Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

ЛИЕПА Марис Эдуардович (часть 2)


Лиепа Лиепа 24

Лауреат премии имени Вацлава Нижинского Парижской академии танца за роль Альберта («Жизель», 1971)

Народный артист СССР (1976)

Лауреат премии имени Мариуса Петипа Парижской академии танца (1977)

Кавалер ордена Дружбы Народов (1986)

 
Лиепа Лиепа 22

 

Первую часть материала можно прочесть здесь.

 

История театра и великого танцовщика Мариса Лиепы сплелись так тесно, что далеко за гранью понимания остается настоящая трагедия человека, чья судьба так похожа на судьбу Большого театра. История театра и история личности каким-то особенным и непостижимым образом превратились почти в миф, реальность которого, как 20 лет назад, мало волновала людей, близких к искусству балета, так и теперь. Почему-то мало кто понимает до сих пор как может личная трагедия быть связана с театром.

 

 

Это любовь, которая связана с внутренним ощущением мира и Бога. Быть может, это не было до конца осознано самим Марисом Лиепой, вообще вряд ли человек может до конца осознать Присутствие в своей жизни, почувствовать полноту предстояния перед миром, перед бытием, перед Богом. Все это сжалось для Мариса Лиепы в образ театра, слилось и соединилось в нем. Он сам часто говорил об этом смутном ощущении, когда выходишь на сцену, говорил о том, что он испытывал, когда входил в театр. Говорил, но так и не был услышан.

 

Это не нашло понимания ни у коллег, ни у поклонников, а между тем невозможно объяснить то чувство, которое возникает когда человек выходит на сцену и смотрит в темную глубину зрительского зала. Человек стоит тогда перед лицом бытия...

Сложность этой проблемы заключается в том, что никто из окружающих его людей не понимал и не чувствовал того, что происходило с ним в театре, не понимал привязанности, не понял и произошедшей трагедии. "Из двух враждующих семей"... - великая любовь и великая трагедия. Что же это за две враждующие семьи в жизни талантливого и удачливого человека Мариса Лиепы?

Лиепа Лиепа 29

 

 

Дневник Мариса Лиепы (фрагменты).

 

8 декабря. Стоит ли писать? Каждый день приносит новые мысли, которые не успеваю фиксировать. Увы - время. Безжалостное время, оно поглощает все. Идет один из труднейших сезонов. Много "за" и "против". Возвращение из Америки триумфальное. Меня хвалят в парткоме. Все же сезон начать трудно. Помешали болезнь и обстоятельства, связанные с настроением и нервами. И еще - Григорович, который вдруг стал сверххолодный и вежливый. Ничего от нашей откровенности, можно сказать, даже дружбы. Он намекает на изменение его семейного положения и прерывает разговор насчет Наташи Бессмертновой. Все это в высшей степени непонятно и странно. Видимо, опять действуют "доброжелатели". Весь сезон, уже четыре месяца, с Бессмертновой мне не дали станцевать ни один спектакль. "Ромео", объявленную ее премьеру, из-за болезни Лавровского сняли, но со мной не поставили. Великолепный резонанс критики идет в адрес Красса. Ю. Н. понимает, какую важную роль в этом играю я. Понимает, сколько мной сделано и в этом образе, и вначале в Спартаке, да и во всем спектакле - то есть в решении всех узловых режиссерских моментов, связанных с Крассом. Думаю, что это может вызывать ревность или недовольство Григоровича. Хотя дальнейшие творческие планы он вроде собирается осуществлять со мной. Правда, "Видение розы", увы, в этом сезоне так и не пойдет. А жаль.

 

7 июля. 1969. Лечу в великолепном лайнере Ил-62 в Лондон, где начнутся наши гастроли. Сижу скромно, в дальнем углу салона, далеко не только от "головы", но даже от всех родственников и приближенных. Да! К сожалению, давление на меня в смысле прекращения партнерства с Бессмертновой продолжается и из-за этого не танцую - увы!- "Легенду". Жаль, что все же какие-то интриги влияют на работу, и притом в таком огромном масштабе, как премьера нового спектакля в Ко-вент-Гарден.

 

1977. (Черновик письма к П. Н. Демичеву.) Еще раз благодарен Вам за то, что имел возможность получить Ваши ценные советы и добрые пожелания В связи с этим пробовал решить сегодня волнующий меня вопрос с Ю. Н. Г. "Мужской" разговор - увы! - не состоялся, так как Ю. Н. не захотел встретиться наедине. В присутствии зав. балетом Хомутова мне опять было отказано в подготовке роли Курбского и репетиторской работе в Большом. А также в участии в первых спектаклях "Спартака" в Париже. Хотел бы, чтобы Вы это знали перед Вашим разговором с руководством театра, на который я очень надеюсь.

 

14-15 марта. 1982. Ночь. 4 часа 45 мин. Самый трудный, пожалуй, год. Я уже писал в своих книгах, что любой актер может прожить без денег, даже какое-то время - без любви, без друзей. Но не может жить, выжить без новых ролей, без новой работы. Он задохнется. О, сколько времени я уже так живу в Большом театре и стараюсь искать и нахожу пока, слава Богу, для себя новые проявления: в драматических театрах, мюзиклах: творческие вечера, роли в кино, гастроли по стране. Я уже не вспоминаю педагогику, которой были отданы годы с 63-го по 80-й.

 

28 марта назначен спектакль "Спартак" с моим участием. Исполнится 626 дней без сцены Большого театра. Ровно столько дней тому назад, после урока, позвонил П. Хомутов и спросил, согласен ли я станцевать вечером спектакль, так как три других исполнителя партии Красса больны. Я согласился, хотя чувствовал себя неважно. К тому же урок отнял уже много сил. (Обычно в день трудных спектаклей я не занимаюсь.) Вечером было нелегко. Но растанцевался и начал в третьем акте работать "по-лиеповски", хотя никаких особых происшествий не было ни в первом, ни во втором. Берег перебинтованную левую ногу.

 

16 марта. Сегодня был трудный день, урок прошел хорошо. Но на репетиции даже элементарно не мог распрыгаться. К тому же репетировать не с кем. На прошлые репетиции хоть дети мои - Илзе и Андрис - приходили. Хоть кто-то сидит и что-то подскажет, а одному - ужасно трудно.

 

17 марта. Хорошо чувствовал себя на уроке. Встречался с товарищем из аппарата ЦК. Гуляли по скверу ГАБТа. Дела мои, в общем, плохи. Он пятнадцать лет там работает: "Никому ничего не надо. Никто не поможет, даже нечего времени тратить. Все сделано специально, никто не будет вмешиваться", и т. д. Да, дело дрянь: спектакль проданный, целевой, для Академии МВД. Билетов нет и не 6удет. Никто из публики не попадет.

 

21 марта. Завтра первый день недели, а конце которой, в воскресенье. "Спартак". Я уже не могу дождаться этого дня, этого праздника бытия на сцене Большого театра в любимой - мною созданной - роли. Неделя еще!!! Что она принесет мне? А вдруг опять отмена?.. Ничего. Я выдержу Клянусь! Себе, конечно. Весь театр на каждом шагу обращается ко мне, спрашивает:

 

"Ну как? Когда? Неужели? Слава богу! Держись! Давай! Придем! Поддержим!" и т. д. Да, это то, что меня и поддерживало все время. Вера людей в меня. За это всем до земли поклон...

 

23 марта. Пишу опять под утро "Не спится, няня". Начинаю дергаться. Сегодня у Андриса впервые сольная роль в Большом театре. Пастушок в "Щелкунчике". Тоже волнение.

 

25 марта. Уже два дня осталось до "Спартака". Начинаются предспектаклевые "судороги". Что будет, не знаю. Еле держусь. Боюсь сорваться. Зам. министра Кухарский не принял.

 

26 марта. Демичев заболел. Шауро доложат о моем приглашении. Черненко не может. Пельше приглашение обязательно передадут. Туманова: "Спасибо за любезный звонок, постараюсь". Попов: "Все знаю, смотрю программу "Время", даже билеты заказал". И т. д. Вот как реагирует наша культзнать.

 

27 марта. Вчера репетировал с Жюрайтисом. Он говорит, что все как в лучшие времена! Не знаю, но попробую.

 

31 марта. Прошло три дня после спектакля. Говорят, это был спектакль чека! Думаю, потому, что четыре приказа министра культуры, а также 626 дней моего неучастия в спектаклях Большого театра сделали свое дело. На черном рынке цена билетов подскочила до 100 рублей! Такого, говорят, не бывало.

 

Спектакль был очень праздничный. Зал дышал тем, что происходило на сцене. Я счастлив, что удалось добиться этого спектакля, так как и театральная молодежь и все премьеры театра - Васильев, Лавровский, Владимиров, Федоров, Кондратов и т д. - пришли, поздравили и считают мое выступление профессионально великолепным. Потом рабочие сцены, осветители, билетеры - все-все старались выразить свою радость. Никто из дирекции парткома не пришел на спектакль. Также и Отдел культуры ЦК и Министерство отсутствовали. Странно. Хотя понятно, так как любой присутствовавший обязан был бы дать оценку моего выступления.

 

Вот и все, чего я добился 28 марта. Тридцать минут оваций, тридцать разных букетов роз, гвоздик и т д. Боюсь, что больше не смогу собраться.

 

5 апреля. Опять я дома Трудно, тошно, невыносимо от неизвестности. Что в театре, дадут ли разрешение выступить с Эйфманом, как будет с Илзе, переведут ли ее из миманса в балет?.. Получил приглашение преподавать балетный курс в Италии. Сомнительно, что меня пустят, если только уйду из театра. Демичев болеет и, говорят, не скоро выйдет. Пока единственная надежда на него. Вышла хорошая статья в "Советской культуре" о моем "Спартаке". Автор Дашичева за это получила чуть ли не замечание Оказывается, на моего "Спартака" директор театра за своей подписью послал в "Советскую культуру" письмо: мол. газета не имела права писать хорошо... В общем, на члена своего коллектива директор в газету пишет. Где, в какой стране это происходит?.. За что меня уничтожают? Еле держусь...

 

13 апреля. Дикий упадок сил. Занимаюсь с трудом. Наверное, из-за того, что не вижу ничего в будущем. Ближайшее - это два спектакля с труппой Эйфмана в Вильнюсе и, увы, все. Голеностоп не работает. Придется лечиться. Даже суют в больницу.

 

29 апреля. Дела очень плохи. Главное, с ногой... Не действует правый голеностоп. Хожу на процедуры всякие. Но, увы, пока безрезультатно. Вот и подкралось "никогда". Даже страшно!

 

18 июня. Продолжаю ждать приема к Демичеву и Тумановой. Пока безрезультатно Был день, когда случайно "попал" на В. Ф. Шауро - по телефону. Когда он узнал, что в министерстве не принимают, обещал в этом помочь, но только: "Все это - дело министерства". Действительно, принял меня В. Кухарский. Но в присутствии директора ГАБТа С. Лушина, который, как всегда, с утра выглядел выпившим. Разговор не получился. Я сказал, что если не будет спектаклей после 28 марта, когда я танцевал в "Спартаке", то больше не выдержу и уйду из театра. "Единственным положительно решенным вопросом может быть только перевод Илзе в балет. О награде любой за труд, о квартире, о персональной пенсии, о каком-либо прощальном спектакле, о работе педагогом или репетитором не может быть и речи..." Показали мне решение конкурсной комиссии, которая, оказывается, заседала в первом антракте того "Спартака", где Акимов, Богатырев, Кондратьева, Карельская, Петрова, Поспехин, Петров, Симачев, Ситников, Семенова, Никонов и другие под председательством Григоровича - все дали отрицательную оценку моему исполнению роли Красса. Я читал это впервые спустя три месяца после спектакля, хотя Григорович обманул Кухарского, сказав, что я этот документ знаю. Я сказал, что у меня есть другой документ, где тоже много подписей народных артистов, лауреатов, профессоров и т. д., и я могу его показать, хотя это, видимо, бесполезно. (Действительно, такой документ у меня был - за подписью Захарова, Мессерера, Васильева, Лавровского, Осипенко, Максимовой и т. д.)

 

19 июня. У Андриса отняли партнершу. Она уже танцует с Фадеечевым. Летом едут в Италию с театром. Вот это очень плохо - потерять партнершу в начале творческого пути. Жаль молодого Лиепку. Его-то за что?

 

20 июня. Был у Хомутова, нового зам. директора ГАБТа. Он вовсю уверяет, что если уйду, то мне дадут квартиру, машину, возьмут Илзе и, может быть, даже дадут орден. Вот как я им в горле торчу. Только боюсь, что меня на пушечный выстрел не подпустят к театру, если я подам заявление. Жду приема у Демичева и Тумановой.

 

22 июня. Должен был быть у Тумановой сегодня. Но, увы, опять она занята. Завтра в 4.30... Посмотрим.

 

23 июня. Состоялось. Разговаривали 1 час 45 мин. Очень внимательна, как всегда. Итог: Большой театр должен достойно проводить меня, если так. С Илзе решить, квартирой обеспечить. Кухарскому, которому это поручено, решить вопрос о дальнейшей моей работе и вообще вернуться к вопросу о репетиторстве и педагогике в Большом. Конечно, надо бы к Демичеву... А он уехал опять. Будет 2 августа. А Хомутов по поручению руководства мягко требует заявление.

 

28 июня. Как хорошо тихо-мирно подыхать... Принял лекарство и сверх того выпил вина... Чувствую остановку дыхания. Почти ничего не вижу. Глаза красные. Лягу спать... Вдруг Бог даст вечного сна. Задыхаюсь...

 

2 июля. Они уезжают в Италию. В общем, как всегда, едет все партбюро, цехком, все сыновья и дочери и т. д. Вызывал Хомутов, показал приказ о моем увольнении по статье сокращения штатов. Чудовищно! Требует, чтобы я подал заявление.

 

15 июля. Вчера говорил с Кухарским по телефону. Не хочет даже встречаться. Тоже требует, чтобы я подал заявление об уходе.

 

18 августа. Дозвонился лишь помощнику Барабаша. Завтра он меня примет.

 

19 августа. Да, разговор состоялся. Очень нормальный. Но не больше. Все те же отговорки: а что мы можем? Григорович никому не подвластен. Он никому не подчиняется и т. д.

 

31 августа. Боюсь похода к Демичеву. Надо быть очень корректным и вежливым. За пять-шесть лет я у него был раз пять-шесть. И ничего! В буквальном смысле ничего им не сделано, чтобы нормализовать мое положение в театре. Единственное - это по его приказам "Спартак" 28 марта и моя поездка в Париж, два "Спартака", когда Ю Н. Г. утверждал, что я танцевать уже не умею. А было это более пяти лет назад, когда получил я за гастроли в Париже премию Мариуса Петипа от Парижской академии танца и много премьер и спектаклей станцевал после. Но большинство - не в Большом театре. А жаль. Очень жаль.

 

***

 

Без даты. Продолжается хандра. Дикая тишина, мучительная, изо дня в день. Бесперспективность - это, наверное, самое страшное в жизни. Вспоминаю рассказ Булгакова о человеке, привыкшем от безысходности к наркотикам. Да! Это страшно, но как, что, чем, кто поможет? Для чего ждать, жить, быть?.. Вот и убиваю себя, чтобы все во мне омертвело. Тогда скажу судьбе - да, я отступаю. И, ухожу. А пока я хочу, я могу, и это страшно - мочь и не иметь возможность. Кто это прочтет, кто это скажет людям? Я сижу днями дома без дела и убиваю себя в надежде на прекрасную легкую смерть во сне. Это - единственное, о чем я мечтаю. А в общем, самое страшное в этом - не умереть, а понятие "не жить". Не жить - это страшно...

 

20 октября. Опять сижу. Убиваю себя. В буквальном и переносном смысле. Страшно писать, стыдно писать это. Но добивают, добили меня. Исключили из худсовета Большого театра. За что? За то, что хотел, чтобы было лучше балету?!.


Лиепа Лиепа 3.gif

 


Публикацию подготовила Мария Дементьева, дневниковые записи предоставила Маргарита Лиепа.

 

Огонек № 35, август 1989 г.


Tags: балет
Subscribe

  • Журналист и музыкант

    Ханнес Ростам / Hannes Råstam Шведский тележурналист и бас-гитарист. ( 27.07.1955 - 12.01.2012 ) Сегодня он больше известен как…

  • жаль, без вас, Быстрицкий...

    Есенин перепутал фамилию, но знакомство с еврейским мальчиком, прибывшим в Москву в поисках работы и славы, видимо, произвело на него впечатление. По…

  • БАШЛАЧЕВ Александр Николаевич

    Поэт и исполнитель "Я знаю, душа начинает заново маяться на земле, как только о её предыдущей жизни все забыли. Души держит…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments