Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

ДИДУРОВ Алексей Алексеевич (часть 2)






Предисловие 

К Алексею Дидурову я относился с безусловным уважением и огромным интересом. Рискну утверждать, что наши отношения были обоюдно уважительными. Но дружескими, доверительными – нет, не были. Я никогда не приносил ему стихов, чтобы узнать мнение мэтра, каковым он, безусловно, являлся, не просил послушать тет-а-тет новую песенку, прежде чем предложить ее вниманию публики, он, хвала Господу, никогда не объявлял меня гением. Мы почти не беседовали - между нами всегда была определенная дистанция – и человеческая, и, с позволения сказать, художническая (отчасти это объясняется тем как исторически непросто складывались наши отношения, о чем  будет немного сказано дальше, но были и принципиальные несовпадения).  

Сии записки не есть результат серьезного литературоведческого исследования жизни и творчества поэта, а тем более не есть его биография. Все, о чем узнает читатель дальше – результат наблюдений за жизнью литературного рок-кабаре Алексея Дидурова, коего автору сиих записок случилось быть участником с 2003-го года по 2006 год, т.е. до момента смерти его создателя и руководителя (рок-кабаре на удивление многих и сейчас продолжает жить, но уже в несколько ином качестве, что неизбежно).  

И все-таки, несмотря на отсутствие литературоведческой составляющей и некоторую бессистемность изложения, простительную, надеюсь, для жанра записок, я надеюсь, что частичку живого А.А.Д. читатель почувствует. И может быть откроет стихи Алексея Дидурова, или достанет книгу его прозы, или найдет и послушает его песни. Тогда можно будет сказать, что цель записок достигнута.
 

Впервые 

Фамилию «Дидуров» я впервые услышал от одного знакомого рок-музыканта в телефонном разговоре, который случился, если я ничего не путаю, в 1995 г.. «Есть такой человек – Дидуров, - сказал знакомый музыкант. - У него своя тусовка, которая кочует по Москве с места на место, но собирается регулярно – каждое воскресенье». И сообщил телефон. Я собрался с духом и однажды позвонил. Мужской голос на другом конце провода довольно сухо сказал мне что-то вроде «приезжай с гитаркой, посмотрим» и сообщил адрес.  

В назначенный день и час я пришел на Большую Пироговскую, где в то время проживало рок-кабаре (тогда я еще не знал этого странного словосочетания). Если подвести итог той давней нашей неровной беседе, Алексей Дидуров сказал, что выступать мне рановато, и приглашал походить в рок-кабаре, посмотреть как «ребята работают на сцене» (его слова). Я отказался. Я был уставший и расстроенный – школьными оценками, поставленными мне сидящим передо мной человеком, которого я воспринимал как руководителя некой неформальной тусовки и только, его манерой держаться, которая показалась мне заносчивой, его поучительным тоном. Отягощающим обстоятельством было то, что за моими плечами на тот момент уже были годы и годы творческого затворничества, множество кассет с песенками, записанными на магнитофоне «Весна-205», блокноты и тетрадки, исписанные стихами и прозой. И долгое одиночество, к которому, я возможно даже привык, освоился. Я приехал за помощью, мне предложили помощь, я от нее отказался. Помню, Алексей Алексеевич после моего решительного «нет» как-то переменился в лице и поспешил пригласить ожидающую пару со стихами, давая понять, что аудиенция окончена.  

Теперь, спустя много лет, я понимаю, в чем была системная ошибка многих и многих встречавшихся с Алексеем Дидуровым: все видели перед собой человека, говорящего в лицо малоприятные для авторского самолюбия вещи, и мало кто видел Поэта, имеющего на то некоторое – как минимум - право.  

Спустя много лет, в феврале 2003-го благодаря уникальному стечению обстоятельств (многие предпочитают слово «судьба») я оказался в рок-кабаре в качестве автора-исполнителя, допущенного к микрофону. Помню, послушав страстные монологи Алексея Дидурова, я вышел в коридор Еврейского культурного центра, где в ту пору проводилось рок-кабаре, и в нетерпении раскрыл книжку его стихов. На специальном столике в коридоре всегда были разложены стихи, кассеты поэтов, музыкантов. Мне захотелось немедленно убедиться в том, что этот человек имеет право говорить так ярко, образно, мощно. Говоря попросту - я все еще не знал кто такой Дидуров и опасался стать жертвой краснобая – такие случаи бывают. Открыл первое стихотворение, второе, третье… и вернулся в зал. Я не помню, что это были за стихи, но помню свое чувство изумления перед точностью, четкостью, чувственностью, образностью, одним словом -  мастерством стиха. И еще помню, что именно тогда, прочитав несколько стихотворений А.А.Д. в коридоре ЕКЦ, я окончательно решил, что буду приходить на его литературное рок-кабаре. 




Судьба Поэта 

Алексей Дидуров был великолепнейшим, грандиозным оратором. Порой казалось, что его страстное, исполненное какой-то первобытной силы Слово может подвигнуть с места горы, обратить в новую веру целые народы. К несчастью или к счастью, но ни того, ни другого произойти не могло – зала Еврейского культурного центра на Большой Никитской, где проходило рок-кабаре с 2003 по начало 2006 года, не вмещала и пятидесяти человек, а частенько была и вовсе полупустой. Публика, как правило, слушала внимательно, но по-разному – впервые оказавшиеся на этом магическом действе слушали несколько ошалело, завсегдатаи – чуть утомленно, даже снисходительно, порой улыбаясь и переглядываясь между собой как будто с неким пониманием происходящего, но в сущности ни те, ни другие не понимали что происходит.  

Меня же всегда поражала и страшно напрягала эта несообразность, несопоставимость неимоверной силы удара и практического отсутствия точки его приложения. Именно поражала и напрягала, а ни в коем случае не смешила (если и возникала порой ирония – то единственно как средство самозащиты от огромной и как мне порой ощущалось – разрушительной энергии). Моментами же мне казалось, что маленький человек у микрофона, заряженный энергией как шаровая молния, на какую бы тему ни говорил, кричит одно непрерывное, страстное «по-мо-ги-те!»,  «да по-мо-ги-те же, … вашу мать!», но никто этого потаенного крика не слышал, а даже если и ощущали что-то такое, то не знали что с этим делать. А живой человек у микрофона продолжал любить и ненавидеть, смешить и раздражать, клеймить и каяться…  

Порой отчаяние обнажалось, всплывало на поверхность как подводная мина, страшная, невзорвавшаяся: «Если бы вы знали, сколько во мне пропало, прогоркло из-за вас! - вдруг гневно и горько бросал он в притихшую аудиторию. – Сколько стихов осталось ненаписанными, сколько романов не созданными!». И было очевидно, что это - наболевшее. Или вдруг, печально и тихо: «Я тоже когда-то был юн… И у меня впереди были целые вечности…». 

Откуда у Алексея Алексеевича была такая невысказанность и такая потребность высказать все, до последней капли, хотя бы и почти в пустоту?  

Смею утверждать, что для Алексея Дидурова, как для каждого сознающего свой Талант поэта, широкая известность и общее признание были чрезвычайно важными вещами. И дело не столько в лавровом венке, которым тебя увенчают, и ты будешь победно сиять с экранов телевизоров. Намного важнее понимание того, что ты – услышан, читаем, что если и не каждое твое слово или работа, но многое из созданного регулярно публикуется, замечается читателями, критиками, становится предметом широкого общественного обсуждения. Да, появляются издержки в виде обилия пустых и ненужных знакомств, встреч, на которые напрасно тратится драгоценное время поэта, но в конце концов это обязательные издержки известности и даже щекочет тщеславие, в котором Алексей Алексеевич открыто признавался («Я очень тщеславен» не раз и не два подчеркивал он в своих речах). Поэт получает главное – общественное внимание, свое Слово он ощущает востребованным, нужным, что сильно облегчает трудное его существование.  

Вот этого самого – Большой Славы и Перманентного Успеха у Алексея Дидурова не было. Талант, достойный широкого признания, был, а широкого признания – не было. И я думаю, что один из внутренних надрывов Поэта был именно из-за этой великой несправедливости. Ведь он уже столько сказал им! И столько еще может сказать! А они ничего не слышат, не читают… Или почти ничего (как тут не вспомнить Писателя: «Они ничего не желают знать. Они только… жрут!»).  

Переживать это, думается, было тем более сложно, что большие перспективы Алексею Дидурову открывались еще в юности. Он мог и должен был стать не просто известным, а одним из известнейших поэтов Союза. Чуть ли не в пятнадцать лет Алексей стал корреспондентом «Комсомолки», как поэт был ценим Булатом Окуджавой и многими другими признанными и состоявшимися поэтами и писателями (и, что очень важно - широко известными людьми). Но – что-то не сложилось. Бывает. А ведь Алексей Дидуров всю жизнь много и качественно («качество» - одно из любимых его слов) работал - писал стихи, прозу, даже создал рок-группу «Искусственные дети». На его стихи исполняли песни известные эстрадные исполнители. Он написал замечательный гимн выпускников школы, самый лиричный из всех гимнов на свете, который услышала, запомнила и до сих пор поет вся страна («Когда уйдем со школьного двора»). Песня фактически стала народной, потому что мало кто знает автора. И еще наверняка много чего важного и интересного сделал Алексей Дидуров, о чем я просто не знаю. А что в результате? Полупустой зал, в котором сидят девочки и мальчики, дяденьки и тетеньки разных возрастов, которые подчас благодарно слушают его, верят каждому слову, но большинство, увы, забудут, едва придут домой, и вспомнят в лучшем случае только в следующее воскресенье. Почему так получилось? 

Бескомпромиссность Алексея Дидурова известна каждому, кто хоть однажды сталкивался с ним. Если Дидурову нравилось, то, что делал в поэзии или шире - в Слове человек, он возносил его на небеса, сажал на престол и увенчивал лавром, не нравилось – низвергал в бездны, в выражениях не стеснялся и порой бывал жесток (возможно – оправданно). Наверное, эти качества действительно были серьезным препятствием на пути к прижизненной Славе, особенно – в достопамятное советское время, которое было весьма специфическим.  

Свободное слово Поэта, его свободная мысль (здесь я употребляю слово «свобода» в художественном смысле, а не в политическом) во все времена и у всех народов претила и будет претить Власти и обывателям, советским же поэтам и писателям по понятным причинам приходилось особенно тяжело.  

Вообще-то, изгоем очень легко стать в любом обществе – достаточно повести себя особо, «отдельно» от общей массы, а если еще начнешь регулярно высказывать свое нелицеприятное мнение о неприличном поведении соседа ему в лицо – будешь многократно бит, а в итоге точно окажешься в бочке на городской площади как когда-то бедняга-счастливец Диоген. Возможно, такой вот «бочкой на городской площади» и было для Алексея Дидурова его знаменитое в узких кругах литературное рок-кабаре – место, где он был у себя дома, мог высказывать любые мысли, общаться с тем кругом избранных, которых он сам избрал для общения.  

И все-таки, как мне кажется, главная причина отсутствия прижизненного Успеха поэта Алексея Дидурова была в другом – то самое банальное «не сложилось» или просто «Не Судьба». Почему один замечательный поэт получает при жизни и Славу и Успех, а другой – нет? Я не уверен, что дело здесь только в таланте или, например, в склонности к компромиссам одного и бескомпромиссности другого. Иначе придется допустить, что такие мелкие в сущности обстоятельства как чье-то задетое самолюбие, мстительность и обидчивость могли серьезно вмешаться в Высший Замысел. Разве это возможно?  

Хотелось бы, чтобы судьба стихов поэта Алексея Дидурова была куда более счастливой. Они глубоки и прозрачны, умны и предметны, чувственны и точны. Кто знает, может, в скором времени его стихи будут в обязательной школьной программе? Как песня «Когда уйдем со школьного двора».

 

Еще раз о высшем замысле и особенностях характера 

Если верить книжке одного известного рок-музыканта, то один из столпов отечественной эстрады (фамилии не так уж важны, а пожалуй что и не уместны) каждое свое утро начинает с того, что некоторое время диктует камердинеру (назовем это так, по старинке) по памяти кому надо послать цветы (день рождения и др.), кого поздравить со знаменательным событием, кому надо позвонить, справиться о здоровье и так далее. Что это – проявление человеческого внимания, заботы? Практичность, расчет? Не знаю. Возможно и то, и другое и еще что-то третье – например, проявление уникальных свойств памяти. Но думается мне почему-то, что именно по этой причине старейшина российской эстрадной сцены, представивший широкой публике свой исполнительский талант (безусловный, кстати говоря) лет пятьдесят назад, до сих пор востребован самыми различными кругами общественности, узнаваем и любим широкой публикой. Возможно, одна из необходимых составляющих успеха – желание и умение общаться. Порой с теми, кто тебе малоинтересен и даже малоприятен.  

Алексей Дидуров этого не делал – не умел и не хотел. Хуже того - мог сказать – и, наверное, говорил влиятельным в литературных и прочих кругах людям резкости – без злого умысла, а просто в силу импульсивности своей страстной натуры.  

Как у всех состоявшихся творцов от Слова у А.А.Д. буквально по всем вопросам было свое, особое мнение, которое к тому же часто отличалось категоричностью. Такие люди в глазах многих и многих как бы претендуют на исключительность положения. Кто ж такое потерпит? 

Стать московской легендой 

Несчастная, раздерганная, во многом несостоявшаяся, но безусловно настоящая жизнь Алексея Дидурова имеет все основания стать московской легендой, ибо Дидуров – вынужденно или сознательно – неважно - прожил свою жизнь в самых ее низах – до последнего времени играл с дворовыми мальчишками в футбол, с неизвестными музыкантами, поэтами и литераторами – в рок-кабаре, в его жизни был даже такой стремный период, довольно продолжительный, когда коренной москвич бомжевал и кормился за счет сданной стеклопосуды, о чем не раз с горечью рассказывал. Чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова по сути? Попытка создать свою среду обитания, свой микрокосмос. И он необычайно сильно дорожил этим СВОИМ местом. Здесь уместно рассказать о таком эпизоде из жизни рок-кабаре. 

Однажды Алексей Дидуров задумал реформу (подробнее об этом см. далее) и в числе прочего речь зашла о названии рок-кабаре – вернуть старое (когда-то, на заре рок-кабаре, оно называлось «Кардиограмма») или все-таки оставить «литературное рок-кабаре Алексея Дидурова». Самое странное началось, когда откуда-то возник вариант просто «литературное рок-кабаре», без приставки «Алексея Дидурова». По-моему никто всерьез к такому варианту и не относился, в силу само собой разумеющегося огромного авторитета Дидурова, да и вообще полной бессмысленности – все прекрасно осознавали значение А.А.Д. и снять его имя с виртуальной вывески рок-кабаре было бы как минимум глупо. Но я был поражен, как близко к сердцу принял Алексей Дидуров даже теоретическую возможность исключения своего имени. Когда соответствующий вопрос (о названии без упоминания Дидурова) был задан сидящим в зале, возникла некоторая неловкая пауза, вызванная, по всей видимости, именно незнанием публики как реагировать на подобные априори непроходимые и вообще ненужные предложения. Но надо было видеть в этот момент Дидурова. Он переменился в лице. Он сделал в тесном пространстве между первым рядом и зеркалами танцкласса несколько упругих, напряженных как у тигра в клетке шагов. Он смотрел в зал остро и напряженно. И вообще, похоже, был перетянут как готовая лопнуть первая струна. Казалось, это вопрос жизни и смерти. Возможно, так оно и было. 



Грозное дыхание Мира 

Многим пришедшим в рок-кабаре слушателям Алексей Дидуров давал почувствовать грозное дыхание Мира. Там, наверху, текла обыкновеннейшая московская жизнь - тянулись по Большой Никитской пешеходы, катились по площади Восстания иномарки, шел дождь или светило солнышко, многоглазыми великанами разного роста и калибра застыли дома из камня и железа, глубоко под землей гудело метро поездами в темных гулких тоннелях, тихо плыли по небу облака… А в подвале ЕКЦ маленький человек у микрофона мощными мазками рисовал перед воображением сидящих перед ним обитателей Арбата и Пречистенки, Бирюлева и Капотни Картину Мира, Человеческой Истории во всей ее протяженности, почти невозможном по широте охвате и, увы, трагичности. Не в хронологическом, а в ассоциативном и замысловато-логическом порядке сменяли друг друга Времена Петра Первого, Александра Третьего, татаро-монгольского ига, Гражданской войны и многие другие времена и страны. Одна тема плавно и органично перетекала в другую - особенности английского языка, сделавшие его органичным для рок-музыки, специфика русского, история белого движения и красного террора, невероятная сложность взаимоотношений мужчины и женщины, превратности человеческих судеб, реалии современного русского шоу-бизнеса, нюансы социальной политики современного русского правительства и многое-многое другое. Список тем был просто неисчерпаемым. Непривычного к такому масштабу слушателя такой разброс кидал из жара в холод, из холода в жар. Поводом для фантастически искусных импровизаций по вопросам литературы, всемирной истории, музыки, поэзии могла стать строчка из прозвучавшей песни или стихотворения, неосторожное слово из зала или особенная реакция публики на прозвучавшее выступление.  

Благодаря Дидурову сидящие в зале имели возможность почувствовать себя гражданами Мира, живущими на планете Земля, а не просто обитателями престижного Арбата или заштатного Бирюлева. И, возможно, это было одним из самых ценных качеств литературного рок-кабаре Алексея Дидурова. Не просто концерт, в котором один номер сменяет другой, а – как это ни дико прозвучит для такого маленького, затерянного в глубинах Москвы местечка как подвал Еврейского культурного центра – перфоманс почти мирового по широте охвата  масштаба. Алексею Дидурову это на самом деле удавалось – силой своего воображения, ораторского таланта, поэтической страсти и необыкновенной эрудиции. И, думается, что многие были благодарны ему за это. 

О правде Коли Флота и Толика Гросса 

Алексей Дидуров, как известно, был плоть от плоти москвич. Рожденный в рабочем бараке, воспитанный без отца, прошедший через горнило хулиганских послевоенных московских дворов, натерпевшийся в детстве и юности голода, холода и вместе с тем влюбленный в благословенные времена и темные опасные дворы своего детства и своей юности. После прочтения автобиографической прозы Алексея Дидурова в его книге «Легенды и Мифы Древнего Совка», я был поражен небывалой колоритностью, мощью персонажей. Правда ли все это? Так ли уж они были фактурны и интересны - сапожник Горшков, Толик Гросс, Коля Флот, Индеец Понос, Слива Младший, Рыжая Светка - все эти дяди и тети, мальчишки и девчонки одного из рядовых московских дворов послевоенного времени? На этот вопрос хочется ответить аллегорией.  

Вот ползет муравей с соломинкой, т.е. с огромным бревном на спине. Ему невероятно тяжело, но бревна он не бросает -  упорно тащит на строительство своего дома. Муравей совершает подвиг. Он – герой. А человек, гуляющий по лесу,  посмотрит на него с высоты своего роста и скажет: какой же ты, брат, герой? Соломинка твоя мала, легка и твоему муравейнику она – капля в океане. Да и сам ты мал, почти ничтожен. И вообще - таких как ты, брат муравей, в твоем муравейнике – тьма. Если я сейчас раздавлю тебя, никто в твоем доме этого и не заметит. И где правда? Выбирай сам, добрый читатель, а я лично на стороне муравья и не потому, что - мал и слаб, а потому что – по-настоящему велик и силен. А правда наблюдающего свысока – это правда неведомого злого божества. 

Чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова при его жизни 

Однажды, один из авторов-исполнителей обмолвился у микрофона рок-кабаре, что, мол, вот Алексей Алексеевич старается, продвигает своих музыкантов как может.. Ну что поделаешь, если у него это не очень хорошо получается. Это вызвало неожиданно гневную отповедь Алексея Дидурова. Создатель рок-кабаре сказал, что ни в одной энциклопедии не написано, что Дидуров – менеджер или продюсер. Поэт – да, литератор – да, историк – да, но не менеджер.  

Этот пример показателен. Многие попадавшие в литературное рок-кабаре поэты, авторы-исполнители относились к этому месту изначально неправильно. Мы по своей эгоистической привычке считали, что это место, где можно «засветиться», продвинуться и т.д. И в сущности подсознательно ждали от Дидурова именно этого – некой формы менеджерства и продюсирования. А чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова при его жизни на самом деле? Это объяснил сам Дидуров в одном из фильмов: литературное рок-кабаре – это место, где собираются литературно одаренные люди («Ничего ниже Литературы в рок-кабаре не бывает» - часто повторял Алексей Алексеевич) из тех, кого он любит, ценит и с кем ему приятно общаться. Вот и все. Уход из рок-кабаре не только не приветствовался, но и порицался. Конечно, прекрасно понимая природу творческого человека, Алексей Алексеевич устраивал для своих музыкантов радио- и телеэфиры, помогал в выпуске поэтических сборников. Кроме того он выпустил несколько сборных аудиоальбомов, на которых были представлены песни участников рок-кабаре, и несколько поэтических сборников («Солдаты русского рока», «Русский рок – новый срок» и другие). Но все это было скорее побочным эффектом, а никак не главным назначением литературного рок-кабаре Алексея Дидурова - места, где по замыслу создателя собираются одаренные люди, которые любят друг друга, помогают друг другу, которые образуют все вместе нечто вроде большой семьи.  

Насколько Алексею Дидурову это удалось? Сложный вопрос. Не знаю. По-моему, это изначально было утопией в случае с такими эгоистичными натурами как творческие люди. И тем не менее:

 

- Кто для тебя был Дидуров? – спросил я одного поэта в тот самый день, когда Алексей Алексеевич умер (надо сказать, что этот поэт был очень ценим А.А.Д. и вместе с тем последние годы у них были очень сложные отношения). 

- Батя. – коротко ответил поэт. 

И надо сказать, этот поэт был далеко не единственным, для кого Дидуров значил так много. Таким образом, можно констатировать, что Алексею Дидурову, хотя бы отчасти, удалось невозможное.  

«Берегите себя!» 

Заседания рок-кабаре Алексей Дидуров частенько завершал словами «Берегите себя!».





Продолжение следует...

Tags: барды, драматурги, журналисты, исполнители, поэты
Subscribe

  • Беляева Ольга Сергеевна

    Одним из немногих режиссёров, запомнившихся из эпохи кинематографа 90-х стал Дмитрий Астрахан. Его необычные фильмы "Всё будет хорошо",…

  • ОРЛОВА Любовь Петровна

    Народная артистка СССР (1950) Лауреат Государственных премий СССР (1941, за участие в фильмах «Волга-Волга» и…

  • НАЗАРОВА Маргарита Петровна

    Актриса цирка и кино, дрессировщица тигров Народная артистка РСФСР (1969) Маргарита Назарова родилась 26 ноября 1926 года в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments