Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

СашБаш (часть 4)

Б.Юхананов:


Интервью с Александром Башлачевым. 1986 (часть 2)


 Башлачев 13 

Ю.: Ты хочешь жить по своей дороге.  Скажи,  вот ты сейчас как затеял свою жизнь?


  Б.: Да знаешь,  я дышу и душу не душу. Я стараюсь не врать ни в песнях,  ни в жизни, я стараюсь не предать любовь. Это самая страшная потеря - потеря любви,  любви к миру,  к себе,  к людям, к жизни.  Я это только обретаю.  Я жил всю жизнь больным человеком, темным,  слепым, глухим. Я очень много не понимал. И вот я просто понимаю тех людей, которые занимаются музыкой.     


 Ю.: А встречались ли тебе  гении-разрушители?  Которые  на вопрос: имеешь ли право?  -могут ответить:  нет,  не имею, но могу. И разрушает он гениально.  И, может быть, в этом разрушении он открывает какую-то жизнь?


  Б.: Любое разрушение  естественно.  Истина  рождается  как еретик, а умирает как предрассудок.  И этот предрассудок иногда нужно разрушать.  Я убежден,  что человек, имеет ли он право на разрушение или даже не имеет, он наверняка разрушает предрассудок. Ни один нормальный человек не станет разрушать ту или иную истину, не станет топтать росток.  Сухие деревья он будет действительно обрубать, чтоб дать дорогу новым.


  Ю.: Он может уничтожить себя как предрассудок?


  Б.: Понимаешь,  в конце жизни каждый уничтожает  себя  как предрассудок.


  Ю.: Все-таки ты рассказываешь бой. Если он идет... что будет дальше?


  Б.: Если пользоваться сравнением с боем,  то каждый  находится на линии фронта,  буквально,  действительно на передовой. Каждый музыкант находится так или иначе на передовой.  Но самое главное --  не  быть слепым и не ждать ни от кого приказов.  Ты можешь сидеть в окопе,  и все уйдут вперед,  а  ты  все  будешь ждать приказа.  Каждый должен сам себе скомандовать:  вперед! В атаку! А для того,  чтобы атаковать,  надо знать,  куда бежать, нужно знать цель. Видеть реальную цель, которую ты должен поразить. Но, конечно, у всех свои функции, свои задачи -- есть саперы панк-рока,  есть гусары,  есть пехота,  есть  истребители, есть бомбардировщики. И единого фронта быть не должно. И поэтому я несчитаю,  что все должны заниматься тем,  чем я или Борис Гребенщиков.  Таким  образом мы просто оголим остальные участки фронта. Но речь идет о том, чтобы все-таки держаться этой линии фронта, видеть пред собой цель и не сидеть в окопе.


  Ю.: Ты хочешь быть с гитарой или с группой?


 Б.: Я не могу решить сейчас,  нужно ли мне создавать группу. Из кого? Я не могу делать это формально, не в туристическую поездку собираемся.  Лично у меня нет таких людей,  они ко  мне как-то не пришли.  Если появятся, я скажу -- очень хорошо, если придет человек и сыграет так, что я почувствую, что он меня понял душой,  у него душа в унисон с моей. Если получится, я буду рад, это будет богаче...  Если будут друзья и они будут  любить то же самое,  значит,  мы будем сильнее. Но я могу петь с гитарой.


 Ю.: Мир,  в котором ты живешь,  - какой он? Или каждый из нас существует в своем мире?


  Б.: Я  тебе скажу еще раз,  что начал ответ на этот вопрос год назад.  На этот вопрос нужно отвечать всю жизнь. И человек, взявший в  руки гитару, начал ответ,  начал беседу с теми,  кто рядом с ним.  То есть он решил,  что его душа вправе говорить в голос. Вот,  собственно,  зачем? Затем, чтобы ответить на  этот вопрос - "зачем?".  И я буду отвечать на него всю жизнь.  И  в каждой песне  я  пытаюсь ответить,  и каждым поступком,  каждой встречей. С утра до вечера, каждый день. Это работа души - ответ на  вопрос,  в  каком мире ты живешь и  каким ты хочешь его видеть. Ну и давай я еще так отвечу.  Я скажу, что живу в мире, где нет одной волшебной палочки на всех,  у каждого она своя. И


если бы все это поняли,  мы смогли бы его изменить. Мир стал бы для каждого  таким  прекрасным,  какой он и есть на самом деле. Как только мы поймем,  что в руках у каждого волшебная палочка, тогда она и появится в этом мире.  Это утопия,  казалось бы. Но за этим будущее.


 Ю.: А скажи, ты мог бы уйти, вот как в этой пьесе... У тебя бродячая жизнь сейчас.


 Б.: Да, конечно, я у жизни в гостях.


 Ю.: А ты хотел бы получить вдруг такую дачу с аппаратурой?


Б.: А кто против?  Никто не говорит о том, что нужно отказаться от еды,  от одежды,  надеть вериги и ходить по мукам. Но какой  ценой?  Вопрос.  Конечно,  я был бы рад,  если бы мне не пришлось задумываться о том, где я завтра запишу свои песни. Но раз это не так,  я принимаю все как есть.  Мир прекрасен. Жизнь прекрасна.


 Ю.: А как тебе кажется, в этой стране вообще возможен рок?


  Б.: Есть формы рок-н-ролла,  блюза, и мы должны вырасти из них, любим-то мы все равно немножко другое, это естественно, мы должны петь о том, что любим, но при условии, что время не кончается за границами нашей родины.  Везде один и тот же ветер -- попутный.


 Ю.: Я встречал таких людей,  которые стали играть нью-вейв до того, как услышали его с Запада. Значит, они могут существовать на этих формах?


 Б.: Но в этих формах, как правило... Пожалуйста, я не спорю, дайте, покажите, но ведь этого не происходит. И, естественно, я делаю вывод, что в этих формах наше содержание не держится.


  Ю.: То есть, нужна какая-то принципиально русская?


 Б.: Это  настолько же принципиально, насколько и нет.  Вот слово времени,  время говорит свое слово. Там его легче словить и  назвать его - дать какую-то форму.  Они дух времени поймали верно.  И,  конечно,  он нас касается.  Но словили-то они его в своих формах!  Нам надо тот же самый дух времени словить просто в своих.


   Ю.: Но ведь дух времени - это не дух нашего времени.


   Б.: Но почему?


  Ю.: В этой комнате один дух;  если она заперта, дух становится еще более терпким.  А если мы откроем двери и окна, тогда дух этой комнаты станет духом улицы или пространства вокруг дома. Но пока это пространство спертое, и дух здесь спертый.


  Б.: Правильно,  все правильно. Но ведь и там, и там воздух,  все равно любой дух замешан на воздухе. "Дух времени" как воздух.  Тут все очень спорно. Какова любовь? Кто как представляет себе любовь,  жизнь, у всех свои комплексы, проблемы, личные там,  детство трудное... Это все другое дело. Если говорить о каких-то принципах,  все-таки... Зачем ты играешь музыку реггей, ты живешь в Норильске. Раз ты играешь реггей, так ты давай снимай с себя тулуп и ходи в набедренной повязке  в  Норильске. Ты должен прожить песню,  проживать ее всякий раз. Но в парусиновой шляпе по снегу,  по тайге никто не пойдет.  А раз не пойдет, значит, надо петь песни ушаночки и вот этого тулупчика. Ты не должен делить себя на себя и песню,  это не  искусство,  это естество. Для меня вот это - критерий. Ты не можешь внедрить в себя инородное тело,  как бы оно тебе ни нравилось. Я бы, может быть,  хотел,  чтоб у меня вырос хвост. Может быть, мне было бы удобно отгонять им назойливых мух. Но он у меня не вырастет.


     Кто-то, видимо, рванет вперед, кто-то покажет форму новую, естественную. Тут мы не должны форсировать.


     Понимаешь, истина  никогда не лежит между двумя противоположными точками зрения,  они всегда истинны.  Всегда существуют две противоположные друг другу истины, и каждая из них абсолютно верна по-своему.  То, что истина лежит где-то посередине, - это вздор.  Между ними - не истина,  между ними - проблема. И как только ты ее решаешь, эти две истины примиряются естественным  образом.  К проблеме сразу возникает контрпроблема,  и так далее.  Утверждая то или иное положение,  мы просто должны помнить,  что существует контристина,  которая, безусловно, важна. И когда я  говорю,  что  мы не должны форсировать намеренно,  это правильно,  но также правильно и то, что мы должны вести постоянный  поиск.  Слушать  свою душу.  И когда мы говорим,  что мы должны на национальной почве что-то делать,  это так же  верно, как и то,  что мы не должны. Почему, например, я, русский человек,  терпеть не могу славянофилов?  Потому что любое  фильство предполагает  какую-то фобию.  А я не в состоянии мириться ни с какой фобией, я вне фобий. То же самое и с формами. Надо учитывать эти две истины и решать проблемы между ними.  Найти содержание сначала.


 Ю.: Сашка!  А как ты произошел? Я не знаю, как точно сформулировать, чтоб вопрос звучал не совсем банально...


  Б.: Ясно. Почему я решил писать песни? Да? Или что?


  Ю.: Да, вот как это случилось?


  Б.: А почему человек начинает обычно сочинять песни? Я полагаю,  только потому,  что он живет,  живет, и вдруг понимает, что ему хотелось бы слушать такие песни,  которых нет.  Или видеть картины, или смотреть спектакль. И человек думает: "Почему же до сих пор никто этого не сделал?". А потом думает: "А почему бы  мне  не сделать это самому?".  И пытается, так или иначе. Надо трезво просто понимать,  можешь или нет. Если не можешь - не делай,  найди в себе силы,  это гораздо сложнее.  Вот у тебя душа вырастет в тот момент, когда ты поймешь, что тебе не стоит этого делать,  тебе  просто  надо работать с собой - не книжки там читать,  а понять, кем ты должен быть. Просто быть хорошим, добрым человеком,  честным по отношению к своим близким, знакомым. Это главное, это просто.


     Если любишь постоянно,  с утра до вечера,  каждую секунду, это просто то, что дает тебе счастье, дате тебе силы жить, силы радоваться. И быть нормальным, открытым, честным человеком. Это единственная вещь,  которая всегда с тобой.  Тебе  должно  быть


стыдно делать  дурной поступок,  потому что любовь всегда с тобой, как ты можешь ее обмануть,  глушить в себе жизнь.  Глушить талант, то, что у тебя болит, то, что тебя беспокоит. Может, ты боишься понять, боишься почувствовать это, боишься справиться с


собой. А душа-то в тебе болит,  душа-то в тебе говорит:  давай, шагай, что ты сидишь в своем окопе,  все в атаку идут. А душа у тебя болит потому, что она чувствует, что она не на месте, и ей надо найти свое место.  А ты ее глушишь,  не слышишь. А она все равно не уйдет,  все равно, в конце концов, раскаешься.  Дай Бог, чтоб было не поздно,  потому что это трагедия  -  не  услышать вовремя душу.  У тебя - душа,  любовь над тобой. И должно быть просто стыдно. Если всем станет стыдно...


 Ю.: Может  ли  быть в твоей жизни история,  когда свет померкнет?


 Б.: Нет, такого не может быть. Еще раз говорю|: это только от меня зависит.


 Ю.: Ты уверен в том, что ты его удержишь?


 Б.: Конечно.  Я удержу его в своих  руках.  Потому  что  я только этим и занимаюсь,  и все мои песни,  поступки направлены на то,  чтобы удерживать свет,  и они с каждым днем должны быть все более сильными,  чтобы его удерживать.  Тут не проедешь налегке с пустым разговором. Я не верю тем людям, кто не страдал. И даже тем,  кто очень страдал. Тут вопрос в том, что кровь льется либо напрасно,  либо нет.  И если даже собственная кровь с человека льется как с гуся беда, ты ничего не понял в жизни. Ты не извлек урока, твои страдания бессмысленны. А все через страдание - когда душа болит, значит, она работает.


      "Объясни -- я люблю оттого, что болит,


      Или это болит оттого, что люблю?"


      Невозможно объяснить - потому что это одно и то же.


 Ю.: Ты  говоришь  о двух истинах.  А свет и тьма - это не две истины?


 Б.: Да,  конечно.  Что такое свет и тьма?  Тут очень легко можно разобраться. Все, что впереди тебя, - это всегда свет.      Сначала ты пройдешь половину пути через тьму. Потом ты получишь ровно столько же света.  Человек не расплачивается ни за что совершенно.  Не бывает, чтобы человек получил что-то в дар, а потом ему приходится  за  это  рассчитываться,  отрабатывать. Ничего подобного.  То,  что человек получил, - это заработано. Тень - она всегда сзади. Если ты обернешься, сзади будет тьма, а впереди всегда будет свет.  Понимаешь,  о чем речь? То место, по которому ты идешь, всегда тьма. Свет всегда впереди. Граница проходит прямо по твоим ногам. Если ты шагнул, ты шагнул во тьму, но одновременно ты ее и одолел. Почему любой удар ты должен принимать как  великий  дар?  Потому  что если меня ударило,  я должен знать,  что это - удар судьбы.  И его важно понять. Понять, для чего нужна эта жертва.  Любой удар - тебе в спину, и не нужно оборачиваться,  выяснять и сводить счеты, не нужно, не стоит -- ты обернешься, а там тьма. И опять ты вернулся к себе, к прежнему -- любой отрезок пути,  каким бы светлым он тебе  ни казался, автоматически превращается в темный, как только ты его прошел - ты отбрасываешь тень назад.      Это дар - любой удар.  Раз тебя бьет, значит, тебе дается возможность больше пройти, дальше. А если ты не сделаешь, собьешься с курса,  ты все равно вернешься по кругу на то же место. В другой ситуации,  естественно,  с другими,  может быть, людьми... Но все равно будешь обязательно пытаться ту же задачу решить. Душа все равно ведет тебя за руку.  Но ты иногда не пони-


маешь, куда она ведет, и немного сворачиваешь. Это ничего, можно сворачивать.  Тут милосердие.  Как сам себя показал,  ничего кроме этого не получится, никто тебя не накажет больше.


     Это очень трудно - всякий раз по одному и тому же  месту. Как только человек начинает чувствовать боль, он сразу начинает бояться этой боли.  Это талант, талант-то в нем режется, душа в нем режется для того, чтобы прорвать себя и ощутить себя частью целого. Не то чтобы слиться,  а по формуле Я + все,  каждый  - центр, совершенно индивидуальный, совершенно неповторимый.


 Ю.: Вот ты сейчас рассказываешь движение,  а в этом движении остаются песни, они этим движением рождаются?


  Б.: Они не остаются потому,  что они входят в чужие  души. Вот перед  тобой песня.  И раз ты ее понял,  значит,  твоя душа захватила пространство и стала больше,  то есть душа твоя  растет. А вот потом,  когда человек поймет, что он не просто индивидуальность, данность какая-то, а часть всего, когда душа рванет из тела... Ты поймешь, что ты совершаешь еще один шаг в целой цепи шагов,  поймешь,  что ты часть всего и что  все  будет хорошо. Только не навреди себе,  живи,  работай,  не думай, что тебя лифт довезет. Лифт никого никуда не довез. Я же, собственно, об этом пою, и буду петь.


     Тут вопрос стоит так:  знает ли истину тяжкий путь  познания, который  нам предстоит пройти?  В принципе,  каждый из нас знает эту истину изначально,  эту истину знает душа. И пытается тебе сообщить каждый день с утра до вечера. А ты должен ее слушать, она тебе все скажет,  все даст,  даст силы любовью. Твоей же любовью.  Чем больше ты отдашь ей, тем больше будет даваться тебе - чтоб больше  отдавал.  Она  тебе  постарается  сообщить всякими путями. В том числе женщина. Что такое женщина? Это еще один из языков, на которых с нами говорит мировая душа.


 Ю.: Господь.


  Б.: Ну да. Язык. Один из самых важных Его языков. Он с нами  говорит всякими разными приметами,  все сообщает,  и ничего лишнего.  Рисунок на этой пачке сигарет для  кого-то  наверняка сыграет  свою  роль.  Или песня - сидишь ты вечером и слушаешь


«Битлз».  И врубаешься, что песня написана именно для этого вечера, об этом вечере. Разговариваешь ты с человеком, а она совершенно точно попадает в нерв вашей беседы.  Можно даже не разговаривать,  а послушать, какие там будут песни дальше, и понять, чем у вас все кончится.  Это просто многофункциональность.  Это просто потенциал, который еще раз перевел себя в кинетику, стал реальным действом. Просто из века в век, из года и год, изо дня в день общую мировую идею мы переводим в форму за счет таланта. Талант - способ перевода.  А если говорить о  программе...  то когда люди садятся играть в шахматы,  всем ясно,  что игра,  так или иначе, кончится матом.  Или если ты сядешь играть с Каспаровым,  проиграешь в любом случае. Это, казалось бы, детерминировано,  да, исход, результат, да. Но остаются подробности, ты же сам решаешь, и он решает, какой пешечкой ходить.


     А для того чтобы перевести потенциал,  есть шахматы,  есть коробка, и мы должны сыграть. Перевели все это, реализовали кусок потенциала.  Все. Но для того чтобы игра шла, кто-то должен играть белыми, кто-то черными, а иначе все перепутается. И поэтому мы виноваты перед тем, кто вынужден быть плохим.


     Допустим, я хороший, считаю себя хорошим, добрым, честным, умным вроде Кука.  Все правильно.  Но кто-то ведь  должен  быть плохим в таком случае.  Иначе как, если все будут хорошими? Это будет когда-нибудь. И это будет довольно страшно. Но будет.


     Мы виноваты  перед ними,  они виноваты перед нами.  Почему понятие общей вины - конечно, только поэтому.


     Надо добиться,  чтобы душа смогла говорить со всеми, чтобы тебе было что-то дано.  Надо показать,  что у тебя чистые руки, чтоб тебе можно было что-то вложить. Иначе тебе никто ничего не вложит, потому что душа откажется, твоя же душа. Она тебя будет сначала заставлять вымыть руки,  и только потом она тебе что-то в них даст.  А ты всегда пытаешься что-то цапнуть,  она не дает -- значит, ты цапаешь чужое, раз она тебе свое не дает. Это естественно.  Значит,  ты берешь чужое. А чужое в твоих руках никогда не будет живым,  оно сразу мертвеет. Потому что ты только часть своей души можешь нести вот так.  Живую воду.  А все  остальное,  что ты будешь где-то там черпать,  будет мертвая вода из чужих рук.  Душа тебя сначала научит вымыть эти руки,  чтобы ты был готовым к тому, что она тебе должна дать. И только через страдание.  Это же очень мучительно осознать вдруг,  что  вроде как я гитарист,  у меня ансамбль, мы там играем, у нас название есть,  и нам свистят,  хлопают, а потом понять, что ты - дерьмо, в общем-то, еще. В принципе, понять - это не обидно. Это ни в коем случае не обидно.  Это великая честь для человека понять, что он - дерьмо.


 Башлачев 12


 

Tags: исполнители, поэты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments