?

Log in

No account? Create an account
БАСЫРОВ Гариф Шарипович (часть 1) - Чтобы помнили [entries|archive|friends|userinfo]
Посвящается тем, кого с нами нет.

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

БАСЫРОВ Гариф Шарипович (часть 1) [фев. 22, 2010|12:35 am]
Посвящается тем, кого с нами нет.

chtoby_pomnili

[andrey_g]
[Tags|]


Басыров 3

График, иллюстратор, скульптор, автор объектов и инсталляций.

 
Басыров 1


Гариф Шарипович Басыров родился в 24 февраля 1944 года в Казахстане, в лагере для репрессированных, жил с семьей на Украине, затем в Москве. Учился в Московской средней художественной школе, с 1963 года – на художественном факультете ВГИКа.

 

С конца 1960-х принял участие более чем в 200 выставках в России и за рубежом. Начиная с 1980 года, получил свыше 30 призов и дипломов на международных конкурсах. В 1988-89 годах работал во Франции над цветными литографиями и офортами для Enrico Navarra (Париж). С 1991 года начал эксперименты в абстракции и коллаже.

 

Занимался книжно-журнальной и станковой графикой, нефигуративной живописью, коллажами, объектами и скульптурой малых форм. Сотрудничал с журналом «Химия и жизнь», а также «Коммерсантом» и «Итогами».

Басыров 17

 

Имя Басырова ассоциируется с его серией работ в объемной пластике, сделавшие Басырова одним из самых интересных скульпторов своего времени. «Инкубусы», в переводе с латыни, это хранители сокровищ (буквально: "лежащие на кладах") и они же - ночные кошмары, знаменитые инкубы, являющиеся к грешникам и совращающие их. Это фигурки - то ли  куколки, то ли божки - того коллективного бессознательного, которое лежит в основании   человеческой психики и культуры в целом.

Инкубусы

 

Необычность его графической манеры, когда почти монохромные рисунки напоминают застывшие кадры черно-белого фильма, возможно, объясняется как раз тем, что художник учился в институте кинематографии. Но в кино Басыров работать не стал.

 

В 1980-е годы Басыров - сложившийся самобытный художник со своим кругом интересов, особенными темами, сюжетами и героями, узнаваемой манерой. В нем парадоксально соединялись наблюдательное остроумие и величайшая серьезность. Гротескные рисунки, за которые он получал многочисленные призы на выставках сатиры и юмора, не столько развлекают, сколько заставляют задуматься. Ирония сочетается в них с философичностью, реальность с ирреальностью. Постоянные герои творчества Басырова 1970-80-х годов - типичные горожане, вырвавшиеся из привычных объятий мегаполиса и оказавшиеся наедине с собой и миром.

Басыров 11


Персонажи Басырова, при галстуках и с портфелями, круглоголовые, плотные, на первый взгляд весьма "материальные", диковато выглядят в заросших сорной травкой безликих, непонятно на каком свете находящихся полях, под широким блеклым небом.

Художник предпочитал техники, способные свободно отражать сиюминутные впечатления: рисунок, офорт, литографию. Однако свои "схваченные" сюжеты Басыров прорисовывал миллионами мелких кропотливых штрихов, так что они приобретали статичность и основательность. Главная выразительная особенность его рисунков - плотная, обтекаемая, замкнутая в себе форма (человек) в аморфном, неустроенном, бесконечном пространстве (мир).

Басыров 20


Умер Басыров за день до 60-летия, 23 февраля 2004 года. Для родных и друзей художника эта печальная новость прозвучала как гром среди ясного неба: на здоровье он не жаловался.

 

 

О Гарифе Басырове рассказывает Сергей Бардин

 

Графика Гарифа Басырова узнавалась мгновенно, он был очень популярен в 80-е годы, участвовал во всех знаменитых выставках, выставлялся за рубежом. Его работы хранятся в коллекциях Третьяковки, Пушкинского и частных собраниях многих стран мира. Гариф Басыров умер накануне своего 60-летия.


Умер внезапно, за чашкой чая, как сказала его жена, даже не успев этого понять.


Гарик, так звали его все друзья и миллион знакомых, был человеком точным, веселым, простодушным и расчетливым. Умел и любил работать. В столицах это удается далеко не всем. Во времена нашей молодости считалось очень естественным завалиться с выпивкой и друзьями в центрально расположенную мастерскую художника. Мастерская Гарика в подвале на Сивцевом Вражке. Басыров вывесил на двери у шахты лифта огромный амбарный замок. Мало кто знал, что замок этот отмыкался изнутри - надо было только просунуть изнутри руку. Надо было звонить в хитрый звонок, Гариф Басыров поднимался из недр мастерской, где стоял литографический станок, хранилось много работ и рулоны странной бумаги, которую он натаскивал неведомо откуда. Это мы потом поняли, для чего ему она сгодилась.


Знаменитым его сделали потрясающие работы в графике. Они несчетно были отмечены золотыми медалями десятков самых престижных бьеннале.


В искусстве есть мгновение, как в любви, - тебя поражают облик, мысль, форма воплощения, взгляд, линия, отточенное чувство формы. Не важно, что прочерчивает эту линию - рука художника, рука Бога. Работы Гарифа Басырова были пронзительны, быстры, они требовали ума, еще не заросшего салом. Они в чем-то повторяли его самого. Не знаю, как бы это высказать точнее. Но он мне всегда представлялся очень отчетливо единым, слитным. Между ним и его работами нельзя было просунуть еще что-то. Например, литературное объяснение. Его графика не требовала листовки, программки, чтобы объяснять, как объясняют содержание балета. Он знал способ, принятый скорее в науке, чем в искусстве: это способ Капицы и Леонардо - думать сложно, а выражаться очень просто. Он работал чисто. Есть люди, за которыми надо подбирать, подметать. Басыров считал, что никто ни за кем не должен подбирать мусор, даже если это мусор гениальный.


Гариф Басыров родился в АЛЖИРе - Акмолинском лагере жен изменников Родины. В этом же лагере сидела моя бабушка, в нем сидела и родила Гарика его мать. Он быстро выкатился из лагеря в это общее наше карагандинское, шанхайское, голубиное детство.

Меня роднило с ним то, что он за-заикался, а я с детства люблю заик. Я тоже рос в Средней Азии среди бывших ссыльных, политических и уголовщины, и знал, что дети заикаются оттого, что их об-бижают взрослые. Он на всю жизнь сохранил эту в кожу въевшуюся аккуратность и собранность новорожденного зека. Он не любил пьяной слезной мазни застолий, потому что не считал деньги халявой. Никто никогда не давал ему ничего бесплатно. Он умел быть очень верным другом и расчетливым продавцом своих работ - а без этого в его профессиональном мире было не выжить. Он сразу зарулил к художникам в кино и больше никогда не смог разлюбить фильмы. Если в глубокую ночь по телевизору давали старую ленту, он спокойно выжидал, как охотник на ночной сидке, и высматривал свою добычу.


Он долго работал в редакции вольного журнала "Химия и жизнь". И работы его поражали. В каждой работе он приходил к своей теме или придумывал персонаж - а это высший пилотаж искусства. Ведь сколько многообещающих так и остаются вне собственной судьбы. Его удивительный персонаж в шляпе, очках, макинтоше, с рюкзаком, набитым неведомо чем, косо летящий над окраинами города, - это открытие времени. Гариф Басыров был из редчайшей породы простодушных. Он умел примирять свой взгляд с реальностью и находить в этой реальности черты вечности. Он первым стал рисовать жуткие городские окраины, где валялись на траве люди в пальто и обнаженные женские фигуры.


Он прививал нам вкус к своему времени. Я понятно выражаюсь? Ведь и поныне мы непримиримы к своему городу, социальной системе, правительству, элитам. Они нам кажутся недостойными наших высоких помыслов. Басыров отлично видел, что других городов, других пятиэтажек, заросших тополями, других людей, других любвей для нас не будет. А будут только те, что есть.


И с этим придется жить, выискивая погасшие искры фейерверков среди пыльной городской травы. Это многим не понравилось. Хотелось всяческого "фэнтези". Но вместо фантастики жизнь протекала, как крыша, - между пальцами утекали целые судьбы.


У Басырова каждая минутка шла в строку. Последние годы он убежал жить под Лобню.


Город ему был нужен только под выставки. Дачка оказалась старая, удалось купить по разумной цене. Ну, какое тут может случиться искусство?


Когда стали валить старый забор дачи, Басыров собрал гнилые крашеные довоенные столбы и доски. Потом позвонил и предложил идею выставки - сильную, как синопсис голливудского фильма. Берем много ящиков с песком. Ставим в песок старые деревянные столбы с прибитыми на них кусками шестеренок, поломанными головами кукол, ручками от чашек и прочим мусором. Это будет археология баснословных времен, когда не будет уже археологии и песок пустынь занесет землю. Ведь тогда даже кусок пластмассовой мыльницы, прибитый к доске забора, станет археологией нашего времени.

Это меня потрясало - он видел свое время как архаическое. Он предложил мне написать на больших листах драного и запачканного ватмана тексты моего эссе о земле Израиля. Я предложил писать их не кириллицей, а смесью кириллицы, глаголицы и транскрипицы. Рассказываю о своем участии только для того, чтобы было понятно, художественные идеи какого класса он генерировал. На огромных листах ватмана, которые Басыров извозил, истоптал и состарил, мы, лежа на полу, углем написали помесь сакральных и современных текстов. Часто мы начинали слово на русском, а продолжали транскрипцией англо-русских словарей. Эти тексты, помещенные в стеклянные музейные стенды, производили на людей магическое впечатление - именно изначально очень сильной идеей Басырова. Это были тексты из времени, когда все будет забыто, когда имя будет забыто, число забыто и забыто, какими буквами они были записаны.


Люди толпами стояли у стен, читая и расшифровывая тексты, как у Птолемеева камня с египетскими письменами. Они молча рассматривали в ящиках с песком басыровскую археологию жизни.


Гариф Басыров умел наряжать свои идеи в первоклассную форму. Когда ему надоели рисованные изображения, он придумал выставку несуществующих иероглифов. Сделал редкой красоты плакаты и приглашения на выставку в Музее искусства народов востока в Москве. И я спросил, где он печатал эти приглашения и где нашел на них деньги. Хитро улыбающийся своей экономной улыбкой Басыров показал мне обрывки старых обоев, на лицевой и оборотной стороне которых с помощью обычного ксерокса он наделал эти приглашения. Художественно безупречно, дешево и сердито.


Он никогда ничего не декларировал и для жизни предпочитал семью, друзей, а не заказчиков, а для выставок - идеи, а не спонсоров. Он умел думать, как думают не художники, а джазовые музыканты и сценаристы Голливуда, - синкопами, синопсисами. Он видел проблему с ее художественного разворота, сразу, всю, целиком. Не томительные и туманные замыслы - этой отравы он наслушался еще во времена ВГИКа. А точное и ударное исполнение. Я очень любил этот подход, который можно назвать "вот как мы это задумали, и вот как мы это сделаем". Поэтому он не оценивал других художников по замыслам, как они сами предпочитают себя оценивать. Он умел по-детски улыбаться и оценивал по исполнению.


Когда журнал "Плейбой" почувствовал, что нужны не только фотокарточки, Басыров стал делать для них цветную графику, и опять она была великолепной.


Мой сын был еще маленьким, когда я имел честь повесить на стену моей комнаты знаменитую, получившую множество наград литографию Гарифа Басырова с дарственной надписью.


Сюжет такой. Комнатка, почти рабочая подсобка. Заплеванный чердак, облупившаяся штукатурка, стол без скатерти, горящая лампочка на голом шнуре. Спиной на табурете сидит, раскорячившись на кривых ногах, в одних трусах, лысый дядька в том развороте цирковых борцов и боксеров, которых любил изображать Пикассо. Спина его поросла какими-то курчавыми волосами. Он ест. Перед ним банка консервов, бутылка водки, хлеб. На стене слева от него висят два костюма: хитон ангела с крыльями и нимбом и шкура черта с рогами и копытами.

 

 

 

Памяти художника Гарифа Басырова:

«Девятнадцатое новое письмо к другу»

 

Впервые вижу такие поминки, когда после четвертой рюмки водки была такая же тишина, как в начале. И после пятой. И потом.

 

С Гариком Басыровым в последний раз я виделся в Домике Чехова на презентации книги Володи Салимона и Татьяны Назаренко. Как оказалось, за пять дней до смерти. Мы разговаривали о Максиме Светланове, который предложил Гарику работу в издательском доме. А еще за пять дней до этого Гарик принес мне в подарок в галерею «Манеж», когда было открытие выставки Евгения Гороховского, сделанный им календарь на 2004 год. Календарь назывался — «Головы». На обложке была голова уходящего человека с открытым на затылке глазом.

 

Галя позвонила Гарику в день смерти, часа в два пополудни, просила прощения на следующий после прощеного воскресенья день. Приглашала его на выставку Ромадина в новом здании АТВ. Басыров говорил, что все нормально, они сейчас с Инной как раз думают, что делать с его днем рождения. Я посмотрел в Интернете дату его рождения. Выходило, что назавтра, 24 февраля, Гарику исполнялось 60 лет. Я знал, что в последнее время у него была какая-то засада с деньгами,— там отказались от рисунков, предпочтя брать по дешевке картинки из Фотобанка, сям предлагали чушь, на которую он никогда не соглашался, в третьем месте облом.

 

Вечером нам позвонил Ромадин в шоке. Только что он звонил Гарику, и Инна сказала, что Гарик умер. Сидели, пили чай, смеялись, вдруг ему стало плохо, и он умер.

 

Передать нашу реакцию, реакцию художников, коллег, друзей, знакомых невозможно. Шок. Я пишу сейчас, чтобы хоть как-то отпустило.

 

У меня ощущение, что я знал Гарика всегда. Его иронический и трезвый ум, резкие и безошибочные суждения о людях, его советы, что читать. У меня мало знакомых, советующих мне прочитать то, о чем я не слышал. Когда-то он посоветовал Павича, о котором никто еще не знал. Потом рассказы и дневники Анаис Нин, феерической подруги Генри Миллера.

 

И вдруг эта нерасторжимая связь с Гариком распалась. Первый шаг к предательству, к согласию, что он умер,— это воспоминание, когда же я увидел его в первый раз, когда впервые написал статью о его выставке, о нем?

 

Он был необычным человеком. Родился в казахстанской зоне. Окончил среднюю художественную школу, где учился вместе с Нестеровой и Назаренко, Любаровым и Инфанте, с другими известными ныне художниками. В 1968 году окончил художественный факультет ВГИКа. Год окончания неслучаен. Воздух свободы навсегда наполнил его легкие. Мало кто из знакомых так отзывался на политические новости. Вот уж о ком точно можно сказать, что он задохнулся спертым воздухом будущих несвобод и психушек. Для того, кто родился в зоне, более чем понятно.

 

Гариф Басыров получил множество призов и дипломов на конкурсах графики в десятках стран. Уже на моей памяти было несколько, о которых он говорил с иронией, как о недоразумении, что ли, чтобы кто-то не подумал, что он, действительно, чего-то заслуживает. Эта степень глубины и самосознания Гарика трудно передается словами. Поэтому он так любил и искал, в частности, ту степень писательского таланта, которая может хоть отчасти приоткрыть нутрь человека.

 

Помню, как потрясла его выставка — «Мифологические». Собрание камней, деревяшек, железяк, которые, выстраиваясь рядами, являли собой богов, идолов, фетишей всех известных и неизвестных нам культур. Невероятное проникновение в суть того, что стоит на пороге иного мира, отделяя нас от него.

 

Отпевали художника Гарифа Басырова в церкви Воскресения Словущего в Брюсовом переулке. Была огромная молчащая толпа прощавшихся с Гариком художников. Юрий Норштейн, Андрей Смирнов, Сергей и Борис Алимовы, писатели, галеристы, издатели, критики.

 

Я помню, как много лет назад с балкона упала и разбилась наша любимая кошка. Через пару часов я проходил мимо того места внизу дома, где ничего уже не было. Там сидела чужая кошка и заворожено смотрела на пустое место, где была смерть. То, как стояли люди, напомнило мне этот случай. Гарик, как автор «Мифологических», понял бы. Более того, никто, как он, не догадался бы подать какой-либо знак — оттуда.

 

На следующее утро после его смерти я сквозь сон слышал птичье пенье с балкона. Зима ведь еще, подумал я, ни до, ни после этого утра они не пели.

 

В крематорий на Хованском кладбище ехал на машине с художником Владимиром Любаровым, которого тоже знаю сто лет. «Нас ведь Гарик познакомил»,— сказал я Володе.— «Разве?» — «Да, он говорит: чего ты обо мне пишешь? Это все ерунда. Вот есть замечательный парень, у него будет выставка, я вас познакомлю».— «Гарику не очень нравилось то, что я делаю,— сказал Любаров.— Это он по дружбе».

 

Они учились в параллельных классах, потом жили в Матвеевском недалеко друг от друга, потом Любаров пригласил Басырова в знаменитую «Химию и жизнь», где был главным художником. «Уже через пару месяцев Гарик мог один нарисовать целый журнал,— сказал Володя.— Фантастической работоспособности и фантазии человек».

 

Гарик первый из художников своего круга надел американские мокасины и джинсы, у него первого была дубленка, о нем по этому поводу делали репортаж в газете. Он учил современной музыке и вечному искусству. Он не сделал за свою жизнь ни одного хотя бы отчасти сомнительного поступка.

 

Игорь Шевелев, 2004


Басыров 6

Басыров 7

Басыров 5

Басыров 10

Басыров 9

Басыров 8

Басыров 12

Басыров 13

Басыров 14

Продолжение следует...

 


СсылкаОтветить

Comments:
[User Picture]From: uncl_nick
2010-02-22 07:46 am
Огромное спасибо! Удивительный был человек... и великий художник!
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2010-02-22 08:04 am
Выложил все более-менее внятные материалы, что нашел в Интернете.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: uncl_nick
2010-02-22 08:15 am
Все верно... И ведь завтра день памяти Гарика... А 24 февраля День рождения...
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2010-02-22 08:22 am
Знаете, только сейчас обратил на это внимание. Видимо, Вы вовремя о нем напомнили. Спасибо.
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: uncl_nick
2010-02-22 08:28 am
Да и для меня это показалось каким-то голосом свыше! Мы были шапочно знакомы... Я 20 лет отработал в "Химии и жизни", правда, тогда Гарик уже мало для нас рисовал...
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: leni2263
2010-02-22 10:43 am
спасибо огромное за рассказ! помню его графику по Химии и жизни, удивительные работы..
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: annakora
2010-02-22 01:19 pm
Спасибо.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: leeu
2010-02-22 06:41 pm
Давно люблю и ценю - ещё с советских времён - имею в виду "Химию и Жизнь". Ищу его репродукции. В Интернет почти ничего из его работ нет. Так что очень рад увидеть этот пост и его продолжение. Пишу коммент ещё не прочитав Ваши материалы. Просто предвкушаю удовольствие - и от чтения, и от рассмотрения работ Басырова. Большое спасибо за хорошее дело!
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: andrey_g
2010-02-22 07:13 pm
Материалы, в общем-то, не мои, но если Вы их прочли - то заметили)
(Ответить) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: Татьяна Вязовкина
2017-06-11 07:04 am

«Обитаемые пейзажи» Гарифа Басырова в отделе личных к

С 16 июня по 30 сентября в Отделе личных коллекций Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина пройдет выставка работ Гарифа Басырова, на которой, в том числе, будет представлена главная серия художника «Обитаемые пейзажи».

Басыров – один из немногих художников, создавших подлинный образ второй половины ХХ века. Через гротеск, фантастичность, непременную иронию, он безошибочно воспроизвел портрет времени, о котором все еще трудно сказать «прошедшее». Серия «Обитаемые пейзажи», давшая название всему проекту, по времени создания растянулась больше чем на десятилетие, вырастая из ранних графических циклов, постепенно увеличивая фигуры персонажей, панораму местности и обозначенную художником задачу.

Гариф Басыров родился в 1944 году в АЛЖИРе – Акмолинском лагере жён изменников родины. Закончил ВГИК. В 1970-х годах участвовал во многих выставках графической секции Союза художников. Запомнился как многолетний автор иллюстраций для знаменитого журнала «Химия и жизнь». Позже, в 1990-х годах сотрудничал с изданиями «Коммерсантъ» и «Итоги». В начале 1980-х годов появились первые рисунки одной из самых значительных его серий «Обитаемые пейзажи». В 1992 году Басыров начал первую нефигуративную серию «Несущественное». За одно лето 1995 года художник сделал несколько сотен «Инкубусов», скульптурных антропоморфных и абстрактных объектов; это были то ли куколки, то ли архаические божки, собранные из мусора чердаков и окрестных свалок.
(Ответить) (Thread)