Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

БУНЧИКОВ Владимир Александрович (часть 2; главы 11, 12)



Часть вторая

 

Глава 11. На Всесоюзном радио…

 

И так, я перешел работать на радио. С театром простился навсегда. Было, конечно, жаль – прослужил я там 11 с половиной лет. Был перевод, чтобы не пропал стаж работы. Зарплату получал ту же – 2000 рублей. Получил продовольственные карточки в столовую. Почти всю зарплату посылал жене в Ашхабад.

 

Вспоминаю 1942 год, когда я впервые переступил порог дома №24 по улице Качалова. В этом здании находился Дом звукозаписи и Всесоюзный радиокомитет (ДЗЗ, как мы его называли). На следующее утро после того, как я оформился, я явился в вокальный отдел. Его художественным руководителем был в то время Назарий Григорьевич Райский. Н.Г.Райский, в прошлом известный певец, был к тому времени профессором Московской консерватории, опытным и требовательным педагогом. У него учились многие мастера советской оперной сцены, в том числе С.Я.Лемешев, В.Сливинский, В.Фирсова, и другие. Мне предложили выучить и показать два романса П.Чайковского «Нам звезды кроткие сияли» и «Слеза дрожит». Прикрепили меня к хорошему концертмейстеру. В то время занимались мы в Доме ученых на Кропоткинской улице, там была наша «база». Я жил почти рядом. Наш инструктор, придя на урок, сказал мне, что мне следует явиться в ансамбль песни, которым руководил Борис Александров, сын дирижера Александра Васильевича Александрова. В 10 утра я пришел на репетицию на Трубную площадь. Когда я появился, меня встретил главный редактор Гринберг: «Я вас жду, пойдемте в класс, здесь рядом». Он сел за рояль. «Давайте попробуем» - сказал он. Я ничего не понимаю. Он дал несколько аккордов. Я начал петь гаммы, наконец, дошли до «ля бемоль». «Достаточно, вы будете петь». И он мне все рассказал.

 

В перерыве меня познакомили с Борисом Александровым. Мне дали клавир новой песни Вано Мурадели, посвященной герою Великой Отечественной войны генералу Л.М.Доватору. Она так и называлась – «Песня о Доваторе», песня была написана для драматического тенора и для меня высока. Но где взять драматического тенора? Меня предупредили, что если не получится – надо звонить Мурадели. Звонить я не стал, выучил быстро, но меня пугала одна нота «ля», дома я ее брал, а вот как будет на радио – предсказать трудно. На следующий день я пришел на репетицию. В зале я увидел А.В.Нежданову, Н.С.Голованова, Вано Мурадели, так же присутствовали другие композиторы и вся музыкальная редакция радио. Шел просмотр новой музыкальной программы, предназначенной для трансляции в эфир. В нее включили и «Песню о Доваторе». На репетиции я встретил товарищей по театру Полякова и Михайлова – все мы были заняты в этой программе. Пел я в конце программы. Я вышел на сцену и Борис Александров представил меня хору, но особых восторгов не последовало: у них был свой кумир – Михаил Михайлов. Но когда я пропел песню, они все мне зааплодировали. Мурадели остался доволен моим выступлением.

 

Программу приняли в эфир, она прошла несколько раз, потом ее записали, но, к сожалению, эта запись потеряна. Спустя много лет, вспомнив как-то о ней, я поинтересовался, не сохранилась ли она в архивах радио. Очень хотелось оживить в памяти эпизод, связанный с началом моей работы. К сожалению, запись не нашли, очевидно, ее размагнитили.

 

В 1943 году Д.Б.Кабалевский написал оперу «Под Москвой». Композитор посвятил ее героической Красной Армии, славным защитникам Москвы, остановившим фашистские полчища на подступах к столице. Постановка на радио оперы «Под Москвой» стала нашим откликом на это событие всемирно-исторического значения. Шла опера в Колонном зале Дома Союзов (позже из этой оперы сделали большой монтаж). Роль комиссара поручили трем баритонам – Захарову, Демьянову и мне. На генеральной репетиции сказали, что я буду петь в первом составе. Дирижер оперы – Аносов, от автора текст читал М.И.Царев. Женскую партию пела Н.Рождественская, концертмейстер – В.Ард.

 

Итак завтра показ этой оперы. В день показа я за час до начала представления явился в Колонный зал, распелся, волнуюсь страшно. Волновались не только мы, артисты, но и сам автор. Мы понимали, что это был не просто очередной спектакль, подобный другим, в которых мы играли прежде. Нам предстоял особый спектакль, воспевавший наших современников, на долю которых выпала историческая миссия: защитить страну от врага, спасти Родину от фашистского порабощения. И поэтому так вдохновенно, с таким большим подъемом провели его все наши артисты.

 

Народу набралось порядочно. Я пою в конце первого акта. Вот и три звонка. Все актеры сидят на сцене на виду у зрителей. Пошла моя музыка, я встал, подошел к микрофону, пел как будто неплохо. Опера имела огромный успех. Ее автора, Дмитрия Борисовича Кабалевского, долго не отпускали со сцены. А он, радостный и взволнованный, жал нам руки и сердечно благодарил за хорошую игру и приглашал на чашку чая. Надо отдать должное этому талантливому композитору, который хорошо знал, как надо писать музыку, чтобы она была приятной и удобной для исполнителя.

 

Следующая моя работа на радио – это опера Вано Мурадели «Чрезвычайный комиссар». У меня хорошая партия (партия комиссара), музыка мне тоже нравилась. Вообще, Мурадели тоже можно отнести к тем композиторам, которые знают, как надо написать музыку, чтобы ее было удобно петь. Он и сам любил петь свои произведения.

 

Вано Мурадели был одним из тех композиторов, которые великолепно понимали душу певца. Говоря о душе певца, я, конечно, имею в виду понимание природы вокала, эмоциональный и художественный настрой артиста, заинтересованного в том, чтобы проявить себя всесторонне и интересно.

 

Мы знаем общепринятые в театре термины: «выигрышная роль», «нестатичный образ», и т.д. Партии в опере Вано Мурадели были хорошо выписаны и представляли несомненный творческий интерес для каждого певца. Этим в первую очередь покорил меня и привлек к себе Вано Мурадели. Могут быть, вероятно, и иные суждения о вокальных партиях этого замечательного композитора, но в ту пору я именно так воспринимал все то, что он создал.

 

Я был увлечен им, и вполне возможно, что это увлечение облегчило мою задачу, позволило мне хорошо и продуктивно работать.

 

Оперу «Чрезвычайный комиссар» выучили быстро, и спустя полтора месяца показали ее автору. Но, по мнению высокого начальства, до оперы «с большой буквы» мы не дотянули и поэтому прибегли к созданию монтажа по опере. От автора читал Михаил Иванович Царев.

 

После передачи оперы в эфир Вано Мурадели был в таком восторге, что на радостях пригласил всех участников постановки к себе на ужин, но заранее предупредил, что хлеба нет. Угостил он нас хорошо, мы пили чай по грузинскому обычаю. Засиделись у него долго, забыли, конечно, про комендантский час. Расходились по одному. Я вышел вместе с Царевым, у него был пропуск. Благополучно дошли до площади Маяковского, а оттуда я темными переулками добрался до Метростроевской улицы, где я жил.

Бунчиков Владимир Пропуск

 

На радио был в то время эстрадный оркестр под управлением А.Цфасмана. Мое знакомство с Александром Наумовичем Цфасманом относится к 1935 году, когда я пел в театре Немировича-Данченко. С его оркестром я выступал на различных площадках. Знали мы друг друга хорошо, хотя встречались не так уж часто. Став солистом радио, я, естественно, рассчитывал увидеть там и Цфасмана, однако узнал, что с самого начала войны он находился на фронте в составе фронтовой бригады, в которую входили так же В.Нечаев, В.Красовицкая, В.Захаров и другие артисты. Новая моя встреча с Цфасманом состоялась только в 1943 году, когда Александр Наумович был отозван для работы на радио. О Цфасмане у меня сохранились самые теплые, искренние воспоминания. Это был талантливый музыкант, автор многих хороших песен, пьес, оркестровых произведений. Писал он музыку для театра, кино, эстрады, радио. Много лет выступал как дирижер и пианист, а пианист он был великий. Позже его оркестр почему-то распался, и Цфасман стал выступать как пианист, писать музыку. Жаль, что его рано не стало.

 

Несколько лет назад фирма «Мелодия» выпустила альбом, посвященный А.Н.Цфасману, который состоял из двух грампластинок. Многочисленные любители эстрады могут теперь познакомиться с некоторыми сторонами творчества этого замечательного музыканта.

 

В том же 1943 году меня ожидала еще одна приятная и неожиданная встреча. Прихожу я как-то утром на радио и слышу как диктор объявляет знакомую фамилию: «Поет Вера Красовицкая…». Я очень заинтересовался – не моя ли это землячка? Фамилия довольно редкая. Жду, когда она выйдет из студии. Смотрю – выходит светло-русая молодая женщина, ее лицо показалось очень знакомым, и я подошел к ней. Оказалось, что это действительно та самая Вера, которая жила когда-то в Симферополе. Конечно, она с тех пор изменилась, а ведь я помнил ее еще совсем маленькой девочкой лет десяти. Раньше, в 20-е годы я часто бывал в их доме, приходил к ее брату, кстати, он теперь известный дирижер в Свердловском оперном театре. Эта встреча положила начало нашему сотрудничеству и многолетней творческой дружбе. Впоследствии Вера Красовицкая была моей бессменной партнершей по многим опереттам на радио. Мы часто ездили вместе по городам нашей страны, бывали и за рубежом, наш дуэт всегда принимали с большим успехом. Красовицкая обладала прекрасным по тембру голосом, была очень музыкальна, работать с ней было всегда легко и интересно.

 

Многие песни советских композиторов и сейчас связаны в нашей памяти именно с ее голосом, а «Заздравная» И.О.Дунаевского в ее интерпретации стала, на мой взгляд, как бы образцом для других исполнителей. Кстати, И.О.Дунаевский написал «Заздравную» именно в расчете на голос Веры Красовицкой. Меня всегда поражало, с какой легкостью она брала высокие ноты, и даже самая высокая не была для нее «последней».

Бунчиков Владимир Аккомпаниатор Доровский, В.Нечаев, В.Красовицкая, В.Бунчиков.

 

Многолетняя концертная деятельность Веры Николаевны была высоко оценена правительством. Ей было присвоено почетное звание заслуженной артистки РСФСР. В 1982 году Вера Красовицкая внезапно скончалась. Смерть певицы была тяжелой утратой для всех почитателей ее светлого жизнеутверждающего таланта.

 

Глава 12. Как мы пели на фронте...

 

С самого начала Великой Отечественной войны мирный репертуар наших театров, концертных залов, кино и радиопрограмм получил новую направленность – военную. Патриотический долг, высокая гражданственность советского искусства проявились в то напряженное время с особой силой. Литераторы, музыканты, актеры, певцы какбы объединились, сплотились в единый творческий союз. В это время выросла целая плеяда первоклассных композиторов и поэтов, работавших в песенном жанре. Наряду с уже известными композиторами, такими как И.Дунаевский, М.Блантер, Д.Шостакович, Дм. и Дан. Покрасс, Н.Богословский, С.Кац широкую известность получило песенное творчество В.Соловьева-Седого, Б.Мокроусова, Т.Хренникова, Е.Жарковского, К.Листова, Б.Терентьева, А.Новикова, М.Табачникова, Ю.Милютина и других.

 

Однажды из Ленинграда в Москву приехал В.П.Соловьев-Седой. Он привез на радио две свои новые песни «Как за Камой, за рекой» и «Вася Крючкин», а немного позже принес нам чудный дуэт «Вечер на рейде» на стихи А.Чуркина.

 

Удивительная судьба у песни «Вечер на рейде». Начав свою жизнь в солдатской землянке на одном из участков Калининского фронта, эта песня, после передачи ее по радио, снискала такую огромную популярность в стране, что в этом ей может позавидовать любая другая песня военных лет. Я счастлив, что мне суждено было стать первым ее исполнителем. Несколько раз я спел этот дуэт с Мишей Михайловым, потом пел с нашим ансамблем и немного позже записал эту песню с Владимиром Нечаевым и оркестром под управлением Бориса Александрова.

 

Мне, крымчаку, петь эту песню было невыносимо тяжело, вспоминался Севастополь, где уже хозяйничали немцы. Где-то в Симферополе остались мои родные, которые часто давали мне кусок хлеба в трудные годы. Что сейчас с ними? Живы ли они? Каждый раз я пел, а к горлу подкатывался комок.

 

Меня стали занимать в «больших формах». Так я познакомился с замечательным человеком и дирижером Александром Ивановичем Орловым. На радио стали готовить оперу «Лакмэ» (музыка Делиба). В спектакле заняты: Казанцева, Королев, Тархов. У меня маленькая роль, я даже не хотел ее учить, но решил не портить отношения, так как я был новым человеком в коллективе. Хотя с другой стороны мне и самому хотелось петь с таким дирижером. Опера прошла с большим успехом. Правда, я немного подкачал. А дело было так: идет последний акт, я пою предпоследнюю фразу, закрываю клавир и сажусь на диван. Проходит несколько секунд и начинается пауза. Орлов поворачивается ко мне и выразительно смотрит. Я опомнился, вскочил и подбежал к микрофону. Пауза была незаметная, хорошо еще, что я не ушел из студии совсем, я совершенно забыл, что у меня есть еще одна фраза.

 

Я уже писал раньше, что с эстрадным оркестром А.Цфасмана выступал певец Владимир Нечаев. Раньше я его не знал и когда впервые увидел, в общем-то не обратил на него никакого внимания. Я пел, помню, в конце передачи и отвлекаться не хотел. Через пару дней я опять с ним встретился на другой передаче. Я спел вторым номером, а потом сидел и слушал наших исполнителей. Нечаев пел русские песни в сопровождении трио баянистов. Вижу – стоит у микрофона худенький паренек, блондин, голосок, мне показалось, так себе, ничего особенного, очень музыкален, хотя певческой школы никакой не чувствовалось. В тот день мы и познакомились. Мы очень часто выступали с шефскими концертами в госпиталях. Вот на одном таком концерте у меня появилась мысль сделать с ним дуэт. Я предложил Володе выучить песню «Вася Крючкин», а потом и «Вечер на рейде». Выучил он быстро, показал мне. Попробовали петь вместе - как будто ничего, голоса сливаются. Решили спеть на публике и имели успех. Я предложил музыкальной редакции радио включить наш дуэт в одну из передач. И что же? Мы прошли, как говорится, «на ура». Так родился наш дуэт, который продержался ровно 25 лет.

 

Часто мы с Нечаевым выезжали на фронт, прямо на передовую. Пели под «аккомпанемент» орудий, попадали под бомбежки, старались своими песнями как-то развеселить бойцов. А потом получали от них письма с благодарностями за наши песни.

Что может быть дороже и милее письма труженика далекой геологоразведки или далекого села, благодарного тебе за песни. Большинство писем (а их тысячи) были адресованы нашему дуэту. Успех и признание народа определялись в значительной мере содержанием песен, их душевным настроем и мелодикой. Песни сороковых годов были поистине народными. Много песен мы спели во время войны, все они родились в трудные годы. Тепло и просто мы старались рассказать в них о матерях и невестах, которые в тылу ковали нашу победу, которые любили и ждали, пели о тоскующей по мирному труду душе солдата, о его ненависти к врагу. Годы войны – это целая эпоха. Она дала новые песни, бесхитростные и трогательные, дала плеяду талантливых исполнителей, превосходных композиторов.

 

Надо сказать, что магнитных записей на радио тогда не делалось. Все передачи шли «в живую», в эфире звучали живые голоса певцов – прямо от микрофона. Часто приходилось трудиться ночами. Это было время, когда на Всесоюзном радио широко развернулась музыкальная работа. Наши выступления всегда пользовались большим успехом, особенно у солдат. А как хотелось для них петь! Нам думалось, что и в наших выступлениях есть вклад в будущую Победу!

 

Помню такой случай. Выступаем мы на лесной полянке под Москвой вместе с композитором Соловьевым-Седым, а мы с ним часто на фронт ездили. У него в руках аккордеон, он нам аккомпанировал, спели один куплет песни «Вечер на рейде». Вдруг слышим крик: «Воздух!». Видим вдалеке летящие на нас немецкие самолеты. Мы продолжаем петь. Слушатели ни с места. Снова команда: «Воздух! Всем в укрытие!» Прервали концерт. Смотрим в небо и видим наших истребителей. Полчаса длился бой, мы очень хотели, чтобы все наши вернулись целыми. Возвратились все. Василий Павлович схватил меня за руку, вытащил на импровизированную сцену и крикнул: «Ура героям воздуха!» После концерта он мне говорит: «Мы не должны забывать эти выступления». И помолчав, добавил: «Для кого-то из наших слушателей этот концерт может стать последней встречей с песней…».

 

Я любил петь песни Василия Павловича. Его песни я пел и раньше, до войны, всякий раз, когда приезжал в Ленинград. И очень приятно, что его песни до сих пор поются, звучат, любимы в народе, в каждом новом поколении. И сейчас его песни в строю - они борются за мир, они рассказывают о высоких человеческих чувствах и надеждах. Справедливо будет сказать, что нет в нашей стране, наверное, ни одного человека, жизнь которого обошли бы песни Соловьева-Седого.

 

5 августа 1943 года освободили Белгород и Орел. В Москве – первый праздничный салют. В честь такого большого праздника в Колонном Зале лучшими силами Москвы был дан большой концерт. Теперь по радио стала звучать и легкая музыка, стали передавать оперетту, неаполитанские песни. Каждую субботу и воскресенье в Колонном зале устраивались концерты: выступал или Ансамбль песни Всесоюзного радио или шли спектакли Московской оперетты. Люди повеселели, стали чаще смеяться. Немцев гнали с нашей земли, а это придавало всем силы. С продуктами было плохо. Все, что я получал, я относил домой, родителям жены.

 

На Казанском вокзале был пересыльный пункт для солдат. Вот тут Нечаев и организовал наши концерты. К нам присоединилась певица Антонина Сметанкина и трио баянистов. За такой концерт нам давали 400 грамм хлеба и обед: щи и кашу. Все это я тоже относил домой, сам не ел. Это была для семьи большая подмога.

 

На одной из передач мне сообщили, что завтра наш ансамбль едет с ночевкой в одну воинскую часть. Выезд назначили на 10 утра. Утром ровно в 10 я был на месте. С нами ехали К.Поляев, М.Михайлов, пианистка Ирина Тихонова и Ансамбль песни. Я с Поляевым ехали позади всех на легковой машине. Без приключений не обошлось. У машины спустилась шина, пришлось менять колесо. Приехали с опозданием и сразу в штаб. По всему лесу стоит запах домашних щей. У меня закружилась голова, я и не помнил уже, когда обедал в последний раз. Вошли в штаб, наши уже сидели за столом. К нам подошли два полковника (одного из них фамилия, если не ошибаюсь, Рыбалко). Так вот один из них держит стакан водки, а другой – на вилке сало. Я стал отказываться, так как никогда не пил водку такими дозами, да и потом перед концертом артисту не положено. На это мне ответили, что это приказ, отказывать танкистам нельзя. Смотрю на Александрова, он сидит и смеется. Что делать? Пришлось выпить! Хорошо, что была хорошая закуска. Потом нам подали щи. Но какие щи! Я уж забыл, какие они на вкус. После такого обеда пошел в лес, чтобы не заснуть. Спать я боялся, чтобы не сел голос. Ходил по лесу часа два, потом начал готовится к концерту. Первое отделение прошло нормально, голос звучал, а во втором отделении я пою соло, боюсь за текст. Стал просить нашего пианиста мне подсказывать, в крайнем случае. Страшно болела голова, голос стал садиться. Не помню, как и допел.

 

Рано утром мы выехали в Москву. На радио нас неожиданно всех обрадовали: всем солистам дали по 300 рублей на праздники. Тогда это были большие деньги. Илья Миронович Шульгейт, бывший директор театра, достал нашим семьям пропуска в Москву. Я срочно послал все документы в Ашхабад, где была моя жена с дочерью. Теперь надо ждать их возвращения.

 

В пятидесяти километрах от Москвы стояла летная часть, куда пригласили нас вместе с В.Нечаевым. С нами поехал баянист. Концерт был на аэродроме. Летчики сидели прямо на траве. Только В.Нечаев закончил отделение, как раздался крик: «Воздух!». Летчики бросились к самолетам. В воздух поднялись наши ястребки, по-моему их было пять. Прошло минут сорок. Стоим, смотрим вверх, не летят ли наши. Наконец услышали знакомый гул. Вот и летят. Считаем: раз, два, три, четыре, пять. Громко кричим «УРА» - вернулись все! Концерт можно продолжать. Подошли те ребята, которые вернулись, рассказали, что сбили один самолет, который летел на Москву. Наши дуэты принимались очень хорошо, настроение у всех было отличное. Особенно понравилась песня «Вася Крючкин». После концерта нас покормили и мы поздно вечером вернулись в Москву.


Продолжение следует...

 


Tags: исполнители
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments