Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

КЛЯЧКИН Евгений Исаакович (часть 1)


Клячкин Клячкин 3

Поэт и бард

 
Клячкин Клячкин 4

 

Евгений Клячкин родился в Ленинграде 23 марта 1934 года.

 

Его отец был помощником мастера на ткацкой фабрике, мать работала в аптеке. В апреле 1942 года мать умерла, отец был на фронте, и Женю эвакуировали из блокадного Ленинграда в Ярославскую область, где он воспитывался в детском доме. В сентябре 1945 года отец забрал Женю в Ленинград.

 

В юности Женя увлекался легкой атлетикой.


— Я окончил школу с серебряной медалью, — рассказывал он о себе. — Когда ее вручали, одна из моих знакомых девочек сказала: «Надо же, а я думала, ты умеешь только на турнике вертеться». Большего комплимента я никогда в жизни не слышал…


В 1957 году Евгений с отличием окончил Ленинградский инженерно-строительный институт. Работал инженером-проектировщиком в строительных организациях Ленинграда. Стихи начал писать с раннего возраста. Однако свои первые «бардовские» песни сложил в начале 60-х на стихи других, любимых и почитаемых им поэтов — Бродского, Кузьминского, Вознесенского, Горбовского…


 

Позже он писал песни преимущественно на собственные стихи. В период полулегального существования, когда создавались клубы авторской песни, Клячкин часто выступал, участвовал в фестивалях и полуофициальных концертах. После перестройки, когда  бардовский «андеграунд» всплыл, наконец, на поверхность, его голос зазвучал в больших концертных залах.

Клячкин Клячкин 20


Евгений Клячкин умел удерживать неослабевающее внимание аудитории. Серьезные, трагические мотивы в его программах сменялись песнями-шутками. Зарядив зал весельем и смехом, он вновь бросал слушателей в пучину драматических переживаний, очищая души веянием высоких человеческих чувств. Свои концерты Евгений, как правило, начинал с разговора, завязывая с аудиторией доверительные отношения. Немного рассказывал о себе и своих песнях, шутил.

 

В интервью Клячкин рассказывал:

 

«Искренность — великий критерий. Можно где-то коряво сказать, неудачно, но если правду — все равно услышится. Это главное, на чем зиждется авторская песня. И еще держится она на слушателе. На людях, для которых как живой глоток — думать. Наше движение — не увлечение, а возможность услышать слово, которое отзовется в тебе — ищущем. В пишущем человеке обязательно должны быть этот заряд, эта убежденность, что его песня — открытие. "Что посмеешь, то и пожнешь". Правда, с чем посмеешь, с тем и выйдешь на эстраду. Если не веришь себе, не уверен, что говоришь как гражданин, — нечего и делать на сцене. Я полагаюсь во многом на себя, выступая на больших сценах. И так нужно, ибо — честно. Я чувствую за собой огромную ответственность. Во-первых, мне стыдно. Перед Володей Высоцким, Юрой Визбором, перед памятью тех, кто ушел. Что они не добежали, не успели, а делали святое дело. Желание досказать. Не только им воздать должное, но и дело, дело продвинуть. А во-вторых, наша задача и задача культуры сегодня - быть самим на высоком уровне, не низводиться до среднего, а не отрываясь от зала, от зрителя, подтягивать его за собой. Зал — не потребитель. Песни пишутся для себя. Но и для людей. Для думающих людей. Но я и как автор песен, и как профессионал-исполнитель могу оказаться в любой аудитории. Подготовленной, ждущей от меня новых песен, и той, что слышит такие песни в первый раз. Я знаю, видел - после этого в душах остается след. И я считаю своей обязанностью, для кого бы я ни пел, — в отпущенные мне два часа заставить зрителей поверить, что все они - умные, хорошие, интересные люди или могут такими быть, и говорить с ними о важном в нашей общей жизни. Не потрясать людей я хочу, а двигаться вместе с ними дальше. Сколько успею, до чего добегу».

Клячкин Клячкин 8


Произведения Клячкина — убедительные свидетельства незаурядности его личности и таланта. Он много читал, любил слушать классическую музыку и джаз, восхищался исполнительским мастерством группы «Битлз», ходил на художественные выставки, а в архитектуре разбирался на гораздо более глубоком уровне, чем того требовала его профессия строителя.


В апреле 1990 года Евгений Клячкин с семьей эмигрировал в Израиль, хотя и понимал, что в Израиле ему не избежать невостребованности. Однако, бывшие соотечественники знали и помнили его. Он много ездил по израильским городам с концертами. Был с гастролями в США.


30 июля 1994 года Евгений Клячкин утонул, купаясь в Средиземном море. Просто ушел в море и не вернулся — в воде у него остановилось сердце.



Интервью с Евгением Клячкиным: "Я ушел не от тех, кто кричали "Жиды"

Хадашот - Израиль, 14.01.1992

Клячкин Клячкин 6

 

Когда я приехал полтора года назад, эйфория две недели. Теперь у новоприбывшего она продолжается два дня.. Когда заканчиваешь свои отношения с министерством абсорбции, остаешься с жизнью один на один. Полагаешься только на себя. И пользуешься тем, что к этому времени сам приобрел: язык, знания, возраст. Что есть, то и есть. Слабый ты или сильный, нежный или обладаешь локтями - живи с тем, что есть.


У меня был один печальный опыт. Слава Богу, что был, и - слава Богу, что один.


Меня пригласили попеть в маленький ресторанчик "Русалка" на тель-авивской набережной. Я согласился. То, что мои песни не созданы для ресторана, это я знал и раньше. Да ко всему прочему, еще и треть посетителей не понимала по-русски. Мои проблемы мало кого волновали.

 
—    Ваш многолетний песенный перерыв в Союзе все-таки был связан с "нетворческими" причинами?


Мне в 1986 году на ленинградском телевидении некий тип с комсомольским значком задал вопрос: Вот вы были кумиром в шестидесятые. Потом вы куда-то исчезли и упустили как минимум два поколения своих слушателей. Что вы собираетесь делать в связи с этим?"


Меня этот вопрос взбесил. Я сказал, что он мог бы его и пожестче сформулировать, и спросить, например, так: "Вот ты был бардом, потом тебе связали руки, вбили в рот кляп и так продержали двадцать лет. А потом развязали и сказали: вот ты стал на двадцать лет старше и волосы у тебя уже седые, да и люди тебя уже забыли. Что ты теперь будешь делать?"


— Женя, а руки действительно связали?


Действительно. Я не исчез со своими песням, меня исчезли. Я спел в конце шестидесятых годов песню, в которой говорилось, что я прожил в этой стране жизнь, только чью - не пойму. Я знал, на что иду. Ведь в этой песне я эмиграцию поддержал. Спел эту песню у себя в Ленпроекте, а на следующий день меня вызвали в отдел кадров. Там сидел человек, типичный такой, с внимательным взглядом. Он что-то мне говорил, неважно что - все уже было решено заранее. А решено было меня не трогать. Я остался работать на своем месте, но концертов мне больше не давали.


Конечно, напрямую мне никто ничего не запрещал. Но то в зале перед моим выступлением труба лопалась. То я три часа летел на самолете на свой концерт, а там ключ от зала не могли найти. Словом, я все понял. Спокойненько так все обтяпано, культурненько. И пожаловаться не на что. Изредка попеть все же давали, так, в глуши где-нибудь. Чтобы не делать из меня в глазах народа мученика, чтобы не плодить в стране диссидентские настроения.


— Но ведь можно было еще тогда уехать?


 Да, но ведь мучим был идеей, что еще нужен, что людям совсем будет туго без этого неподцензурного слова. И надежда на лучшие времена еще теплилась. А потом меня вроде как опять выпустили, но надежд я не оправдал. Спел:


...Мне говорят, ну что ты здесь торчишь,

Пока, как вольный бард хрипел насмешливо,

Открыты Вена, Лондон и Париж...


Спел я эту песню. А после концерта подходит такой маленький человечек, он вроде в этом зале пожарным служил. В руках магнитофон. Ткнул пальчиком и сразу на эту песню "попал". И хихикает так гнусно: записано, мол, записано. Я его напрямик спрашиваю: ну что, понесешь? А он: "Да я не оттуда". Но понять, гад, дал - кому надо, тому все известно.

 

Опять меня в отдел кадров вызвали. Тот же чиновник упрекал: что, у вас других тем нет? Вы же профессионал, есть о чем писать. Да и читаете не то, что надо. Это он мне напомнил, что у меня два привода в КГБ было по поводу того, что я читал прямо в автобусе книжки издательства "Посев". Неблагонадежный, одним словом, человек.


— Так и созрело решение уехать?


Да, именно созрело. Я не мог больше жить в стране сплошной лжи, где даже наши кумиры Евтушенко и Вознесенский лгали. И им, и всем людям в России стыдно должно быть от одного того, что там создано и поддерживается общество "Память". Я написал в одной из своих песен:


Я ушел не от тех, кто кричали "жиды",

А от тех, кто молчал, когда эти кричали...


К этому мне добавить нечего…

  


 

 

О Евгении Клячкине рассказывают его друзья.

 
Клячкин Клячкин 14

 

Александр Городницкий

 

В музыкальном творчестве Евгения Клячкина цикл песен на стихи Иосифа Бродского занимает особое место. Поэзия Бродского, крупнейшего русского поэта нашего времени, как будто совсем не нуждается в гитарном сопровождении. Давид Самойлов сказал как-то: "Настоящим стихам гитарная подпорка не нужна". Да и сам Нобелевский лауреат неоднократно высказывал свое равнодушное отношение к жанру авторской песни.


Что же побудило Евгения Клячкина, автора многих популярных песен на собственные слова, обратиться к сложной и, на первый взгляд, далекой от песенного мира поэзии Бродского? В чем причина того, что, именно благодаря музыке Клячкина, написанной к поэме "Шествие" и некоторым другим стихам Бродского в начале шестидесятых и в семидесятые годы, стихи эти, ни разу не опубликованные в печати в те "застойные" времена и бывшие достоянием сравнительно узкого круга московских и ленинградских интеллигентов, сразу стали популярны и известны по всей стране? Хорошо помню, как в сибирской тайге и ленинградских электричках геологи, туристы, студенты распевали в ту пору чеканные строки: "И значит, не будет толка от веры в себя да в бога, и значит, остались только Иллюзии и Дорога". Появившиеся в то глухое безвременье песни Клячкина на стихи Бродского, вместе с песнями Галича, Окуджавы, Кима и раннего Высоцкого, заложили основы "Магнитофониздата", вызвали множество подражаний и послужили великому делу приобщения к истинной поэзии людей от нее далеких.


Дело, видимо, прежде всего, в чутком поэтическом слухе Евгения Клячкина, его редкой музыкальной одаренности, давшей возможность извлечь для слухового восприятия внутреннюю сложную, но гармоничную мелодию стихов Бродского во всей их многоплановой полифонии. Ему, как никому другому, удалось уловить не только музыку самих стихов, но и авторскую манеру их чтения. Мне неоднократно приходилось слышать, как Бродский читает свои стихи, и мне кажется, что при всей внешней непохожести пения Клячкина на глуховатый, чуть завывающий голос читающего поэта звук гитарной струны, щемящий, иногда кажущийся резким до диссонанса, внезапная смена лирической плавной мелодии ("Ах, улыбнись, ах, улыбнись, вослед взмахни рукой") драматичным и напряженным мотивом ("Жил-был король...") создают близкое по знаку к авторскому чтению силовое поле. Услышав хотя бы раз в музыкальном прочтении Клячкина эти стихи, или такие, например, как "Ни страны, ни погоста" или упомянутых уже "Пилигримов", в мелодии которых слышатся вагнеровские отголоски уже не хочется слушать их иначе. Так поэзия Бродского, взятая "с листа", получила как бы отдельное звуковое существование.


В песнях на стихи Бродского полностью реализовался безусловный талант Клячкина-композитора, автора удивительных мелодий ("Баллада короля", "Ах, улыбнись", "Романс Скрипача" и многие другие). Талант этот сочетается с высоким вкусом в музыкальной интерпретации сложных поэтических монологов, где голос автора неуловимо переплетается с голосами его театральных героев - Арлекина, Коломбины, Честняги, князя Мышкина - и вновь возвращается к их создателю, человеку, как и они, обреченному на одиночество и непонимание во враждебном ему мире, сам воздух которого для него губителен.

 

* * *

 
Как-то мне позвонили из Дворца культуры Первой Пятилетки и предложили выступить вместе с другими ленинградскими бардами на концерте "Авторской песни". Я согласился, хотя и был удивлен, что пригласили накануне концерта. Приехав во Дворец культуры, я увидел публику, прямо говоря, нетипичную для концертов авторской песни, - модные молодые люди, роскошно разодетые секс-бомбы, никаких штормовок и других признаков "своих". Зайдя за кулисы, где уже сидели Кукин, Полоскин и Клячкин, я узнал, что на самом деле должен был состояться очередной концерт джаза под управлением Иосифа Вайнштейна, на который публика и собралась, но Вайнштейн заболел, и дирекция, не захотевшая отменить концерт, решила заменить джаз чем-нибудь не менее популярным. А поскольку наиболее популярной, как объяснили директору клуба в Управлении культуры, была авторская песня, он решил выйти из положения с помощью бардов, о чем публика предупреждена не была, и мы, кстати, тоже.


Далее произошло следующее. Первым вышел на сцену улыбающийся Борис Полоскин, весьма популярный в ту пору среди питерской молодежи. Не успел он запеть свою коронную песню "Проходит жизнь, проходит жизнь, как ветерок по полю ржи", как в зале раздались свист и крики. Вторую песню ему просто не дали петь, прогнав со сцены. Вторым вышел Юрий Кукин. Он попытался было начать "Ты что, мой друг, свистишь", но при этом действительно раздался такой оглушительный свист, что бедный Юра тоже ретировался. В зале кричали и топали ногами. Клячкин на сцену выходить отказался. Что было делать? Концерт явно срывался. Тогда я вышел на сцену и поднял руку. Поскольку вышел я один, без аккомпаниатора (играть мне должен был Женя Клячкин), то зал решил, что я либо из публики, либо от администрации. Шум понемногу стих.


- Дорогие друзья, - сказал я, - насколько я понимаю, дирекция Дворца самым бессовестным образом обманула вас. Вы пришли на джазовый концерт, заплатили деньги, а вам вместо этого подсунули каких-то безголосых певцов, которые и на гитаре-то толком играть не могут, верно?


- Правильно - закричали в зале. - Врежь им!


- Так вот, - продолжал я, - мы полностью разделяем ваше возмущение. Нам, ленинградским бардам, сказали, что мы будем выступать перед аудиторией, понимающей песенную поэзию. А если бы мы знали, что в зале будут такие скоты, как вы, мы бы рта не раскрыли.


С этими словами я ушел. Что началось в зале! Рев и топот ног. На сцену полетели какие-то огрызки. Не менее пяти минут продолжались свист и топот, которые затем неожиданно перешли в скандирующие хлопки. Аудитории плюнули в морду, и она поняла - что-то не так. Вызывали на сцену. Когда я вышел снова, в зале воцарилась мертвая тишина. Я позвал Клячкина, и мы спели "Над Канадой небо сине". Зал взорвался аплодисментами. Потом мы спели "Снег", "От злой тоски". То же самое. После меня снова вышел Кукин. На этот раз его провожали овациями. Вечер прошел "на ура".

 


Юрий Андреев

 

Евгений Клячкин так сформулировал свое кредо: "Эстрадные песни работают четко на то дело, для которого предназначены. Верить им не обязательно. С нашей песней - все наоборот. Она претендует на доверие, она обязана его вызывать. И если что-то не сработало, то это брак не только в нашей работе, но и внутри самого человека... Искренность - великий критерий. Можно где-то коряво сказать, неудачно, но если правду - все равно услышится. Это главное, на чем зиждется авторская песня. И еще - держится она на слушателе. На людях, для которых как живой глоток - думать".

 

Он верно определил пафос, родовые черты авторской песни. Но помимо них в песне существует и личностное, каждый раз иное начало. Полагаю, с первых же гитарных тактов любой, даже самый неискушенный слушатель скажет, что сейчас прозвучит песня Булата Окуджавы, а сейчас - Владимира Высоцкого. Евгений Клячкин - яркий представитель ленинградской школы авторской песни с ее подчеркнутым вниманием к интеллектуальной стороне нашей духовной жизни, с высокой культурой, по традиции стоящей за плечами лучших из ее авторов-исполнителей. И вместе с тем в ряду ленинградских авторов он резко индивидуален, отличается "лица необщим выраженьем", его песни узнаются с первых же аккордов. Евгений Клячкин - до мозга костей современный горожанин, дитя большого города. Его творчество нервично подвижно, его метафоры, фактура его поэзии - из городской жизни, его духовная история - это история его города, героическая и трагическая одновременно.

 
Клячкин Клячкин 16

 

Михаль Арье рассказывала:

 

В момент знакомства внешность Клячкина не показалась мне романтической. Скорее, даже при всей интеллигентности — немного «простоватой». Но когда он запел, лицо его преобразилось. На лесной поляне у костра сидел самый, что ни на есть настоящий романтик, который, не таясь, с неподдельной искренностью делился с нами сокровенными мыслями и переживаниями…


— …Музыка — моя, стихи — Иосифа Бродского, — произнес Женя и запел «Пилигримы».


— Это — того самого, которого за «тунеядство» судили, — сообщила мне на ухо подруга, напоминая о недавнем, получившем широкую огласку событии.

 

В ту пору в России под статью «за тунеядство» попали многие писатели, поэты и художники.

«И, значит, осталась только Иллюзия и Дорога…», — пел тем временем Клячкин.

 

Я впервые тогда «живьем» как будто бы услышала голос Бродского. Его произведения в то «застойное» время нигде не печатали. И, соответственно, стихи его знали лишь в узком кругу приближенных к нему лиц. Впрочем, заинтересовавшись в памятный вечер на даче поэзией Бродского, я вскоре добыла его небольшой сборник в «самиздатовском исполнении».

Евгением Клячкиным на стихи Иосифа Бродского написаны несколько песен. И он, даже выступая со сцены Домов культуры на официальных концертах, всегда объявлял: «стихи — Иосифа Бродского», несмотря на то, что порой это было небезопасно. Бродский в России довольно долго считался на уровне структур власти — «персоной нон-грата». В дни судебного процесса над Бродским Женя, выйдя на сцену, спел «Пилигримы», хотя составители концертной программы перед этим строго предупредили его, чтобы он этого ни в коем случае не делал.

 

 

Владимир Фрумкин. Из книги «Певцы и вожди»

 

Следующей ступенью моих «песенных университетов» стало знакомство и общение с авторами песен. Первым был Евгений Клячкин, который в один прекрасный день явился в ленинградский Дом композиторов на Герцена, 45 (ныне Большая Морская), чтобы брать уроки гармонии в семинаре самодеятельных композиторов. Я как раз вел этот предмет, и Женя попал ко мне.


Прошло два-три месяца, и я посоветовал своему ученику бросить это дело. Наши занятия походили на попытки засадить в клетку вольную певчую птицу. Я объяснил Жене, что каноны классической гармонии могут спугнуть его интуицию, что именно незнание этих канонов помогает ему находить свежие гармонические краски, прихотливые тональные сдвиги, каких и днем с огнем не сыщешь в песнях советских композиторов-профессионалов. Так или иначе Клячкин, хотя и был по натуре упрям и обидчив, моим доводам внял и на Герцена, больше не появлялся. Но мы продолжали общаться, Женя периодически показывал мне свои новые песни. Он был, несомненно, одним из самых музыкальных авторов в славной бардовской плеяде 60-х – 70-х годов.


Как поэт он был слабее, и поэтому на меня, уже начинавшего понимать литературную природу нового жанра, производили большее впечатление его песни и композиции на слова Бродского, которые Клячкин, презрев грозившие ему неприятности, исполнял на своих концертах, гигантски расширяя круг поклонников опального поэта*.


«Кого вы больше всего цените из ленинградских бардов?» – спросил я однажды у Высоцкого. «Пожалуй, Клячкина, – ответил Володя. – Такая интересная музыка у него, прямо завидки берут».


Клячкин Клячкин 5

Продолжение следует...

 


 

Tags: барды, исполнители
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment