?

Log in

No account? Create an account
ОЛЕША Юрий Карлович - Чтобы помнили [entries|archive|friends|userinfo]
Посвящается тем, кого с нами нет.

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

ОЛЕША Юрий Карлович [мар. 27, 2006|12:02 am]
Посвящается тем, кого с нами нет.

chtoby_pomnili

[andrey_g]
[Tags|]


Олеша Олеша 1

Писатель.

Олеша Олеша 2

 

Родился 19 февраля 1899 года в Елисаветграде в обедневшей дворянской семье. Детские и юношеские годы Олеши прошли в Одессе, где и началась его литературная деятельность.


Двадцатилетний Олеша вместе с молодым Катаевым и только начинавшими Ильфом и Багрицким был одним из самых активных сотрудников "Бюро украинской печати" (подобно Окнам РОСТА), входил в "Коллектив поэтов", писал стихи.


С 1922 года Олеша жил в Москве, работал в железнодорожной газете "Гудок", где почти каждый день появлялись его стихотворные фельетоны, выходившие под псевдонимом "Зубило". Работая в газете, он много ездил, повидал многих людей, накопил большой запас жизненных наблюдений. Фельетонист "Зубило" очень помог писателю Олеше.


В 1927 году был опубликован его роман "Зависть", в 1928 году вышла в свет яркая и увлекательная книга - "Три толстяка", сразу принятая детьми и продолжающая оставаться любимым детским чтением.


Эммануил Казакевич, большой друг Олеши, писал: "Олеша - один из тех писателей, которые не написали ни единого слова фальши. У него оказалось достаточно силы характера, чтобы не писать то, чего он не хотел".


В 1931 году вышел сборник "Вишневая косточка", объединивший рассказы Олеши разных лет. В это же время на сцене театра им. Мейерхольда состоялась премьера пьесы "Список благодеяний". Киноповесть "Строгий юноша" была опубликована в 1934 году, после чего имя Олеши встречалось в печати только под статьями, рецензиями, заметками, очерковыми зарисовками, иногда - рассказами. Он написал воспоминания о современниках (Маяковском, А.Толстом, Ильфе и др.), этюды о русских и зарубежных писателях, чье творчество особенно ценил (Стендале, Чехове, Марке Твене и др.).


По сценариям Олеши были поставлены фильмы "Болотные солдаты" и "Ошибка инженера Кочина"; для театра им. Вахтангова Олеша инсценировал роман "Идиот".

 

Главным делом в последний период жизни считал работу, которую вел изо дня в день, придумав условное название "Ни дня без строчки", предполагая позднее написать роман.

 

Смерть от инфаркта 10 мая 1960 года оборвала его работу.

 

Дружочек Суок

Сайт: Аргументы И Факты

 
Олеша Олеша 5

 

В Одессе в семье австрийского эмигранта Густава Суок родились и выросли три девочки: Лидия, Ольга и Серафима. Скучно в Одессе не было никогда, но когда младшая, Сима, входила в свой «первый возраст» — девический, декорацией тому были две войны и две революции.

 

В ресторанах матросы меняли на пиво фальшивый жемчуг. В летнем театре собирались взъерошенные юноши и часами читали стихи. Там Юрий Олеша и познакомился с Симой. Среди юношей были и Валентин Катаев, и поэт Эдуард Багрицкий, ставший впоследствии мужем старшей из сестер — Лиды.

 

Когда город заняли красные, изменилось многое. Но одним из ярких персонажей тех дней стал хромой, бритый наголо человек с отрубленной левой рукой — Владимир Нарбут. Нарбут, поэт со страшными стихами и страшной судьбой, был представителем новой власти. Он писал: «О, город Ришелье и Де-Рибаса! Забудь себя, умри и стань другим».

 

Симе Суок было тогда шестнадцать, Юрию Олеше — двадцать. Вспыхнула любовь. Катаев вспоминал об этой паре так: «Не связанные друг с другом никакими обязательствами, нищие, молодые, нередко голодные, веселые, нежные, они способны были вдруг поцеловаться среди бела дня прямо на улице, среди революционных плакатов и списков расстрелянных».

 

Вскоре влюбленные стали жить вместе, переехали в Харьков. Олеша называл любимую «Дружочком». И никак иначе.

 

Время было голодное. Два (известных уже!) писателя — Юрий Олеша и Валентин Катаев — ходили по улицам босиком. Жили в долг, зарабатывая на хлеб, папиросы и молоко тем, что составляли за гроши эпиграммы и стихотворные тосты для чужих застолий.

 

Среди их знакомых в Харькове был некий бухгалтер по прозвищу «Мак». Мак имел груду продуктовых карточек — высший знак роскоши в то время. На одном из литературных вечеров бухгалтер увидел сестер Суок и принялся обхаживать. Поначалу безо всякого успеха. И тогда у голодных писателей возник замысел аферы. Багрицкий (в это время уже женатый на Лиде Суок) и Олеша, решив растрясти богача, скрыли свои отношения с сестрами. Младшенькая, Серафима, сама подошла к бухгалтеру.

 

— Скажите, — услышал внезапно Мак, — вам нравятся эти стихи?

 

— Мне?.. — Он зарделся, точно это были его стихи. — Мне — да, мне нравятся!

 

Бухгалтер пролил продовольственный дождь на всю веселую компанию. Писатели радостно жевали семгу с колбасой, не заметив, что бухгалтер склонял уже Дружочка к свадьбе.

 

В то время регистрация брака была делом одного дня. На развод уходил час. И однажды Дружок с веселым смехом объявила Олеше, что она вышла замуж за Мака. И уже переехала. Обратно Симу привел Катаев. Потрясенный предательством, Олеша не мог даже внятно говорить.

 

Вот как Катаев описал тот вечер: «Дверь открыл сам Мак. Увидев меня, он засуетился и стал теребить бородку, как бы предчувствуя беду. Вид у меня был устрашающий: офицерский френч времен Керенского, холщовые штаны, деревянные сандалии на босу ногу, в зубах трубка, дымящая махоркой, а на бритой голове красная турецкая феска с черной кистью, полученная мною по ордеру вместо шапки на городском вещевом складе.

 

Не удивляйтесь: таково было то достославное время — граждан снабжали чем бог послал, но зато бесплатно.

 

— Где Дружочек? — грубым голосом спросил я.

— Видите ли… — начал Мак, теребя шнурок пенсне.

— Слушайте, Мак, не валяйте дурака, сию же минуту позовите Дружочка. Я вам покажу, как быть в наше время синей бородой! Ну, поворачивайтесь живее!

— Дружочек! — блеющим голосом позвал Мак, и нос его побелел.

— Я здесь, — сказала Дружочек, появляясь в дверях буржуазно обставленной комнаты. — Здравствуй.

— Я пришел за тобой. Нечего тебе здесь прохлаждаться. Ключик тебя ждет внизу. («Ключиком» Катаев звал Олешу.)

— Позвольте… — пробормотал Мак.

— Не позволю, — сказал я.

— Ты меня извини, дорогой, — сказала Дружочек, обращаясь к Маку. — Мне очень перед тобой неловко, но ты сам понимаешь, наша любовь была ошибкой. Я люблю Ключика и должна к нему вернуться.

— Идем, — скомандовал я.

— Подожди, я сейчас возьму вещи.

— Какие вещи? — удивился я. — Ты ушла от Ключика в одном платьице.

— А теперь у меня уже есть вещи. И продукты, — прибавила она, скрылась в плюшевых недрах квартиры и проворно вернулась с двумя свертками. — Прощай, Мак, не сердись на меня, — милым голосом сказала она Маку».

 

История с Маком долго служила только поводом для шуток. Олеша опять был счастлив, опять они целовались на улицах, и он спрашивал своим высоким голосом:

 

— Ты ведь мой, Дружок, мой?..

 

В 1921 году друзья решили переехать в Москву. Первым уехал Катаев. Устроившись, стал ждать остальных. Как-то раз в телефонной трубке Катаев услышал веселый голос Симы:

 

— Алло, я тоже в Москве!

— А где Юра?

— Остался в Харькове.

— Как?! — поразился Катаев. — Ты приехала одна?

— Не совсем, — усмехнулась в трубку Суок.

— Как это, не совсем?

— А так! — счастливо отвечала она. — Жди нас.

 

И она появилась, а с ней вместе, хромая, вошел в комнату человек без руки.

 

— От-то, от-то рад, — сказал он Катаеву, странно заикаясь. И добавил, улыбаясь одной половиной лица: — Вы меня помните?

 

Его помнил не только Катаев. Владимир Нарбут слыл демонической фигурой. Потомственный черниговский дворянин стал анархистом-эсером. Он был однажды приговорен к расстрелу, но его спасла красная конница. «Колченогий», как назвали его, был одним из крупнейших поэтов начала века. Весь тираж его сборника стихов «Аллилуйя» был сожжен по специальному указанию Святейшего синода за богохульство.

 

Его собственной славе прибавляли блеска имена Ахматовой, Мандельштама и Гумилева, вместе с которыми он создал новое литературное течение — акмеизм. Когда заходил он, в комнате всем становилось не по себе. Публичные чтения Нарбута напоминали сеансы черной магии. Исчезало в этот момент причудливое его заикание. Вздрагивая и качаясь, он выкидывал строфы, будто кидая в небеса проклятия: «Песья звезда, миллиарды лет мед собирающая в свой улей». Многие считают, что с него написал Булгаков образ своего Воланда.

 

Спрашивать у Суок, где Олеша и как он себя сейчас чувствует, было глупо. Посидев немного в гостях у Катаева, «молодые» пошли искать квартиру.

 

Олеша появился через несколько дней. Подтянутый, спокойный, уверенный, но постаревший. Несколько последующих вечеров он простоял под окнами квартиры, где поселилась его Суок, глядя, как передвигаются тени на занавесках. Он окликнул ее однажды:

 

— Дружок!

 

Она подошла к окну, глянула вниз на него и опустила штору.

 

«Я могу поручиться, что в этот миг она побледнела», — рассказывал потом Олеша Катаеву.

 

Олеша решил вернуть ее во второй раз. Он сделал все, чтобы застать ее дома одну. Неизвестно, что он говорил ей, но в тот же вечер они вдвоем вернулись на квартиру к Катаеву. И снова будто и не было ничего. Олеша, глядя в ее голубые глаза, спрашивал и спрашивал, улыбаясь:

 

— Ты ведь мой, Дружок, мой?..

 

Она смеялась, целовала его и гладила волосы, щебетала о том, как соскучилась…

 

Обрадованный Катаев ходил кругами по комнате, ставил чайник за чайником, потчуя влюбленных. Поздним вечером кто-то постучал в окно. Стук был такой, будто стучалась сама смерть. В окне маячила верхняя часть фигуры Колченогого, его профиль живого мертвеца.

 

— Надо выйти к нему, — хрипло сказал Олеша. Никто ему не ответил.

 

Как хозяин дома, во двор вышел Катаев. Нарбут тяжело посмотрел на него и, перемежая слова своим вечным «отто», попросил передать Серафиме Густавовне, что если она сейчас же не уйдет от Юрия Карловича, то он застрелится здесь же, у них во дворе.

 

Чистая, как ангел, героиня фильма-сказки «Три толстяка» Суок совершенно не похожа на прототип, давший ей имя. И она ушла. На этот раз навсегда. На столе осталась только ее одна перчатка. Жизнь опять потеряла для Олеши смысл. Но уже через год Юрий Олеша женился на средней из сестер Суок — Ольге. Именно ей посвящена его знаменитая сказка «Три толстяка». Но для всех знавших Симу Суок было очевидным: это она — циркачка Суок и кукла наследника Тутти. Это не было тайной и для Ольги. Сам Олеша говорил ей: «Вы две половинки моей души».

 

Серафима, вероятно, была счастлива с Владимиром Нарбутом. Во всяком случае, никаких выходок более от нее не последовало. В 1936 году Нарбут был арестован и сгинул впоследствии в сталинских лагерях. Вдова Багрицкого, Лидия Суок, пыталась заступиться за родственника перед комиссарами НКВД. Защищала так пылко, что сама вышла из ГУЛАГа через семнадцать лет.

 

После смерти Нарбута Сима была замужем еще дважды. Оба ее новых мужа были писателями: Николай Харджиев и Виктор Шкловский.

 

Периодически он появлялся в семье Шкловских-Суок. Обычно Шкловский уходил в кабинет, плотно прикрыв дверь. Нервничал. В другой комнате шел разговор. Громкий — Симочки, тихий — Олеши. Минут через пять Олеша выходил в коридор, брезгливо держа в пальцах крупную купюру. Сима провожала его, вытирая слезы.

 

За свою жизнь Юрий Олеша не сказал о Серафиме ни одного грубого слова. Свою болезненную привязанность к предавшему его не раз Дружочку он называл самым прекрасным, что произошло в его жизни.

 

Автор: Сергей Ожегов

 

 

Занимательные факты из биографии Олеши


Олеша Олеша 4

 

«Девочка» Суок

 

Большинство из вас, уважаемые читатели, наверно читали повесть-сказку Юрия Олеши "Три толстяка" и помните одну из главных героинь этого произведения девочку-циркачку Суок. Однажды Юрия Карловича спросили: "А девочка Суок из "Трех толстяков", где вы встречали эту маленькую очаровательную циркачку? Более поэтического образа вам еще не удалось создать!" Олеша грустно усмехнулся: "Если я вам расскажу, вы мне не поверите". И он рассказал, что у маленькой девочки Суок была реальная предшественница. Это была золотоволосая девочка-акробатка, в которую Олеша-гимназист влюбился, увидев ее в цирке во время представления. Впоследствии к ужасу Олеши, оказалось, что это не девочка, а циничный мальчишка, длинно сплевывавший сквозь зубы.

 

О процессе создания «Трех толстяков»

 

Юрий Олеша в молодости работал в газете "Гудок", писал стихотворные фельетоны и подписывал их псевдонимом Зубило. А жил он в маленькой комнатке при типографии "Гудка". Позднее Олеша вспоминал: "Веселые были времена! Рядом с моей койкой был огромный рулон газетной бумаги. Я отрывал по большому листу и писал карандашом "Три толстяка". Вот в каких условиях иногда создаются шедевры".

 

Минкус

 

Однажды Олеша и Эйзенштейн вместе побывали в Большом театре на балете Людвига Минкуса "Дон-Кихот". Им так понравилась фамилия автора балета, что они затеяли некую игру, в которой наделяли некоторые явления или людей этим словом. Часто можно было видеть, как они наблюдали за окружающими людьми или прохожими, и, время от времени, Олеша наклонялся к Эйзенштейну и таинственно шептал: "Минкус". Эйзенштейн в ответ так же таинственно отвечал: "Абсолютный Минкус".

 

Олеша и наборщики

 

Как-то Олеша правил опечатки в верстке одной из своих пьес и возмущался: "Кошмар! С наборщиками невозможно бороться! Выправил все в гранках, но вот, пожалуйста, в верстке опять то же самое. В моей пьесе Улялюм говорит:  "У тебя руки круглые, как перила". А здесь, полюбуйтесь: "У тебя руки круглые, как перина". А что они сделали с репликой: "В кого мне стрелять за то, что распалась связь времен?" Они напечатали: "В окно мне стрелять за то, что распалась связь времен?" И, наконец, вместо фразы: "Ты пришла из детства, где был город Ним, построенный римлянами", - стоит сверхбессмысленность: "Ты пришла из детства, где был город Рим, построенный римлянами". Олешу утешали: "Юрий Карлович, но вы ведь все это сейчас выправили?" Он ворчал: "Конечно! Ну и что же?" Его продолжали успокаивать: "Будем надеяться, что все исправят". Олеша взорвался:"Оставь надежду всяк сюда входящий! С наборщиками бороться невозможно!.." Олеша оказался прав, так как книжка вышла с теми же самыми искажениями.

 

Получение гонорара

 

Однажды Олеша пришел в одно издательство получить довольно крупный гонорар. Паспорт Олеша забыл дома, и он стал уговаривать кассиршу выдать ему гонорар без паспорта. Кассирша отказалась: "Я вам сегодня выдам гонорар, а завтра придет другой Олеша и снова потребует гонорар". Олеша выпрямился во весь свой небольшой рост и с величественным спокойствием произнес: "Напрасно, девушка, волнуетесь! Другой Олеша придет не раньше, чем через четыреста лет..."

 

Олеша и Лернер

 

Однажды в купе поезда оказались вместе Олеша и писатель Николай Лернер. Олеша обратился к нему: "А вы знаете, Лернер, я видел вашу пьесу "Поэт и царь". Она произвела на меня большое впечатление. Мне даже запомнились некоторые места. Например, Николай I говорит Пушкину: "Послушай, Пушкин, отныне я буду твоим цензором". А Пушкин отвечает ему: "Ваше величество, а не слишком ли это для меня большая честь?" - "Да". Лернер изобразил на своем лице довольную улыбку, а когда Олеша вышел из купе недоуменно сказал: "Нет этого у меня в пьесе..." Подумал немного и добавил: "А жаль..."

 

Олеша и Шостакович

 

Когда Шостакович вернулся из поездки в Турцию, Олеша стал расспрашивать его о полученных впечатлениях. Шостакович с увлечением рассказывал, что особенно на всех советских артистов произвел впечатление прием у президента Кемаля Ататюрка, который подарил всем мужчинам золотые портсигары, а женщинам - браслеты. Олеша вдруг огорошил Шостаковича вопросом: "Скажите, Митя, когда Кемаль кемарит, в Анкаре тихо?"

 

Олеша и дерево

 

Однажды утром Олеша вышел в дворик одесской гостиницы, куда летом ресторан выставлял свои столики, и увидел, что огромное дерево, которое росло около фонтанчика рухнуло и загораживает половину дворика. Олеша стал рассуждать: "Ведь ночью не было никакой бури... Мы поздно легли... Было тихо - ни дождя, ни ветерка... В чем же дело - почему рухнуло дерево?" Ему никто не смог ничего ответить. Олеша пожал плечами и уткнулся в первую страницу "Известий". Пробежав глазами несколько строк, он воскликнул:"Ах, вот что! Умер Мичурин. Великий садовод. Теперь мне понятно, почему вчера здесь рухнуло дерево. Природа откликнулась на смерть своего гениального помощника. Он был очень старым и тоже напоминал могучее дерево..."

 

Мальро и Олеша

 

Когда в Москву приехал французский писатель Андре Мальро, Олеша решил показать ему что-нибудь необычное и пригласил в шашлычную, которая помещалась в подвале, напротив Центрального телеграфа. Там было очень людно и шумно, а разговаривать под аккомпанемент кавказского оркестра просто невозможно. Особенно неистовствовал оркестр во время исполнения молодыми джигитами национальных танцев. Через переводчицу Мальро спросили:"Скажите, мсье, как вам понравилось в нашей стране?" Мальро ответил: "Очень понравилось! Только, знаете, у капитализма перед социализмом есть одно преимущество..." У Олеши вырвалось: "Какое?" Мальро сказал: "В капиталистических странах есть рестораны, где нет оркестра..."

 

Мемуары Пяста

 

Когда Олеша просматривал мемуары Владимира Пяста, его спросили: "А как вы думаете, Юрий Карлович, почему он не говорит о Блоке?" Олеша сказал: "Очень гордый. Блок, дескать, сам по себе, а Пяст сам по себе. Не хочет выезжать за счет великого поэта. Пяст - шляхтич. Польская кровь. Кровь польских королей из династии Пястов". Олешу поправили: "Да что вы, Юрий Карлович, каких королей? Ведь настоящая фамилия Владимира Алексеевича - Пестовский. При чем здесь польские короли?"
Олеша проворчал: "Тем более..."

 

Много и мало

 

Один писатель, выпустивший множество книг, как-то сказал Олеше: "Как же мало вы написали за свою жизнь, Юрий Карлович! Я все это могу прочесть за одну ночь". Олеша мгновенно парировал:"Зато я всего за одну ночь могу написать все то, что вы прочитали за всю свою жизнь!.."

 

Точка отсчета

 

Как-то Олеша с компанией друзей-литераторов сидел в кафе гостиницы "Националь". Неподалеку за другим столиком сидели двое приятелей и о чем-то ожесточенно спорили. Один из приятелей сказал Олеше: "Мы все знаем, что эти двое самые глупые из нас. Интересно, о чем это они могут так спорить?" Олеша разъяснил: "Они теперь выясняют, кто был глупее - Гете или Байрон? Ведь у них свой счет - с другой стороны..."

 

Муки творчества

 

Однажды поздно ночью Олеша с приятелями возвращался домой и заметил, что в доме писателей в проезде Художественного театра все окна темные. Его возмущению не было предела: "Вы только подумайте: все уже спят! А где же ночное вдохновение? Почему никто не бодрствует, предаваясь творчеству?!"

 

Олеша о жизни

 

Один из руководителей Союза писателей встретил в Центральном Доме литераторов Олешу и вежливо поздоровался: "Здравствуйте, Юрий Карлович! Как живете?" Олеша обрадовался: "Вот хорошо, что хоть один человек поинтересовался, как я живу. С большим удовольствием все вам расскажу. Давайте отойдем в сторонку". Деятель оторопел: "Что вы, что вы! Мне некогда, я тороплюсь на заседание секции поэтов..." Олеша настаивал:"Ну, ведь вы же меня спросили, как я живу. Теперь уж нельзя убегать, надо выслушать. Да я долго вас и не задержу и уложусь минут в сорок..." Руководитель еле вырвался и убежал, а Олеша обиженно пробурчал: "Зачем же было спрашивать, как я живу?"


Олеша Олеша 3

 

19 февраля 1899 года - 10 мая 1960 года

СсылкаОтветить

Comments:
[User Picture]From: warsh
2006-03-26 09:13 pm
Это что же, теперь будут несколько вариантов одного и того же человека?
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2006-03-26 10:36 pm
Я предложил автору объединить посты. Посмотрим.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: li_leka
2006-03-26 11:17 pm
На самом деле, за одну только сказку "Три толстяка" Олеше низкий поклон! Наверно, нет такого ребенка, который бы на этой сказке не вырос и не переживал бы все вместе с ее героями. Никогда раньше не знала о настоящей Суок, спасибо большое.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2006-03-26 11:34 pm
Я и сам не знал.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: annakora
2006-03-27 06:50 am
Два маленьких уточнения.
Во-первых, Катаев писал не мемуары, о чём честно предупредил. Цитировать "Алмазный мой венец" как мемуарную книгу по меньшей мере странно.
Во-вторых, книга "Три толстяка" посвящена Валентине Грюнзайд - девочке, которую Олеша безнадёжно и старомодно охмурял, и на которой впоследствии женился младший брат Катаева Евгений Петров. Олеша терпеть не мог Петрова и постоянно писал и говорил о нём гадости, даже после его смерти. Эта слабость простительна, однако многочисленные прихлебатели Олеши повторяли и тиражировали эти гадости, что уже непростительно.
Однажды Петров записал в "Чукоккале" по какому-то поводу: "Моя жена Валентина говорит, что..." Олеша не поленился найти эту запись и приписать: "Он забыл, что его жене Валентине был посвящён роман Три Толстяка. Она выросла и вышла замуж за другого".
Тут очень много чего ещё можно написать.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: hen04
2006-03-27 09:04 am
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2006-03-27 06:30 pm
Спасибо. Собственно, там та же информация, что и в тексте этого поста.
(Ответить) (Parent) (Thread)