Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

КАЗАНЦЕВ Александр Петрович (часть 2)


Казанцев 12


Интервью с Александром Казанцевым.

«Я НИКОГДА НЕ БОЯЛСЯ СМЕРТИ. ПОТОМУ И ВЫЖИВАЛ»  

Казанцев 1

 


— Александр Петрович, вы — известный писатель-фантаст. И хочется спросить: может, вы владеете каким-то «фантастическим» секретом, который помог вам приблизиться к столетнему юбилею, сохранив полную ясность ума?

 

— Боюсь вас разочаровать. Но разговор о долголетии мы начнем с самого простого: в своей жизни я не выкурил ни одной сигареты и не выпил ни одной рюмки водки. Может быть, это играет не решающую роль, но значительную. Я всегда был очень подвижен, занимался легкой атлетикой, борьбой. Кроме того, всю жизнь, до 95 лет каждый день принимал холодный душ. Только в самое последнее время не решаюсь, боюсь упасть в ванной. 

 

— Болели много? Вы ведь прошли всю войну...

 

— Войну прошел, начал солдатом — окончил полковником Стал инвалидом — было и ранение, и контузия Наверное, поэтому сейчас я совсем ослеп, слабеет слух. Последние годы живу благодаря таблеткам. А в целом болел мало и лечился сам. Когда-то в юности страдал от ангин Чтобы избавиться от них, стал в любой мороз ходить с открытой грудью (а жил я тогда в Сибири). Потом один из знаменитых врачей сказал: «Наверное, вам просто повезло. Такая «закалка» могла плохо кончиться». И тем не менее таблеток не пил, гланды мне не вырезали, а болеть перестал!

 

— Александр Петрович, вы — «профессиональный фантазер». Как вам кажется, сама эта способность помогает жить долго?

 

— Конечно, она «работает» на долголетие. Мое фантазерство началось с детства, сколько себя помню — всегда думал о звездах, о космосе.

 

— А откуда взялись идеи о пришельцах с других планет?

 

— Можно сказать, что я привез их с войны. И невольно стал основоположником целой науки об этом. Конец войны я встретил в Австрии. Домой ехали на машине через всю Европу. И вот в Бессарабии, сидя за рулем, я услышал по радио, как американцы хвастались бомбой, сброшенной на Хиросиму. Как взрывом был повален лес на огромной территории, а в эпицентре деревья остались стоять, но превратились в столбы — ударная волна сорвала все ветки. Я еще со студенческих времен знал подробности всего, что было связано с тунгусским взрывом, видел фотографии. И понял, что картины последствий этих двух взрывов практически совпадают.

 

Приехав в Москву, я попросил, чтобы меня принял знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии Игорь Евгеньевич Тамм. Он назначил время встречи: шесть часов. Хорошо, что я переспросил: «Шесть вечера?» — «Нет, шесть утра. Мы должны закончить разговор до начала рабочего дня». Я пришел и сказал: «Игорь Евгеньевич, посмотрите: две абсолютно схожие фотографии — в Тунгусской тайге и в Японии. Можно ли представить, что в Тунгусской тайге в 1908 году произошел атомный взрыв?» «Это исключено, — сказал Тамм, — в то время для этого не было ни технологий, ни оборудования».

 

Так рождались мои версии о пришельцах. А все разговоры о том, что это был метеорит, постепенно отпали: не найдено ни кратера от его падения, ни осколков...

 

— Откуда вы родом, Александр Петрович? Видимо, секрет вашего долголетия и в хорошей наследственности?

 

— Не уверен, потому что уже на много пережил своих дедов. Но корни у меня — сибирские. Один дед — шляхтич, гусарский полковник, сосланный в Сибирь за восстание 1863 года. Другой — сибирский купец, миллионер, заводчик. Отец тоже был купцом первой гильдии, а мать — учительница музыки. Я был трижды женат. С последней женой прожил счастливо 55 лет. У меня четверо детей, семнадцать внуков и правнуков.

hС женой Татьяной 1960 год

 

— Три жены. Много детей и внуков. Вы много любили. Хочется верить в спасительную силу любви. Но ведь она, любовь, может и разрушать душу. Как было в вашей жизни?

 

— Любовь всегда вела вперед, никогда не было иначе. И в день 90-летия, почти десять лет назад, я собрал детей и внуков и думал, что сказать им. И сказал так: «Живите, дети, так, как я. Моих ошибок не творя. Но без ошибок этих, дети, вас просто не было б на свете».

1965 с семьей

 

— Вы сами уходили от жен или они покидали вас?

 

— Первая жена была на семь лет старше меня, можно сказать, что она была из другого мира. Как истинная дворянка она с презрением относилась к купеческому сыну. Мы вместе учились, получили назначение на один завод. Но я получил место главного механика, а она — всего лишь чертежницы. Вынести этого она не могла, уехала к родителям на Алтай и увезла с собой дочку.

 

— А вторая жена долго была в вашей жизни?

 

— Десять лет. Замечательная златокудрая девушка. Ее отец, русский немец из Поволжья, был начальником одного из цехов на заводе, где я работал. Мы жили счастливо. Но потом произошла страшная ломка. Отца жены посадили, и где-то в застенках он погиб. И от златокудрого чертенка ничего не осталось, она стала просто другим человеком. Нам не удалось спасти семью. Представьте, я трижды был женат — и все три моих тестя попали под колесо страшной сталинской машины уничтожения.

 

— Ну а третья жена, с которой столько прожито?

 

— Можно сказать, что третью жену мне война подарила. Я тогда был командиром строительного батальона, который ремонтировал автомашины для фронта Под Москвой на опушке леса вырыли окопы и работали И вот однажды к нам прислали полуторку-вездеход, вместо задних колес у нее был гусеничный ход Я посмотрел на нее и подумал а что если электрифицировать такую машину и управлять ею на расстоянии? Чтобы машина-камикадзе выскакивала из убежища навстречу танку и взрывалась вместе с ним. Кончилось тем, что в мое распоряжение отдали целый завод, и мы наделали много таких танкеток на гусеничном ходу. А потом меня отправили в Крым и приказали возглавить боевое применение этих машин. Мы очень удачно применяли танкетки, обучали войска пользоваться ими. Вот в эти годы один из моих друзей и сказал: «Послушай, Саша. Помоги хорошей девушке. Она кончает педагогический институт, и ее отправляют на лесозаготовки. Возьми ее к себе». В результате эта хорошая девушка стала моей женой. Прожили вместе 55 лет, два года назад я ее потерял. Теперь вот остался один - я ж не знал, что столько проживу...

1987

  

— В ваших романах много неба, космоса, но, пожалуй, не меньше там и морских просторов. Вы любили море?

 

— Всегда любил. Плавал во многих океанах, пережил много бурь Я вообще прошел через множество катастроф, но всегда выходил сухим из воды. Разбивался в самолете — меня выбросило из кабины, и я остался цел. Может, потому и выживал, что никогда не боялся смерти, считал это ниже своего достоинства.

 

— Вы много писали и о Севере, бывали там многократно. Вас не пугали холод, безмолвие, ледяная пустыня?

 

— У меня всегда было почти патологическое отсутствие всякого страха. Я ничего не боялся.

 

— А физической боли?

 

— Тоже никогда не боялся.

 

— Из всех пережитых катастроф, что было самым страшным?

 

— Переправа через Керченский пролив в Крыму. Целая армия, и моя группа в том числе, оказалась «заперта». Я получил приказ уничтожить всю технику и переправляться на другой берег. Сначала добрался до катакомб, до штаба заместителя командующего фронтом. Тот представил меня командующему фронтом. Командующий приказал: «Налить ему стакан водки!» Я говорю: «Товарищ командующий, я не пью». — «Как это не пьешь, если я приказал?» — «Считайте, что не выполнил приказа. — «Ну, тогда молодец. Отправляйся на переправу».

 

— А как же фронтовые сто граммов?

 

— Не пил. Так вот, из катакомб я и приехал на пятачок берега, откуда шла переправа. В нашем распоряжении всего три-четыре катера. Это было ужасающее зрелище никем не управляемой беспорядочной толпы, на которую обрушивались снаряды и бомбы. Я взял в руки мегафон, стали переправлять сначала госпиталь с ранеными, потом боевые части. Я стоял на мостках причала, когда подбежал солдат: «Товарищ военный инженер, вас требует к себе майор». Я пошел за ним. На берегу лежал майор без обеих ног, и волна, отбегавшая от него, становилась розовой. Он сказал: «Военный инженер. Христом-Богом прошу, пристрели меня» Я не смог. По малодушию. Приказал перенести его повыше, нашел медсестру.

 

Конечно, он скоро умер от потери крови. А я вернулся на мостки Кончилось тем, что мне самому пришлось переправляться через пролив вплавь. Но я хороший пловец. С тех пор я многое пережил, но и сейчас уверен: война, человеческая стихия страшнее любых природных катастроф.

 

— Вы подошли близко к столетнему юбилею, вы очень многое успели сделать за долгую жизнь. Чем же вы гордитесь больше всего?

 

— Пожалуй, на первое место я все же поставил бы ту свою танкетку. Я точно знаю, что мои электрические камикадзе помогли прорыву Ленинградской блокады. Сейчас их можно увидеть в Музее боевой славы на Поклонной горе. А рядом с танкеткой — золотая медаль Олимпийских игр 60-го года. Я стал тогда чемпионом по шахматному этюду. У меня девять международных литературных премий. Конечно, я могу гордиться своими 28 романами. Мне часто говорят, что они помогли воспитать не одно поколение молодежи. И все же мировую известность мне принес Тунгусский метеорит.

 

— В одном из ваших романов живут странные существа — бывшие люди, у которых стареющее тело постепенно заменялось «запчастями» и становилось вечным. Как вы относитесь к идее бессмертия человеческой оболочки?

 

— Резко отрицательно. Знаете, я сейчас переживаю тяжелое время. Я остался без друзей, без близких людей. Я их всех пережил. Это горькое чувство одиночества в толпе. И я отчетливо понимаю: смена поколений живительна в своей основе. Если люди станут жить слишком долго, это будет губительно для цивилизации: в мире станет меньше любви, меньше детей.

 

Иногда я слушаю по радио дурацкие диспуты вроде бы умных людей, которые никак не могут ответить на вопрос: однополая любовь — это хорошо или плохо? При этом все кричат о свободе выбора и демократии. Но ведь если такие взаимоотношения широко войдут в жизнь, у людей просто не будет потомства, человечество вымрет. Демократия не должна противоречить законам природы. Если однополая любовь не способна продлевать род, значит это ошибка природы.

 

— Ну а где разумная планка долголетия, к достижению которой надо стремиться?

 

— Боюсь назвать точную цифру. Лет сто — сто двадцать. Но уж конечно, человек должен жить не 50—60 лет, а гораздо дольше.  

 

— Близка ли вам мысль о том, что красота спасет мир?

 

— Близка. Она спасает и мир, и отдельного человека. Для меня красота — это совершенство. А стремление к совершенству и есть путь к долголетию. Если суммировать все, о чем мы говорили, то именно так: путь к долголетию — это путь к совершенству, моральному и физическому. А бессмертие — вполне достижимо. Дети, внуки, память об ушедшем человеке — вот вам и бессмертие.

Казанцев 4

 

 

Интервью с сыном писателя.

Никита Казанцев: «Счастье творить»

Казанцев 6

 

Счастье – это не только, когда тебя понимают… У отца есть трехстишье, навеянное японской поэзией:

 

В чем счастье любви?

Страсть? Взаимность?

Нет! Счастье любви…

Так и счастье творчества…

 

В этом смысле отца можно назвать абсолютно счастливым человеком. Он был счастлив в своем творчестве, а творил он всегда. И в раннем детстве, когда мечтал и фантазировал, неся через город судки с обедом для всей семьи, и уже работая главным механиком Белорецкого комбината, придумывая электромагнитную пушку или тормозную систему для трамвая с автоматическим подхватом человека, попавшего случайно на рельсы, и во время войны – изобретая знаменитую сухопутную торпеду-«электрокамикадзе», и конструируя автоматическую коробку передач для автомобиля, и разрабатывая технологию гелиссоидального литья труб, и  конструируя подкожную электростанцию для сердечных электростимуляторов. Это не считая творчества на литературном поприще.

Казанцев 3

 

Он был занят всегда. Я никогда не видел его отдыхающим… я имею в виду праздно отдыхающим… Вставая из-за письменного стола, чтобы отвлечься от работы над романом, повестью или рассказом, он садился за столик с шахматной доской, а чаще доставал свои складные магнитные шахматы  и придумывал щахматную композицию, или сочинял очередное стихотворение, или садился за пианино, чтобы посочинять музыку… Он был всегда занят… и всегда свободен! Ни я, да и никто другой не слышали от него слов, что он сейчас занят и не может оторваться от работы. Он всегда был открыт для общения, и имел уникальную на мой взгляд способность мгновенно переключаться на решение какой-либо другой задачи, и легко снова возвращаться к старой…

 

Даже короткое время он не мог не работать… Поэтому, наверное, часто, особенно в прежние времена, он, испытывая опустошение при окончании работы над очередным романом, задумывал новое произведение и начинал работать над ним еще до завершения работы над предыдущим. 
 

Не надо думать, что все, что отец делал, он делал легко и непринужденно… В основе всех областей его деятельность лежал тяжелый, кропотливый, изнуряющий труд… и любимая поговорка…

 

«Жить хоть сложно,

Но по слухам:

Падать можно,

Но не духом!»   

 

Я с ужасом вспоминаю такой эпизод. Он работал над романом «Ступени Нострадамуса». Его печатали в журнале «Молодая гвардия» “из-под пера”, вернее с машинки, с которой отец выдавал оригинал в одном экземпляре, и без конца его правил. Я предложил перепечатывать рукопись на компьютере, и забрал всю третью часть романа, чтобы представить ее в чистом и красивом виде в редакцию. По дороге домой мы с женой зашли в магазин. Рукопись осталась в машине в целлофановом пакетике на заднем сидении. Пока мы были в магазине, машину вскрыли и сумочка с рукописью исчезла…

 

Вся третья часть романа, в единственном экземпляре, для выходящего уже номера журнала… Я даже уже не помню, какие подбирал слова, чтобы сказать отцу о случившемся… Что-то про резервные копии…

 

- У меня резервная копия – в голове, - мгновенно ответил отец. Ты, главное, не переживай. Я напишу еще раз, и будет даже лучше. Он получил опоясывающий лишай на нервной почве, добавил в голове седины, но никогда, даже намеком не напоминал об этом случае… Третья часть романа была опубликована по моей вине с отрывом на четыре месяца.

 

А в девяносто лет он отказался от работы на пишущей машинке и сел за компьютер. Резервные копии…

 

После окончания работы над Нострадамусом наступил тяжелый период в жизни отца. Глаза почти не видели, уши почти не слышали, пальцы утратили беглость и не попадали по нужным клавишам. Но не работать он не мог…

 

Моя жена Марина, стала уговаривать отца написать что-то вроде семейной летописи, что-нибудь легкое, не слишком обременительное, даже не для публикации, а для семьи, для детей, внуков, правнуков, чтобы они представили жизнь их отца, деда, прадеда целиком, а не кусочками. Ведь, как это не странно, отец не часто рассказывал о себе, все больше интересуясь чаяниями своих собеседников.

 

Он не сразу откликнулся на уговоры. Может быть, боялся не успеть дописать, может быть боялся, что не сможет складно вспомнить все, как было, а может быть предполагал с чем столкнется в процессе этой работы…

 

Но вот, однажды он подвел меня к монитору, на котором было написано:

 

Фантаст. Очевидец ХХ века. Мнемонический роман в двух книгах. И дальше:

 

— Слышали, голубушка, у купцов-то Казанцевых второй сынок родился.

— А Магдалина Казимировна так дочку ждала!

— Зато у Петра Григорьевича помощники вырастут: «Торговый Дом КАЗАНЦЕВ и СЫНОВЬЯ». На всю Сибирь звучит!..

 

Вот так легкие, не обременительные воспоминания для детишек и внучат!!!

 

И началась работа над новым, совершенно не похожем на все, что отец писал раньше романом. Это просто фантастика, но в нем не было фантастики, но то, как он над ним работал – фантастично!!!

 

Я был поражен, какой яркостью впечатлений надо было обладать, чтобы все краски детского восприятия, не утратили своей яркости за девяносто лет! Как можно помнить мельчайшие детали, черты лиц, имена, обстоятельства встреч, слова и обороты речи людей, с которыми он виделся почти век назад! И ведь он не имел практической возможности как-либо уточнить, то о чем вспоминал, ведь в живых-то почти никого не осталось, а читать он уже просто не мог – не видел. И из глубин памяти день за днем всплывали события и укладывались в повествование. Он взялся прожить всю свою жизнь второй раз, с самого начала…

 

Он настолько увлекся работой, что уже не замечал ни плохого самочувствия, ни скачков давления, ни слезящихся, почти не видящих глаз, ни меня, выползающего заполночь из кабинета, чтобы побрызгать лицо холодной водой. Масштаб изображения на мониторе приходилось увеличивать, настолько, что в одной строчке не умещалось одно слово, и были видны лишь слоги…

 

Но по мере взросления главного героя романа, работа становилась все труднее, появилась некая скованность…

 

- Я не могу так писать о себе… - говорил отец.

 

Тогда мы решили, что главный герой должен носить другое имя. Пусть это будет Александр Званцев, но видеть, слышать и думать он будет ушами, глазами и мыслями Александра Казанцева.  


Взявшись заново прожить всю свою жизнь, предполагал ли он, что вынужден будет снова пережить все горести и потери бесконечно близких людей. И он снова пережил все это. И я счастлив, что в этот раз был рядом с ним.

 

Как-то отец сказал:

 

- За творческие муки ада не заготовлена награда!

 

Но для него главной наградой за творческие муки были эти самые творческие муки!

 

Даже весной 2002 года за 3 месяца до кончины, в больнице, после инсульта, он делился с пришедшем к нему навестить другом Алексеем Вырским замыслом нового романа «Прометей». Он не написал его. Не успел…

 

После больницы летом 2002 мы привезли его в Переделкино, в его любимый кабинетик – однокомнатный домик рядом с кустом жасмина, где рождались и умирали герои его 11 книг, возникали и развивались фантастически реальные гипотезы, легшие в основу его последних работ. Именно здесь дрался на дуэлях и писал свои научные трактаты Сирано де Бержерак, борясь с окружающей его «Клокочущей пустотой», именно здесь писал лирические сонеты и открывал математические тайны Магистр прав и поэзии Пьер Ферма, доказывая, что у человека есть нечто «Острее шпаги». Здесь, на пенечке разгадывала «Тайну нуля» и открывала «Коэффициент любви» современная Жанна д’Арк Надя – Крылова, а на этом месте, рядом с кустом жасмина, он видел как восходит «Звезда Нострадамуса», который нашел способ борьбы с чумой и «видеть» будущее, став величайшим лекарем и прорицателем.

 

Он хотел подняться после этого удара, и поднялся… Он мог уже самостоятельно вставать и доходить до калитки… Он уже хотел и готов был снова взяться за работу…

 

Но глаза уже не видели ничего и даже клавиши диктофона не подчинялись пальцам.

 

Я уверен, что если бы не слепота, если бы не невозможность работать, он бы поднялся и в этот раз… «Но, слишком много прожито лет, слишком много израсходовано сил…»

 

Он умер у себя в кабинете в Переделкино, в 12 часов дня в пятницу 13 сентября 2002 года, и отрицая бессмертие, обрел его. Обрел его в жизни героев своих книг, в памяти людей, кому оказались близки его мысли. И даже если слова его вызывали споры, то по его же словам «Значит я не зря высказался».

 

Похоронен в  Москве на Введенском кладбище.

Могила Казанцева

 

Текст подготовлен по материалам сайта о Александре Казанцеве.

 

 Казанцев 2

2 сентября 1906 года - 13 сентября 2002 года

Tags: писатели
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments