Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

МИРОВ Лев Борисович (часть 1)


Миров Лев Миров 1


Народный артист РСФСР (1970)

 

  

Лев Миров родился 26 декабря 1903 года в Москве в Старосадском Переулке в еврейской семье. У него было два брата и две сестры. Его отец был рабочим типографии.  

Позже Лев Миров учился в балетной школе, играл в музыкально-драматическом театре в Москве. С 1924 года по 1928 год Миров - артист Театра «Синяя блуза». Он участвовал в сценках, исполнял куплеты и частушки, танцевал, строил акробатические пирамиды. В театре «Синяя блуза» у Мирова появился интерес к импровизации.

С 1928 года по 1932 год Лев Миров - артист Театра обозрения Дома печати, где сыграл множество небольших ролей в сценках, насыщенных эксцентрикой и гротеском.


В 1933 году Лев Борисович создал передвижной театр «Ревю» («Революционный юмор»). В нем Миров был участником конферанс-дуэта с актером Е. Ефимовым (Коганом). С 1936 года по 1949 год Миров работал с Е.П.Дарским. С 1950 года по 1983 год выступал в дуэте с Марком Новицким. В 1970 году Мирову было присвоено звание Народного артиста РСФСР, а Новицкому - Заслуженного артиста РСФСР.
 

Лев Миров - родоначальник жанра парного конферанса. В 1960—1970-е годы он в паре с Марком Новицким был постоянным ведущим телевизионной передачи «Голубой огонёк». 

Миров и Новицкий были одними из самых популярных юмористов-сатириков 1960-1970-х годов. В дуэте они исполняли скетчи, диалоги, парный конферанс. Персонаж Мирова - сердитый, ехидный, даже несколько грубоватый и бесцеремонный - поддевал персонажа Новицкого, робкого, интеллигентного.  

В 1960 году Миров и Новицкий вместе с режиссёром Конниковым возродили Московский мюзик-холл. После ухода из мюзик-холла дуэт продолжал успешно выступать на эстраде с сольными программами вплоть до смерти Льва Мирова в 1983 году.

 

О Льве Мирове рассказывает его внук – Сергей Миров. 

«Хроники узкого круга» 

Дебют (1924) 

В середине 20-х годов, сразу после окончания балетной школы, в труппу одного из московских музыкальных театров был принят молодой и чрезвычайно подвижный артист. Удивительно прыгучий, веселый и обаятельный парень сразу приглянулся руководителям труппы, и его решили постепенно вводить в готовые спектакли, строя планы на расширение репертуара, благо, что на сцене шли всего две постановки: “Евгений Онегин” и “Кармен”.  

В “Онегине” его ввели в эпизод с танцем крестьян, и вроде бы совершенно проходной эпизод сразу ожил: в зале стали аплодировать танцору.  

И всем был хорош новый член труппы, кроме удивительной своей неорганизованности: хоть ни разу и не опоздал к собственному выходу, но прилетал всегда буквально в обрез, заставляя партнеров и руководство страшно волноваться. Ко всем словам, которые умели говорить разозленные артисты в нэпманской Москве, он довольно быстро привык, но перевоспитаться так и не удосужился. 

И вот однажды, вбежав в гримерную буквально за минуту до выхода на сцену, он был крайне удивлен тем, что обычно обозленные и совершенно неласковые партнеры принимают в его судьбе неожиданное участие: хором помогают переодеться, наложить грим и постоянно торопят: мол, давай, давай, скорее, уже твой выход… 

И вот одетый в ярко-красную рубаху и лапти с онучами артист вприсядку выскочил на сцену… Вокруг стояли люди, одетые в испанские костюмы, и смотрели на него как-то нехорошо, а главное – музыка была какой-то странной… 

Сказать по правде, довольно сильно удивились все, даже зрители: дело в том, что по болезни одной из певиц спектакль с утра заменили, и вместо “Евгения Онегина” назначили “Кармен”. Узнать об этом вечно опаздывающий танцор не успел, и за срыв спектакля был с треском уволен. Не помогло даже заступничество партнеров, которые сами устроили этот жестокий розыгрыш. 

А потом была “Синяя блуза” и Московский мюзик-холл, дальше Театр миниатюр, а после него – парный конферанс и все остальное, позволившее моему деду Льву Мирову стать Народным артистом РСФСР и попасть в Большую советскую энциклопедию… 

Артисты все-таки люди не очень нормальные. После его похорон в ресторане ЦДРИ атмосфера траура быстро сменилась духом веселого юбилея.  

Когда все уже изрядно поддали, ко мне подошла одна заслуженная старушенция, любимая москвичами актриса Театра сатиры и сказала: 

– Сереженька, думаю, что сегодня я уже могу позволить себе рассказать вам про вашего дедушку нечто очень особенное. Дело в том, что я его знала с середины двадцатых, еще до того, как он сошелся с Асенькой… Ах, Лева Миров был такой мужчина, такой мужчина… Темперамент, ну просто бешеный!.. Правда, и ленив был – дай Боже… Мы, девочки из мюзик-холла, говорили друг другу так: “Леву Мирова нужно пригласить к себе домой, накормить, напоить, раздеть, уложить в кровать, самой залезть сверху, и тогда ТАКОЕ НАЧИНАЛОСЬ!..”  

 

Приемная (1966)

 

Как-то однажды, много лет назад, заштатный, всеми забытый и сильно побитый молью конферансье сидел в приемной директора Москонцерта, ожидая своей очереди, чтобы, войдя к высокому начальству, униженно попросить путевку в дом отдыха.  

Знаешь, дед, я здесь не хочу называть его фамилию, давай он будет просто Р. Дело в том, что фамилия не так уж и важна, а эпизод, который он мне рассказал на твоих поминках, был удивительно кинематографичен, так и хочется вставить его в какой-нибудь сценарий о жизни и психологии актеров. 

“Вдруг дверь отверзлась, и явился в ней…” В общем, в приемную вошел сам Лев Борисович Миров, народный-разнародный артист, находившийся тогда в самом зените славы.  

Р. грустно кивнул, даже и не рассчитывая, что тот удостоит его ответом, но, к удивлению просителя, “Лев Эстрады” сразу же завязал с ним легкую, непринужденную беседу. 

Я думаю, что произошло это не из-за какого-то природного альтруизма и не от желания скоротать время, а от простой профессиональной интеллигентности. Сегодня многим это удивительно, но в твое время артисты еще полагали, что образ нужно сохранять и сойдя со сцены. Уж прости меня, дед, но я очень хорошо помню, как однажды при мне ты громко и приветливо здоровался со всеми, кто к тебе обращался, а потом на мой вопрос “кто это?” ответил: а хрен его знает. 

В процессе беседы возникла тема: а зачем, собственно, оба они пришли к начальству? Знаменитый артист сообщил первым: 

– А вот пришел путевку попросить в Ялту, в санаторий “Актер”. Жена говорит, устала очень. И я ее понимаю! Так, наверное, тяжело все время пилить, пилить, пилить… 

– О-о, Лев Борисович, ну тогда я пошел… Я ведь к нему с этой же просьбой, и если уж вы просить путевку будете, то мне сегодня точно ничего не светит! 

В разговоре неожиданно возникла пауза. 

Дед, я очень хорошо представляю себе мучительный процесс, происходивший у тебя внутри: вдруг там сегодня только одна пара путевок? Собственно, в конечном удовлетворении твоей просьбы ты был уверен, но садиться за руль и ехать в Москонцерт лишний раз тебе было в лом, да и объяснять Ляле, почему ты сегодня вернулся без путевки, не хотелось. Однако решение ты уже принял, ибо работал профессиональный кураж: ну как не сыграть такую яркую интермедию!  

Тут Миров повел себя довольно странно:  

– Ну уж нет, дорогой мой, это будет совершенно несправедливо! Вот что я вам предлагаю: мы сейчас зайдем с вами вместе, я сам расскажу ему, какой вы замечательный актер и как вашей семье нужна путевка в дом отдыха. 

Р. пытался сопротивляться, но Миров был непреклонен. В общем, в кабинет зашли вместе. Лев Борисович с порога зашелся соловьем, описывая бархатный голос, чувство юмора, политическую зрелость, широту кругозора и прочие таланты своего коллеги, на что большой начальник сразу просиял и сказал: 

– Лев Борисович, ну о чем разговор! Конечно же, дадим мы путевку вашему другу! Эх, если бы за меня кто-нибудь, когда-нибудь, где-нибудь, кого-нибудь так просил… 

Поблагодарив начальство, оба конферансье вышли из кабинета и отправились в гардеробную. Глаза Р. сияли, он преданно глядел на Мирова и лепетал слова благодарности… 

Знаешь, дед, я представляю себе, как ты, идя по лестнице, переживал, что этот поц от удачи совершенно ошалел, и не обратил внимания на главную деталь произошедшего. Ты молча материл себя за дурацкое благородство, за показуху, за то, что целый день пропал зря… 

Вдруг он как бы споткнулся: 

– Позвольте, Лев Борисович, но вы же забыли про СВОЮ путевку! 

Нет, все-таки не зря! Все ты рассчитал совершенно правильно, и вот именно сейчас для тебя наступил момент профессионального торжества и внутреннего ликования! 

Миров вздохнул, грустно посмотрел на собеседника, мягко улыбнулся и сказал: 

– Да нет, дорогой вы мой, ничего я не забыл. Но ведь неудобно сразу за двоих-то просить… Я уж как-нибудь потом… 

  

Партнер (1938)


Летом 36-го года, будучи уже довольно известным эстрадным артистом, Лев Миров с семьей оказался на отдыхе в черноморском санатории и там познакомился с Ильей Ильфом, который тогда уже был тяжело болен, но чувства юмора не потерял, о чем свидетельствуют его записные книжки. Кстати, одна из записей за этот год гласит:  

“Толстого мальчика дети во дворе зовут “жиртрест”. Это фундаментальный, спокойный и очень уравновешенный ребенок”.  

Так вот, это про сына Льва Мирова, то есть про моего папу. 

На отдыхе артист Миров проводил довольно много времени вместе с писателем Ильфом, и, как однажды сказал мне дед, именно пример совместной работы Ильфа и Петрова натолкнул его на идею парного конферанса. 

Вернувшись в Москву, он стал искать возможность реализации этой идеи и вскоре предложил ее своему коллеге по мюзик-холлу, тоже бывшему синеблузнику, Евсею Дарскому.  

Говоря о конферансе, важно помнить то, что любой сборный концерт нуждается в некой связующей линии или красной нити, которой и было балагурство человека, выходящего на сцену для представления следующего номера. Вкусы публики во всех странах никогда не отличались особым изыском, а поэтому и шутки конферансье нередко проходили на грани фола, а порой и за этой гранью. 

В главе о происхождении конферанса учебники любят отправлять нас к традициям “балаганного деда-зазывалы” на российских ярмарках XVII века. Не будем сегодня спорить с этим утверждением, помня о том, что и радио изобрел Попов, а не Маркони, и паровоз – Черепанов, а не Стивенсон, и паровую машину – Ползунов, а не братья Ватт, и вообще Россия – родина слонов. Суть в том, что конферансье выполнял функции связника между артистом и публикой, причем связи обратной, и для ее поддержания должен был обладать даром импровизации. Такой человек существовал всегда, именно таким и был самый первый в истории артист, но в парном конферансе, мы имеем дело с уникальным случаем, когда жанр имеет не только авторов, но и точную дату рождения: май 1937 года. 

Именно тогда, в мае 1937 года, Лев Миров и Евсей Дарский вышли на эстраду Московского сада “Аквариум” как пара конферансье. Почему именно тогда, ведь именно в эти годы на эстраде блистали такие артисты, как Алексеев, Гаркави, Гибшман, Грилль, Менделевич да и многие другие известные артисты разговорного жанра? Концерты частенько вели и блестящий чтец Хенкин и “любимый шут Сталина” Смирнов-Сокольский… Тогда еще ничто не предвещало того кризиса жанра конферанса, который наступил, скажем, в наши дни. Так почему же потребовалось вносить в конферанс такие революционные новации? 

На самом деле, все просто. Давайте вспомним, чем вообще славен 37-й год, какой свинцовый вес в это время обретало нечаянно брошенное слово… Ведь получалось, что ведущий концерта отвечал не только за себя, за свои слова, но и за зрителя, с которым он вступал в непринужденное общение, причем в шутливой, а следовательно, весьма опасной форме… 

Ох, как неприятно стало ему импровизировать на сцене в 30-е! Слово-то не воробей, вылетит, так уж на всю голову… Да и с кем непринужденно общаться-то, когда и зрители в зале – как воды в рот набрали! Вот и получается, что появившийся на эстраде рядом с первым второй конферансье, с которым строился обязательный “непринужденный” диалог, стал в 37-м как бы производственной необходимостью, одним из способов решения проблемы!  

Кстати, профессии конферансье и режиссера очень близки. 

В апреле 1938 года газета “Советское искусство” сообщила, что в Зеленом театре ЦПКиО состоится выступление ансамбля молодых мастеров эстрады. Режиссеры программы Миров и Дарский были изобретательны даже по сегодняшним меркам, и эстрадный спектакль действительно получился веселым и увлекательным. На одной их новации следует остановиться особо.  

Концертная программа начиналась демонстрацией фильма, в котором режиссеры и, говоря современным языком, продюсеры программы, Миров и Дарский в свой законный выходной получают срочную телеграмму о внеочередном концерте через несколько часов. В полной панике они пытаются разыскать своих актеров, каждый из которых занят личным делом, но, будучи выдернут – кто из парикмахерского кресла, кто из гаража, кто со спортивных соревнований – проникается ответственностью момента и сразу же спешит на концерт. 

В конце короткого фильма, когда живописная группа актеров на экране бежала по набережной ЦПКиО, в Зеленом театре зажигались прожектора, распахивались двери, и зрители видели их всех “живьем”: запыхавшихся, непричесанных, но в полном составе прибывших на концерт. 

В середине 80-х этот прием я увидел в спектакле чешского театра пантомимы “Латерна Магика”. Тогда все наши критики писали о “гениальной революционной находке”, и никому в голову не приходило, что ровно за полвека до чехов этот ход уже изобрели у нас. 

И еще одна деталь. Дело в том, что сама идея киносъемки пришла в голову авторам, когда все средства на постановку были израсходованы. Тогда Лев Миров решил в первых кадрах фильма крупно показать этикетку одного из напитков, стоящих на столе, и предложить заводу, его производящему, финансировать съемки. Завод с удовольствием принял предложение, таким образом, мы имеем первый случай скрытой рекламы на отечественном экране. Той самой “джинсы”, которой сегодня кормятся сотрудники всех телеканалов.

 

С Евсеем Дарским мой дед выступал до 49-го года, когда Дарский внезапно умер на улице от сердечного приступа. Было это в самом центре Москвы, среди бела дня, на оживленной улице. Люди брезгливо проходили мимо, а кое-то шипел вслух: “Надо же, с виду приличный человек, а так напился…” Впервые за много лет знаменитого артиста на улице не узнали. 

После этого Миров какое-то время пробовал выступать один, а потом стал искать нового партнера. Это время характеризуется чрезвычайно показательной историей: один из кандидатов по фамилии Барташевич после каждого концерта возмущался: “Лев Борисович, вы мне даете совершенно несмешной текст, поэтому на ваших репликах зал смеется, а на моих молчит!”  

Сначала Миров все крепился, а однажды его терпение лопнуло, и он предложил Барташевичу поменяться ролями. Как вы поняли, эффект был точно таким же: когда “несмешной” текст говорил Миров, зал хохотал, а реплики его партнера, еще вчера такие острые, оставались безо всякой реакции. В общем, повторилась история про “вершки и корешки”. 

Тут Мирову повезло: он встретил Марка Брука, молодого и абсолютно подходящего ему партнера, который с удовольствием взял звучный псевдоним “Новицкий” и, ко всему прочему, оказался и блестящим администратором, что сэкономило дуэту кучу денег и времени. Энергичный Марк проводил всю административную работу, тогда как уже пожилой и ленивый дед ходил с ним только в самые высокие кабинеты. 

Между прочим, не будет преувеличением сказать, что Мировы и Новицкие буквально жили одной семьей: даже дачу в Серебряном Бору тогдашнее московское начальство им выделило совместную – один большой дом с двумя входами. Но и в Москве не было такого праздника – как общесоветского, так и семейного, – который бы они провели врозь.

Именно Сашка Новицкий познакомил мою тетку Наташу с ее нынешним мужем, своим одноклассником Валерой, а через несколько лет помог и мне перейти в другую школу, так как в старой меня (о, Господи!) не принимали в комсомол.  

Более того, Саша Миров и Вова Новицкий в начале 80-х посещали один детский сад, при этом – вы не поверите! – Лев Борисович и Марк Владимирович всю жизнь продолжали оставаться друг с другом на “вы”! 

Последний раз они вместе вышли на сцену 6 января 1983 года. 10-го дед лег на операцию давно беспокоившей его язвы, а 20-го его уже не стало.  

Марк догнал его через три года. 

Но и сегодня, когда слава дуэта стала забываться, а в Серебряном Бору живут совсем другие люди, неподалеку от Москвы вырос двухэтажный дом, в котором летом одной большой семьей живут человек десять, которых все соседи по дачному поселку называют слитно – Мировыновицкие.








Продолжение следует...

Tags: актеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments