» было дано указание оформить это изгнание своим решением.

Но страна уже стала другой. В поддержку Владислава Андреевича выступили сотни тысяч людей со всех концов СССР, журналисты зарубежных изданий активно освещали скандал. Редакция стала цитаделью сопротивления. Большинство академиков общества «Знание» не захотели участвовать в травле. В результате В. Старкова, чья популярность стала поистине всенародной, выдвинули в народные депутаты РСФСР. Он не прятался за «неприкосновенность», как это делают некоторые нынешние депутаты. Выдвижение прошло стихийно. Он пришел во власть под ликование, без преувеличения, миллионов людей. Раздавались даже голоса, предлагавшие ему баллотироваться в президенты России. Было немало предложений стать и министром правительства. Но он не изменил своему призванию. Чиновники приходят и уходят, а любимая газета остается.

После прихода к власти демократов те вскоре почувствовали его критическое восприятие непосильных для народа реформ. Защита же от давления сверху оставалась старой: высокий тираж газеты, говорящий о народном признании. В. Старков так и не поставил в своем кабинете «вертушку» — телефон правительственной связи. А друзья, среди которых и Алла Пугачева, и Юрий Лужков, и Майя Плисецкая, и Виталий Игнатенко, и сотни других замечательных людей, могли звонить по обычному городскому телефону. И прекрасно дозванивались.

Бурные 90-е наложили свой отпечаток и на газету, и на ее главного редактора. Появились новые темы — опаснее многих старых. Это и оргпреступность, и криминальные игры любителей госсобственности. Свобода слова стала костью в горле для тех, кого она «доставала». Революционный романтизм сменила мудрая осторожность. Сильные мира сего перестали воспринимать советы. Все вернулось на круги своя.

Но, вкусив независимости и свободного полета, творческая душа начала задыхаться. Газетная правда все чаще становилась криком вопиющего в пустыне. Даже двужильные люди ощущают в такой период предел своей прочности.

В журналистике таких единицы. Они и «сгорают» раньше времени, исчерпав все силы, которые отмерил им Господь Бог. Таким был Владислав Андреевич Старков.

Немало людей, считающих «АиФ» своей семейной газетой, могут подумать сегодня: «Все… Без этого человека газета умрет или станет совсем другой…» Нет. В том и состояла его мудрость как Журналиста-Учителя, что он оставил после себя последователей: эффективно работающую редакцию и настоящую журналистскую школу. Осталась команда друзей, тех, кто работал с Владиславом Андреевичем и 15, и 20 лет назад. Вместе с ними работает сегодня «аифовская» молодежь. На протяжении последних трех лет все они самостоятельно делали «АиФ», когда их наставник отошел от повседневной рутины, стал шеф-редактором и серьезно занялся обдумыванием новых идей и направлений развития Издательского дома «АиФ» и всей российской журналистики.

Сегодня Владислава Андреевича не стало. Но мы уверены, что где-то высоко на небесах его мятущейся душе не будет стыдно за всех нас — журналистов и читателей. За тех, кто остался и продолжит начатое им дело — издание народной газеты «Аргументы и факты»
.

Достижения В. Старкова — достижения «АиФ»
1990 г. «АиФ» попадает в Книгу рекордов Гиннесса за самый большой тираж еженедельного издания — 33,4 млн. экз.

1992 г. Выходит первая региональная вкладка (в Иркутске).

1996 г. «АиФ» удостаивается в Лондоне золотого приза «Хрустальный шар» как лучшая неанглоязычная газета года.

2000 г. Выпускается 68 региональных приложений, «АиФ» распространяется в 52 странах мира. Издается более 20 тематических газет — приложений к «Аргументам и фактам», детские издания.

«АиФовцы»


некролог
http://gazeta.aif.ru/online/aif/1258/02_01

В 1987-ом году "Московские новости" печатались в типографии газеты "Московская правда" - большом белом здании на площади, где метро "Улица 1905 года" (справа, если стоять спиной к главному выходу). На третьем, четвертом и пятом этажах располагались редакции московских газет (автор этих строк работал в "Московском комсомольце"). На шестом, последнем этаже находилась промасленная будка - то ли дежурного мастера, то ли начальника смены в типографии. Именно в эту будку и наладилось паломничество особо продвинутых журналистов - каждый вторник, ближе к вечеру. Целью паломничества было ухватить один-два "сигнальных" экземпляра "Московских новостей" с фирменной синей шапкой на первой полосе. Несмотря на то, что местонахождение будки держалось в строгом секрете, "МН" расхватывали со свистом. И если свежего номера урвать не удавалось, настроение было испорчено на целый день. Хорошо помню номер с некрологом Виктору Некрасову, замечательному русскому писателю, умершему в Париже. Некролог подписали четыре человека, помню трех: Фазиль Искандер, Григорий Бакланов и Булат Окуджава. Рассказываю об этом так подробно, потому что в то время как подписать некролог видному представителю эмиграции, так и напечатать его было сродни броску на амбразуру (…нет, напечатать было значительно опаснее). Это была настоящая бомба, шок, оцепенение. "Да как он посмел?!" - шептались в столовой старые партийцы из "Московской правды".

"Он" - это Егор Яковлев, главный редактор "Московских новостей".

"Московский Комсомолец" тоже шел руслом гласности, но все-таки в кильватере "МН". Но и нашего главного редактора регулярно вызывали на Старую площадь (в ЦК партии, если кто не помнит) и усиленно возили там лицом по ковру (в том числе и за мои опусы). Возвращался он бледно-зеленого цвета, жадно глотал воздух ртом и члены редколлегии отпаивали его разнообразными успокоительными жидкостями. Это я к тому, что нетрудно было себе представить, что, как и каким тоном говорили в ЦК Егору Владимировичу Яковлеву.

Попасть же на работу в "Московские новости" считалось вообще чем-то запредельным. Трудно даже подобрать аналог из сегодняшнего дня. Ну, примерно, как войти в первую сотню олигархов… Но, забегая вперед, скажу, что, несмотря на талант, рвение, молодость и задор всех сотрудников, "Московские новости" той поры - это Егор и только Егор. Он был локомотив, сердце, мозг и отец солдатам. Без него не было бы ничего.

Так вот. В один прекрасный день у меня дома раздался звонок, и меня пригласили зайти в "Московские новости". "Поговорить". Это было как… ну как получить от Путина орден золотой. А может, даже и покруче. "Поговорить" вылилось в предложение выйти на работу старшим корреспондентом, и над головой немедленно засверкало небо в алмазах.

Я сидел в большой комнате вместе с Александром Кабаковым (ныне крупным русским беллетристом), сыном министра культуры Митей Сидоровым (ныне - собкор "Коммерсанта" в США), Леной Хангой (ну, понятно, кто она теперь) и отвечавшим за спорт Марком Водовозовым (теперь живет в Израиле). Незадолго до меня здесь же работал Андрей Васильев ("Вася"), мой будущий начальник в "Коммерсанте", гендиректор и главный редактор этого издания в последние пять лет. Неподалеку располагались кабинеты Виктора Лошака и Виталия Третьякова. Это были уже замы Егора, уже совсем круто. Мы больше дружили с Наташей Геворкян, Володей Гуревичем (ныне главный редактор газеты "Время новостей") и Митей Остальским. Было еще много разных людей, хороших и не очень. Ведь "Московские новости" в то время относились к организации под названием "Агентство печати "Новости", про которую мало кто не знал, что это негласный филиал КГБ. Егор Яковлев, кстати, был еще и зампредом АПН (как понимаете, серьезная должность), что, наверное, как-то помогало ему бичевать тиранию и ковать новую журналистику. Тем не менее в "Московских новостях" было множество странных персонажей, про которых как-то метко выразился Саша Кабаков: "У нас работают либо разоблаченные резиденты, либо реабилитированные диссиденты". Но Егор опирался не на резидентов, хотя они и входили в редколлегию "МН".

Скажу сразу: мне не повезло попасть в тот круг избранных сотрудников "Московских новостей", в которых Егор в гневе бросался пепельницами. Ну вот, не случилось, не повезло. О крутом нраве главного редактора меня предупредили сразу же при поступлении на работу. Вызов в кабинет Егора был серьезным событием, выходили от него весьма и весьма взъерошенными. Ну, мог наорать, никто не спорит. Но профессионально он был безупречен. В частности, именно от него я научился манере никогда не править чужие материалы. Егор всегда высказывал свои замечания и переделку текста поручал его автору. В ту пору это была редкость.

При оперативной необходимости Егор даже разрешал нам пользоваться "вертушкой" в его кабинете. Помню, когда случилась авария на АПЛ "Комсомолец" и мне надо было сделать материал (а кто тогда чего мог сказать про такие вещи? И сейчас-то не особо говорят), я осторожно зашел в пустой кабинет Егора и, найдя в книжечке "для служебного пользования" номер телефона министра обороны, позвонил, трясясь от страха.

- Язов слушает, - прозвучал грозный голос на другом конце провода.

- ..э-э, Дмитрий Тимофеевич, это вас из "Московских новостей" беспокоят ("пошлет или нет?.."). Не могли бы вы что ни будь нам сказать про "Комсомолец"?

- Знаешь, - неожиданно добродушно ответил "железный маршал", - я в этом ничего не понимаю. Позвони начальнику штаба ВМФ.

- А какой у него телефон? - спросил я. - У меня в книжке нет.

Язов полистал свою книжечку и сказал:

- Пиши номер.

Я перезвонил и уже уверенно, со значением сказал:

- Мне ваш телефон Дмитрий Тимофеевич дал, просил прокомментировать. Что с лодкой то?

Адмирал (фамилии не помню) стал что говорить, а я - записывать информацию на листочке, стоя с внешней стороны яковлевского большого стола.

В это время в кабинет зашел сам Егор. Инстинктивно я присел на корточки, но записывать не прекратил. Яковлев, как ни в чем не бывало, сел за стол и углубился в чтение бумаг. Я положил трубку и тихонечко вышел. Замечу, что такой способ сбора информации практиковался только в "МН".

При всем своем стремлении к свободе и демократии, Егор Яковлев был весьма искушен в аппаратных играх, умел выбрать правильную линию поведения, наладить отношения (не мытьем, так катаньем). Он великолепно умел найти подход к человеку - хоть к корреспонденту, хоть к секретарю ЦК. Когда звезда Горбачева уже стала закатываться (но он еще оставался Генсеком), Егор сориентировался в сторону Ельцина, много ездил к нему. Лучшее время "Московских новостей" заканчивалось. Яковлев шел дальше.

Много уже сказали и еще скажут пафосных (и правильных) слов про Егора Владимировича Яковлева и его роль в новейшей истории российской журналистики. Легендарный редактор, жизнелюб, отнюдь не чуждый нормальных человеческих радостей, он сумел достойно пережить свое несправедливое увольнение Ельциным с поста руководителя "Останкино", создать "Общую газету" (особенно силен был отдел политики) и удерживать ее на плаву в очень непростое рыночное время, когда почти все лучшие журналисты были уже совсем не у него. А Егору было под семьдесят. Новую журналистику (и еще какую!) уже давно создал его сын Володя. Но Егор все-таки был предтечей. Ну, и отцом Володи, естественно.

Иван ПОДШИВАЛОВ

http://www.gipp.ru/openarticle.php?id=8645
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments