Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

ОКУНЕВСКАЯ Татьяна Кирилловна (часть 2)


Окуневская 2

«Если бы у меня в руках был волшебный микрофон, я бы закричала на всю Россию: «Народ мой, русские, опомнитесь, гибнет нация, перестаньте воровать, пресмыкаться, перестаньте заливать душу водкой, лгать, кривить душой, верьте во что угодно, искренне, истинно: без веры - человек ничто, былинка; у вас же золотые руки, талантливые головы; диву даешься, как вы до всего можете дойти своей смекалкой; будьте вместе, будьте едины, и вы опять станете могущественной красивой нацией, вы же ею были, верните свой красивейший в мире язык; нация без языка уже не нация...».


Окуневская 10


...Постоянные допросы. Татьяна все отрицала, не желала себя оговаривать и не подписывала никаких бумаг, несмотря на издевательства и оскорбления. Но следователь был прав, когда говорил ей, что в этих стенах ломали людей и покрепче.

 

Ей инкриминировали: во-первых, в доносе некоего Жоржа Рублева (это был псевдоним гэбэшного стукача) говорилось, что Татьяна Окуневская, встречая Новый год под Веной, в особняке маршала Конева, подняла тост за тех, кто погибает в сталинских лагерях, во-вторых, в Киеве на съемках картины «Сказка о царе Салтане» актриса в перерыве между съемками посетила кафе на Прорезной и там подняла тост со словами: «Все коммунисты лживые и нечестные люди.

 

Кроме этого, Татьяне Окуневской припомнили и связь с врагом - югославским послом Поповичем.

 

После 13 месяцев содержания в одиночной камере, где ее подвергали не только изнурительным допросам, но и избиениям, Татьяну Окуневскую вновь привели в лубянский кабинет Абакумова. По ее словам, в тот день стол шефа госбезопасности ломился от различных явств, которые испускали такой аромат, что ей, похудевшей до 46 килограммов, стало плохо. Абакумов видел это и, наверное, считал, что сопротивление гордой женщины сломлено. Таким образом, он одержал уже не одну победу. Когда он попытался обнять Окуневскую, та, как и во время их первой встречи, влепила ему пощечину. Этим она собственноручно подписала себе приговор.

 

Окуневская напишет позже об этом:

 

…Звонок в дверь… Двое военных, почему-то не снимают шинели…

 

Один, не здороваясь, обходит кровать Бориса, подходит к моей и дает клочок бумаги, на котором написано: «Вы подлежите аресту» и подпись: «министр Абакумов».

 

— Вставайте! Одевайтесь!

 

— У меня высокая температура, я болею гриппом, если можно, придите за мной дня через два, я уже поправлюсь…

 

— Вставайте и одевайтесь!

 

Прошу их выйти или хотя бы отвернуться.

 

— Одевайтесь при нас!

 

Почему-то не спускают на лифте, а тащат с шестого этажа по лестнице…

 

Передо мной раздвигаются те самые железные ворота, в которые я билась одиннадцать лет назад… Папа… Баби… Знаменитая Лубянка…

 

Работают четко, торопливо: вырвали молнию из платья, заколки, резинки для чулок; душ, фотография в растерзанном виде с дощечкой на груди, безобразный обыск…

 

— На допрос.

 

— Я ваш следователь подполковник Соколов. Вы обвиняетесь по статье 58, пункт 3, часть вторая.

 

— Что это такое?

 

— Измена Родине в мирное время. Вы хотели бежать за границу, когда были там…

 

— Мне не надо было этого хотеть. В Вене я спокойно могла это сделать, что и делали наши советские граждане в большом количестве: в Вене знаменитый магазин с четырьмя входами и выходами, одни в нашу зону, другие в английскую, французскую, американскую, входишь в нашей зоне, а выходишь в любую, какая тебе больше по душе…

 

— Мы вам покажем документы.

 

— Какие? Ведь я же только хотела бежать! Это не документы! Это доносы!

 

На допрос. Соколов читает. На столе много бумаг.

 

— Это надо же так отмочить! И где! На приеме у маршала! Ничего себе тостик, за своих говенных родителей! «За всех, кто в Сибири!» Проститутка рваная…

 

Мне плохо. Увели.

 

Отбой. Допрос.

 

— Вы когда-нибудь с нашим министром встречались?

 

— Нет, никогда.

 

— А кто у вас бывал из военных в номере, когда вы жили с Горбатовым в гостинице «Москва» во время войны?

 

— Очень много.

 

— Не помните, кому вы дали пощечину?

 

— Нет, не помню.

 

— Так ли? А надо знать, кому давать пощечины, и тем более помнить об этом.

Приказал увести.

 

…Как осмыслить, что сейчас говорил Соколов… Он же не спрашивал меня, он мне говорил, напоминал… был эпизод с каким-то полковником… Этот полковник уходил, был в шинели и папахе, я его провожала и в прихожей. Он хотел меня поцеловать, я дала ему пощечину… Неужели это был Абакумов?

 

Отбой. Допрос.

 

— Я эти протоколы не подпишу.

 

— Подпишешь, сука…

 

Вошли двое надзирателей, и потащили под руки в камеру. Прислонилась к стенке, приказали отойти, сидеть не могу, ходить не могу.

 

Отбой. Допрос.

 

— Я подписывать не буду.

 

— Ладно тебе! Подписывай, проститутка!

 

Кулак пролетел мимо глаз…

 

…Спускают по крутой, узкой, осклизлой лестнице в подвал.

 

— Раздевайтесь до рубашки.

 

Уносят мои вещи, камера захлопнулась. В могильной тишине слышу какой-то тихий однотонный звук, как будто мотор рефрижератора, стены покрываются изморозью. Я в холодильнике.

 

Скрежет замка, хочу заглянуть в лицо надзирателю, никогда не видела человекозверя, наверное, комсомолец, закутан в тулуп, лицо прячет в поднятом воротнике…

 

— На допрос.

 

…Кости, мои кости, их не ломают, их выкручивают, выворачивают, и всю меня начинает корежить. — Соколов посадил меня к раскаленной голландской печи, я начала оттаивать…

 

— Что, больно? Подпишите — и все кончится, а то ведь на днях вашей любимой дочери исполнится шестнадцать лет, мы и ее арестуем вам в подмогу!

 

Отбой. Допрос.

 

Соколов злой, ходит по комнате.

 

— Ну-с, так и не будем подписывать?!

 

Мотаю головой, голоса нет. Подходит ко мне вплотную:

 

— Умная, умная, а дура! Надо подписывать, нечего из себя корчить Зою Космодемьянскую, не таких козявок, как ты, ломаем, маршалов ломаем… Какая разница, говорила ты что-нибудь или не говорила! Здоровье надо сберечь, дура! Подписывай — и скорее в лагерь, на воздух, там можно выжить…


Татьяна все подписала и получила срок – 10 лет.

 

Об этом времени Татьяна Окуневская нашла в себе силы подробно написать в своей книге «Татьянин день». Как выжила? Как многие другие. Хватило сил и духа жить, выступать, давать концерты, в награду получать в одном случае баян, в другом случае - свидание. Осталась женщиной до мозга костей. Изяществом, легкостью, кокетством, желанием нравиться.

 

Потом был Каргопольлаг, и от него на север, километров 200 - Пуксо-озеро. Совсем на болоте, голо, пусто, ни деревца, работа на лесоповале, женский лагерь. Но и здесь Татьяна выступала и пела.

Витлаг. До освобождения остался год.

 

В лагере ее снова настигла любовь – поистине сказочная. Окуневской поручили организовать агитбригаду из заключенных. Среди них-то и встретила она этого человека. Его звали Алексей, он играл на аккордеоне. Что могли они позволить себе? Ничего. Ни взгляда, ни тем более прикосновения. Он тайком передавал ей свои стихи. Лишь однажды судьба смилостивилась и подарила влюбленным один поцелуй. Всего один – но, по словам Татьяны, она не забыла бы его, проживи она даже триста лет. Из десяти лет она отсидела шесть.

 

Наконец, 1953 год. Объявляют о смерти вождя. В лагере настоящее торжество. Но до освобождения еще был лагерь в Литве, затем - возвращение из Вятлаг в товарном вагоне (таком, что только в аду страшнее!), знаменитые «Кресты», пересылка в Кирове, лагерь на границе с Коми, горьковская тюрьма, болезнь, прединфарктное состояние, наконец, Москва и снова.... одиночка, тюрьма. Казалось, этому не будет конца. Но вот долгожданное - «...освободить из-под стражи за отсутствием состава преступления». Дом, родные. Татьяна родилась во второй раз. Только теперь у нее не было крова над головой, ни кола, ни двора, ни бьющегося рядом сердца.


 Алексей освободился позже, но вскоре умер от туберкулеза.


Она вернулась домой совершенно больной. Чтобы восстановить здоровье, врачи советовали ей уехать подальше от суетливого города, на свежий воздух. Татьяна послушалась, уехала в деревню и там действительно потихоньку вернула и здоровье, и силы. С тех пор и до конца своих дней она придерживалась вегетарианской диеты и занималась йогой.

 

Вернувшись в Москву, Окуневская поселилась на Арбате у своей уже замужней дочери и устроилась работать в Театр Ленинского комсомола. Однако там ей доставались второстепенные роли. А в скором времени Окуневскую и вовсе уволили из театра.

 

После возвращения Окунев­ской из лагеря сделал попытку вновь воссоеди­ниться с ней ее первый муж - Дмитрий Варламов. Вот как вспоминает об этом сама актриса: «На по­роге Митя!.. Да, Митя! Разодетый! С цветами! Се­ли. Заикаясь, волнуясь, предлагает мне руку и сердце, говорит, что теперь он другой, изменился, образумился, смотрю на него, и мне за него не­удобно, жалко его, он, конечно, не светоч мысли, но неужели он не понимает всю нелепость своего предложения, и все-таки его чувство трогает, и тут же всплывают его поступки, его поход в партком с раскаянием, что не разглядел врагов народа, кра­жа Зайца (речь идет об их дочке. — Ф. Р.), его бес­конечные сцены; как хорошо, что я с ним разошлась, как хорошо, что у меня хватило сил разойтись, взять Зайца на руки и уйти в никуда. Не знаю, хватило бы, если бы не мой прекрасный Папа. Что­бы Митю не обидеть, я мягко сказала, что теперь уже поздно...»


Так же как и в театре, у Окуневской не сложилась дальнейшая работа в кино. Через два года после возвращения из лагеря она снялась в фильме режиссёра Владимира Сухобокова "Ночной патруль" вместе с Марком Бернесом, причём роль ей досталась отрицательная. Игра в этом фильме не принесла ей славы, как как и роль в другой картине — «Звезда балета» (1965).

Окуневская 5


До последних дней Окуневская жила одна, в маленькой квартирке у метро «Динамо».

 

Законный муж осужденной актрисы - Борис Горбатов, счел за благо вычеркнуть ее из своей жизни навсегда. За все время, пока она находи­лась на Лубянке, он не принес ей ни одной переда­чи. А как только ее отправили в лагерь, он тут же выселил мать Окуневской из своей квартиры, а дочь от первого брака поспешно выдал замуж. А вскоре и сам женился на актрисе Театра сатиры Н. Архи­повой. Прожил он с новой женой недолго - в 1954 году, в возрасте 42 лет, он умер от инсульта.

 

Больше Окуневская замуж не вышла. «Я совсем не боюсь одиночества, – говорила она. – Я им наслаждаюсь. Если бы мне после лагеря предложили – или замуж, или снова в лагерь, я бы, не раздумывая, пошла в лагерь».

 

Как-то, уже после освобождения, известная писательница Ольга Бергольц подарила Татьяне путевку в Кисловодск. Там в санатории кто-то положил на ее стол газету, где было опубликовано, что приговор Абакумову приведен в исполнение. О возвращении в кино приходилось только мечтать. Травля продолжалась. Не утверждали ни на одну главную роль.


Окуневская продолжила сниматься в кино, писала мемуары, первый том которых был опубликован накануне ее 85-летия. Последнюю свою роль она сыграла в сериале Александра Митты «Граница. Таежный роман» — роль бабушки героини Ренаты Литвиновой. Та, в свою очередь, запечатлела благородную старость Татьяны Окуневской и других советских кинодив в документальном фильме «Нет смерти для меня». Оптимизм актрисы был поразителен. Даже свою биографию она закончила вопросом: «Я шагаю в свою вторую жизнь. Какой она будет?!»

Окуневская 15


Татьяна Окуневская умерла 15 мая 2002 года в возрасте 88 лет.

Окуневская 11

 

Похоронена на Ваганьковском кладбище в Москве.

 

 

Во время встречи с корреспондентом,

состоявшейся незадолго до ее кончины, она повторяла: «Вы задаете такие вопросы, а мне ведь почти девяносто».

Окуневская 4

 

Жила Татьяна Кирилловна в однокомнатной квартире неподалеку от станции метро «Динамо». Из мебели в ее квартире были лишь шкаф, письменный стол, софа и небольшое кресло.

 

— Татьяна Кирилловна, что это у вас за бюст на шкафу стоит? Александр Блок?» - спросил я тогда.

 

— Все так думают. А это философ Марк Аврелий. У меня в квартире всего две ценные вещи — этот деревянный бюст и мой портрет. Узнаете? Это я в молодости. Вы же видели фото моей дочери? Мы с ней совсем не похожи — ни внешне, ни внутренне.

 

Меня ведь многие считают сумасшедшей. У меня был поклонник — молодой профессор, который ждал, когда я вернусь из лагеря, не женился. Сейчас он уже академик. Дочь говорила мне: «Ты с ума сошла. У него дача, две машины, квартира. Выходи за него и будешь жить беззаботно». А у меня тогда не было ни кола ни двора. Но я на него посмотрела, и меня чуть не вырвало. Как же я могла бы жить с таким человеком?

 

Вы ведь знаете, моим мужем был писатель Борис Горбатов. А Валя Серова, с которой я служила в «Ленкоме», была замужем за Константином Симоновым. И наблюдения за нашей жизнью, которая то и дело переплеталась, хватило, чтобы многое понять. Хотя я вообще человек абсолютно безграмотный. Даже не знаю, что творится в моей башке. Никогда не могла читать философские книги, меня от них просто мутило. Беру толстенную книжку Ницше — и не могу, даже храпеть начинаю. Недавно мне друзья подарили две книги русских пословиц. Прочитала и обомлела просто. Оказывается, вся мировая мудрость может поместиться в две книги. Ну например, пословица «Не кидай камень в стеклянную крышу соседа, если у тебя самого такая же крыша». Если бы все это знали, разве вели бы себя так безобразно?

 

— А каким был Симонов?

 

— Костя? Мы с ним познакомились и подружились, когда нам было по 20 лет. Нам тогда нечего было делить. Он вообще-то не был ужасным человеком. Он был коммунист. И этим все сказано. Жесткий, карьерист железный. Никогда не делал то, что могло как-то помешать его карьере. Не могу сказать, что талантливый. Скорее способный. Хотя стихи писал очень плохие. «Жди меня» — пожалуй, одно из худших. Проза у Симонова гораздо лучше. Он знал и понимал войну. В отличие от Горбатова. Этот был тупицей. Его «Непокоренные»- банальная книга, как дважды два четыре. Я, конечно, читала его книги. Но знаете как? Как в анекдоте. Здоровый дебил изнасиловал пятилетнюю девочку, и на суде его спрашивают, как он мог такое совершить. А дебил отвечает: «Как-как. Насилую и плачу, насилую и плачу». То же самое и я.

 

Костин брак с Серовой тоже не был идеальным. Он изменял ей, она — ему. Самой красивой парой были Александров и Орлова. Интеллигентной какой-то. Мне кто-то рассказывал, как попал на прелестную дачу Орловой. Она там все так оформляла, какие-то цветочки, занавесочки. В то время, когда мы были нищими, это все казалось раем. А после ее смерти и смерти Григория Васильевича их родственник все сдал в аренду, свалив вещи Орловой в кладовку. Так страшно… Я с Любовью Петровной общалась только по работе. Хорошо помню ее. Изящная, мягкая, очень способная. Она была отличной опереточной актрисой.

 

Я вообще была знакома со многими талантливыми людьми. С Раневской познакомилась, когда снималась в «Пышке». Фаина была очень интересным существом. Не гений, как ее пытаются сейчас выдавать, но довольно талантлива. В последние годы жизни у нее была какая-то сволочь-домработница, которая забирала у нее все деньги за то, чтобы два раза в день вывести на прогулку ее песика. Такая наглая! У Раневской помимо актерства было особое мышление, с которым, что бы она ни играла, все было интересно. Сегодня все торгуют ее высказываниями, пишут о том, что она была лесбиянкой.

 

— Врут?

 

— Я помню, как в перерывах между съемками «Пышки» я переодевалась и вдруг в гримерку вошла Раневская. Я инстинктивно, словно появился мужчина, попыталась прикрыться. Хотя тогда о лесбиянстве ничего не знала. Но это мои ощущения шестидесятилетней давности. Что теперь об этом говорить? Вот напишу продолжение своей книги, обо всем узнаете. (Книгу Окуневская так и не закончит. — Прим. ред.)

Окуневская 8

 

— Вторую часть назовете «Татьянин век»?

— Это как получится. Мне скоро девяносто, а там — посмотрим. Кстати, после выхода моей книги многие на меня обиделись. Некоторые до сих пор не разговаривают. Вокруг меня всегда были интриги. Даже сегодня и то плетут бесконечные сплетни. Но я ведь старуха, кому я нужна?

 

— Может, не могут простить откровенности?

 

— Я всегда говорила только то, что думала. Из-за этого и страдала. Когда ко мне приходят мои оставшиеся «окуневки» (так звали появившихся еще до войны поклонников актрисы. — Авт.) и спрашивают, почему я не держала язык за зубами, отвечаю, что тогда я была бы не я. И разве лучше бы стало от того, что мы с ними встречались бы не в этой комнате, а в огромных хоромах депутата Верховного Совета, пятижды народной артистки СССР, девятижды лаурета всех премий? И они не задают больше таких глупых вопросов.

Я прожила жизнь так, как считала нужным. И довольна ею. Тяжелая ли это штука — жизнь? Очень. Кто-то из умных сказал, что характер человека — это его судьба. Я-то до этого доперла своим деревенским умом. А по жизни так оно и есть. Существуют десять библейских заповедей. Вот их и надо соблюдать. И все».

 

 

Снималась в фильмах:

  • Пышка (1934)
  • Горячие денечки (1935)
  • Последняя ночь (1936)
  • Майская ночь (1940)
  • Александр Пархоменко (1942)
  • Это было в Донбассе (1945)
  • Мальчик с окраины (1947)
  • Ночной патруль (1957)
  • Звезда балета (1964)
  • Возвращение резидента (1982)
  • Странная история доктора Джекила и мистера Хайда (1985)
  • Конец операции "Резидент" (1986)
  • Сон девственницы (1990)
  • Короткое дыхание любви (1992)
  • Дикая любовь (1993)
  • Тоннель (1993)
  • Принципиальный и жалостливый взгляд (1995)
  • Дом для богатых (2000)
  • Нет смерти для меня (2000) документальный
  • Граница (2000)

 

 Окуневская 3

 

3 марта 1914 года - 15 мая 2002 года

Tags: актрисы
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…