Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

ХОЛОДНАЯ Вера Васильевна (часть 1)




Актриса




Вера Холодная (в девичестве – Левченко) родилась 5 августа 1893 года в Полтаве.
 

Ее отец Василий Левченко окончил отделение словесности в Московском университете и работал в Полтаве учителем. Мама Веры Екатерина Слепцова была выпускницей Александро-Мариинского института благородных девиц.  

Внешность Веры с детства привлекала к себе внимание окружающих – у нее были красивые темные кудрявые волосы, большие грустные глаза и нежный овал лица. Когда Вере было два года, умер ее дедушка, живший в Москве, и овдовевшая бабушка Екатерина Владимировна попросила дочь и зятя перебраться к ней. После переезда при поддержке родственников благосостояние семьи наладилось, и в доме супругов Левченко стали часто бывать гости. Ими устраивались вечера, на которых, следуя моде тех лет, собравшиеся играли в шарады и «живые картины», в ходе исполнения которых несколько участников разыгрывали сценки, а зрители должны были угадывать слово, литературное произведение или сюжет какого-либо романса. Вера очень любила участвовать в «живых картинах», кроме того, она, как и ее отец, отлично пела, рано научилась читать и старательно искала в прочитанных книгах темы для «живых картин», которые заранее репетировала со своими куклами. В свои двенадцать-тринадцать лет Вера часто общалась со взрослыми на равных, часто поражала их важностью обсуждаемых вопросов в разговоре, широтой знаний и начитанностью. Но еще больше взрослых удивляли и покоряли доброта и отзывчивость девочки. В 1896 году у Веры появилась сестра Надежда, и сестры очень любили друг друга.  

В десять лет родители отдали Веру в гимназию. После того, как Вера с классом побывала в Большом театре – девочка сразу увлеклась балетом и выпросила у родителей разрешение поступить в балетное училище Большого театра. Родители согласились, будучи уверены, что Веру не возьмут - их дочь была грациозной, но довольно полной девочкой. Но Веру приняли во многом из-за ее красоты, однако, спустя год родители забрали ее из училища. На этом настояла бабушка Веры, считавшая, что девушке из хорошей семьи - не место в театре. Родители Веры, материально зависимые от Екатерины Владимировны, не посмели ее ослушаться, и Вера вернулась в гимназию.  




В 1905 году, когда Екатерина Сергеевна была беременна третьей дочерью, Соней, Василий Левченко простудился, и умер от крупозного воспаления легких. Екатерина Сергеевна с трудом пережила эту потерю, но не позволила своему горю омрачить детство дочерей – и в укладе их дома почти ничего не изменилось. Все так же приходили гости, все продолжались игры в «живые картины» и походы в театры. 

В сентябре 1908 года на гастроли в Москву из Петербурга приехала актриса Вера Комиссаржевская, которую Вера увидела во время исполнения роли Франчески в трагедии Габриэле Д'Аннунцио «Франческа да Римини», переведенной специально для Комиссаржевской Валерием Брюсовым и Вячеславом Ивановым. Вера была так потрясена  игрой Комиссаржевской, что после возвращения из театра у нее ночью поднялась и долго не опускалась высокая температура. Семейный врач объяснил родителям, что их дочь чересчур впечатлительна и ей нельзя слишком много читать, и мечтать. С тех пор родители заставляли Веру зимой ходить с сестрами на каток, а летом играть в теннис на зеленоградской даче. Сама же Вера поняла, что хочет играть в театре, и вскоре стала принимать участие в гимназических театральных постановках - она читала стихи на гимназических вечерах, сыграла Ларису в «Бесприданнице», и, по свидетельству очевидцев, играла так проникновенно, что зрители забывали, что перед ними на сцене не профессиональная актриса, а ребенок. Она так же хорошо пела, аккомпанируя себе на фортепьяно.  

Когда в 1910 году Вера окончила гимназию, на выпускном балу она познакомилась со студентом и будущим юристом Владимиром Холодным. Он весь вечер протанцевал с Верой, а под конец он увлек ее в дальний угол актового зала и стал читать стихи своего любимого Гумилева. Владимир нашел ключ к сердцу девушки, а Вера увидела в нем своего верного рыцаря, и даже не думала скрывать от окружающих своей влюбленности. «Хотя бы дождалась, когда он первый тебе признается», - укоряла Веру сестра Соня. На свадьбу, состоявшуюся в 1910 году, собралось огромное количество родственников с обеих сторон. Вера была грустна и молчалива - ее тяготило шумное застолье и шутливо-грубоватые тосты гостей. Все это совершенно не сочеталась с ее представлениями об идеальной романтической любви.

 


Владимир Холодный был одним из первых российских автогонщиков, издавал первую в России спортивную газету «Ауто» и неоднократно попадал в аварии, чудом оставаясь в живых. Он сумел заинтересовать гонками Веру, но в 1912 году у супругов Холодных родилась дочь Евгения. Роды прошли тяжело, позже Вера долго болела, и врачи запретили ей рожать в течение ближайших лет. Когда Жене исполнился год, Владимир уговорил Веру удочерить еще одну девочку по имени Нонна.





После появления дочерей Вера стала бывать в артистическом клубе «Алатр». Александр Мгебров писал в своих воспоминаниях, что у них в их артистическом кружке, куда приходили такие художники, писатели и поэты как Бальмонт, Леонид Андреев, Андрей Белый, Балтрушайтис, композитор Илья Сац и другие - неизменной хозяйкой была начинающая актриса Вера Холодная, и участники артистического клуба были убеждены, что ее жизнь будет посвящена театру. Но Вера Холодная предпочла театру кино. Это было неожиданно для других, но не для нее самой.

 


В те годы начиналось бурное развитие русского кинематографа. С момента начала войны 1914 года прекратился ввоз иностранных картин, а публика ждала новые фильмы. В кинотеатрах два раза в неделю менялись программы, и это требовало большого количества новых лент, в результате чего быстро росло количество новых русских киностудий. Семья Левченко переживала не лучшие времена, а самой Вере Холодной очень нравились работы киноактрисы Асты Нильсен, и летом 1914 года Вера Холодная пришла на кинопробы на кинофабрику «В.Г. Талдыкин и К». Она прошла первые пробы, но началась Первая мировая война. Владимира Холодного призвали на фронт, а Вера отправилась в мастерскую «Тимана и Рейнгарда», где режиссер Владимир Гардин снимал «Анну Каренину». Через много лет в книге воспоминаний народного артиста СССР Владимира Ростиславовича Гардина появилась запись: «В дни съемок «Анны Карениной» произошло еще одно памятное, событие. Сижу я однажды в режиссерском кабинете перед большим зеркальным окном, откуда виден мост возле Александровского (ныне Белорусского) вокзала и все движение по Тверской-Ямской. Мой помощник-администратор, достающий со дна морского птичье молоко, Дмитрий Матвеевич Ворожевский, знаменитый «накладчик», объясняющий решительно все - опоздание актера, отсутствие нужного на съемке кота или попугая - единственной фразой: «Бреется, сию минуту будет», поправил на своем легкомысленном носу пенсне и обратил мое внимание на красивую брюнетку, переходящую улицу... Брюнеток и блондинок приходило колоссальное количество, все мечтали о «королевском троне». Но это явилась ко мне Вера Холодная...» Владимир Гардин снял Холодную в «Анне Карениной» в массовой сцене на балу и в роли итальянки-няни, которая приносила Анне Аркадьевне нелюбимую дочь. Обе эти «роли» не были в состоянии раскрыть артистического таланта Холодной. «Мысленно, - писал Гардин в своих воспоминаниях, - я поставил диагноз из трех слов: «Ничего не выйдет». Но, несмотря на столь категорический отрицательный диагноз, Гардин все же спросил владельца фирмы Тимана: не зачислить ли эту красавицу в их постоянную труппу? Просмотрев сцены, в которых Холодная была снята, Тиман, по свидетельству Гардина, сказал: «Нам нужны не красавицы, а актрисы». Он дал ей рекомендательное письмо к режиссеру-художнику другой студии «Ханжонков и К» Евгению Бауэру, который  собирался снимать мистическую любовную драму «Песнь торжествующей любви» по повести Тургенева. Не прошло года, как Гардин и глава фирмы «Тиман и Рейнгард» поняли - какую ошибку они совершили.

 


На главную роль в картину «Песнь торжествующей любви» требовалась женщина необыкновенной красоты – причем опыт и умение играть актрисы Бауэра особо не интересовали, и когда к нему пришла Вера Холодная, он был так потрясен, что тут же взял ее на роль, убедившись в ее киногеничности. Партнерами Холодной по картине стали Витольд Полонский и Осип Рунич. При первом же разговоре с Верой Холодной Бауэр угадал в ней сквозь скованность и застенчивость скрытый артистизм, человеческую глубину и неповторимую женственность. «Я нашел сокровище», - говорил Бауэр друзьям. И ему не стоило никакого труда убедить главу фирмы Ханжонкова - человека высокой культуры и умного предпринимателя, что молодую актрису нужно пригласить на главную роль в новой картине, и когда «Песнь торжествующей любви» еще только снималась, Ханжонков, посмотрев несколько смонтированных сцен, заключил с Холодной контракт на три года.

 


Бауэр, будучи профессиональным декоратором, создавал на экране красивые картины, среди которых актер был дополнением к декорациям. На первый план у Бауэра выходила внешность и киногеничность актрисы, а не ее исполнительский талант. Но несмотря на это, Бауэр не только смог максимально эффектно показать красоту Веры Холодной на экране, но и научил молодую актрису использовать внешность как средство передачи эмоций. Картина «Песнь торжествующей любви» имела огромный успех у зрителей, который превзошел все ожидания Бауэра и Ханжонкова. В русской кинематографической практике не бывало ничего похожего. Зрители ходили смотреть картину по многу раз, имя Веры Холодной зазвучало во всех кругах общества, и она сразу стала самой популярной в стране актрисой. А Бауэр, не дожидаясь начала проката первой картины с участием Холодной, стал снимать ее во второй под названием «Пламя неба» о любви выданной замуж за пожилого вдовца молодой женщины к его сыну. Фильм «Пламя неба»,  на экраны вышел раньше «Песни торжествующей любви», и фильм так же принес Вере Холодной известность. Всего на фирме Ханжонкова Вера снялась в тринадцати фильмах. Как правило, в них красивая женщина в окружении красивых вещей влюблялась в красивых мужчин и в конце фильма красиво погибала. Среди работ Холодной того времени были роли и в исторических постановках и экранизациях классики, но славу Вере Холодной принесли ее роли в мелодрамах. Одной из пяти сохранившегося до нашего времени с участием Веры Холодной была снятая тогда картина «Дети века» -  драма с претензией на социальную проблематику.

 



После удачного начала своей кинокарьеры Вера Холодная стала очень популярной актрисой, ее портреты печатались в журналах, она позировала в роскошных нарядах, и из скромной жены московского юриста Вера Холодная, обладавшая утонченным и оригинальным вкусом, превратилась в законодательницу мод. Она сама придумывала себе модели платьев, подбирала ткани и отделку, и украшала шляпки. Открытки с ее изображениями выпускались огромными тиражами, на них Вера Холодная была изображена в мехах, цыганских нарядах, в мужской одежде и в открытых вечерних платьях, а ее красота поражала и мужчин, и женщин. Вера была не только красива, но и очень обаятельна, потрясающе фотогенична, и особенно хорошо на фотографиях получались ее большие серые глаза, которые буквально завораживали зрителей.

 


Ее фантазия проявлялась даже в выборе духов: она смешивала два аромата «Роз Жанмино» и «Кеши» Аткинсона, в результате чего получался присущий только ей нежный горьковато-сладкий запах.

 


Названия и содержание картин, которые снимались в то время, как правило, держались в строгом секрете, так как при быстрых темпах производства немых лент в те годы идея могла быть перехвачена, и конкуренты выпускали картину с таким же сюжетом раньше. Так произошло, например, с фильмом «Война и мир», который снимали у Ханжонкова, но узнав об этом, две другие фирмы - Талдыкина и Тимана и Рейн-гарда сняли свои экранизации романа. Первыми закончили картину Тиман и Рейнгард, у которых ее поставили за шесть дней режиссеры Гардин и Протазанов. Картина была сразу же показана в кинотеатрах, а Ханжонков со своей картиной «Наташа Ростова» немного опоздал, и поэтому коммерческого успеха фильм не имел. Третью экранизацию романа в фирме Талдыкина решено было вовсе не выпускать на экран. Но картины с участием Веры Холодной начинали рекламироваться задолго до начала съемок. В этом не было никакого риска, так как перехват сюжета («срыв», как это раньше именовалось) не представлял никакой опасности. Главную ценность картины представляло участие Веры Холодной, и ленты с ней были вне какой-либо конкуренции. Ради того, чтобы посмотреть  фильм с ее участием, зрители выстраивались в огромные очереди. Такого в истории кино в России еще не было. В Харькове во время столпотворения в кинотеатре были разбиты все окна, двери сорваны с петель, и для того, чтобы утихомирить толпу, штурмовавшую зал, был вызван отряд конных драгун. Такой ажиотаж был во всей стране. Благодаря Вере Холодной люди ходили в кино снова и снова. Сама Вера Холодная не сразу поверила в успех. Иногда она одевалась так, чтобы ее никто не узнал, брала сестру Соню, и они отправлялись в кинотеатр наблюдать за реакцией зрителей. Она со страхом говорила сестре: «Ты знаешь, у меня такое чувство, что меня живой вообще не существует. То, чем они восхищаются, - ведь это не я. Это всего лишь моя тень». Но в ее голосе слышалось удовлетворение.

 


Драматург Алексей Каплер писал о Вере Холодной: «Ленту с Верой Холодной крутили с утра до вечера, и не только в воскресенье, но всю неделю, пока все население поселка ее не пересмотрит. А многие поклонники «королевы экрана» смотрели картину раз по пять, а то и больше. Нам, мальчишкам, почитателям «Вампиров», «Тайны черной руки» и «Фантомаса», это безумие взрослых казалось смешным. Но однажды заболел сосед по даче - великий поклонник Веры Холодной. Он отдал мне свой билет на вечерний сеанс и велел посмотреть новую картину. Мне совсем не хотелось идти на какую-то там «занудную психологическую бузу» (выражаясь нашей тогдашней мальчишеской терминологией). Из вежливости я взял билет, тут же решив не ходить и потом изобрести какое-нибудь оправдание. Своим друзьям я об этом билете ни слова не сказал, чтобы не задразнили. Однако вечером меня начали грызть сомнения: не посмотреть ли все-таки, чем это взрослые восторгаются? Хоть посмеюсь, думаю. И вот, когда стемнело, я, вроде бы прогуливаясь, прошел мимо иллюзиона, затем нырнул в толпу, предъявил свой билет и оказался в зале. Единственным украшением нашего синематографа были новые красного плюша занавеси на всех дверях. В остальном это был обыкновенный деревянный сарай, а в нем скамьи с нанесенными краской номерами мест на спинках, да волшебный луч света, летящий над головами зрителей к экрану, да еще пианино справа от полотна экрана и одинокая фигура «тапера» - старенького аккомпаниатора, похожего на Лемма из «Дворянского гнезда». В те времена немого кино картина обязательно сопровождалась музыкой. В больших кинотеатрах, таких, например, как киевский театр Шанцера, перед экраном помещался большой и очень хороший симфонический оркестр. К каждой картине составлялась специальная музыкальная программа. В некоторых кинотеатрах картина сопровождалась квартетом, трио и уж как минимум - фортепиано. Старый «Лемм» из нашего пущеводицкого синематографа был настоящим художником, никакого «буквализма» не было в его игре. Он импровизировал, передавая общее настроение, общий смысл ленты, и это было прекрасно. Он не прерывал игру, как это делали все другие музыканты в антрактах между частями, а продолжал тихонько играть, поддерживая настроение зрительного зала. Ведь в те времена после каждой части картины в зале зажигали свет, потому что механик перезаряжал аппарат. До «великого изобретения» - поставить в кинобудку вместо одного два проекционных аппарата и пускать фильмы без перерывов - человечество еще не додумалось. И до того, чтобы проектор работал от электромотора, тоже не дошли, хотя моторы давно существовали. Механик вертел ручку проекционного аппарата с постоянной скоростью - шестнадцать кадров в секунду - и зажигал свет в зале на время, нужное ему, чтобы заменить часть следующей. Я уселся и приготовился иронически смотреть эту их взрослую психологическую чепуху. Не помню уж сейчас названия картины, но оно было в стиле модных тогда «роковых страстей». И это название, и заголовок первой части, тоже что-то о страстях, - в те времена каждая часть предварялась надписью-заголовком, - совсем уж настроили меня на смешливый лад. Погас свет, пошла картина. И я впервые увидел на экране это незабываемое лицо, глаза Веры Холодной... Это не имело ничего общего с фотографиями, которые продавались в сотнях вариантов. Что-то мне совсем не смеялось. Я странно себя чувствовал. Когда героини не было на экране, я нетерпеливо ожидал нового ее появления. Первый антракт я неподвижно просидел в каком-то обалделом состоянии, уставившись на опустевшее полотно экрана. Теперь уж не помню не только названия, но и сюжета картины. Запомнилось только, что это была трогательная, мелодраматическая история несчастной, страдающей героини, которую было бесконечно жалко. В зале все чаще и чаще слышались посапывания и всхлипывания. Мне эти женские проявления чувств мешали смотреть картину. Потом я почувствовал какое-то незнакомое, непонятное щекотанье в горле и пощипыванье в глазах. Через минуту я стал шмыгать носом и шарить в кармане, где, конечно, и намека не было на носовой платок. И тогда (да простит меня тень известного всему поселку хозяина пущеводицкого синематографа!) я воспользовался в качестве носового платка роскошным плюшевым занавесом, закрывающим «выход на случай пожара». Что было, то было. Примерно к третьей части я сидел, уже не шелохнувшись, и вместе со всем залом неотрывно следил за судьбой этой удивительной женщины. Состояние зала было похоже на какой-то массовый гипноз, и я невольно дышал единым дыханием со всеми, а выходя после сеанса, так же, как другие, прятал зареванные глаза. Куда вдруг девались мои Майн-Риды и Нат Пинкертоны, «Тайны Нью-Йорка» и уличные драки!.. Что со мной случилось там, в темноте зрительного зала? Откуда появилась неотвязная мысль об этой удивительной женщине, потребность защищать ее, ограждать ее от опасностей?.. Не героиню картины, а ее - Веру Холодную... После этого дня правдами и неправдами я проникал в синематограф на ее картины, даже в тех случаях, когда детям вход бывал строго воспрещен. Кажется, я не пропустил ни одной ленты с ее участием. В анкетах, которые мне доводилось заполнять, стояли разные вопросы, но ни в одной из них не было вопроса о первой любви. А если бы он стоял, я должен был бы честно ответить: Вера Холодная. Да что я?.. Вся Россия была в нее влюблена!»

 


В августе 1915 года Вера узнала, что Владимир Холодный тяжело ранен в бою под Варшавой, и находится при смерти. Она тут же оставила работу и семью, и поехала к мужу в госпиталь, где заботилась о нем, поражая своей самоотверженностью профессиональных сестер милосердия. Владимир Холодный выжил, и позже его за храбрость в бою наградили Георгиевским крестом и шпагой с золотым эфесом. А Вера без какой-либо передышки уехала с киногруппой в Сочи на съемки. Пока Вера снималась, Владимир, не оправившись полностью после ранения, попросился обратно на фронт. Вера с огромным трудом смирилась с отъездом мужа, и еще больше погрузилась в работу. В то время она снялась в трагической мелодраме «Миражи» режиссера Петра Ивановича Чардынина, сохранившейся до наших дней, фантастической драме «В мире должна царить красота» Бауэра, мелодрамах «Огненный дьявол» и «Жизнь за жизнь».

 




Фильм «Жизнь за жизнь» был первым в истории отечественного кино, для просмотра которого была объявлена предварительная запись. Во многих кинотеатрах фильм демонстрировался по два месяца беспрерывно, и сборы картины не падали. Ателье Ханжонкова стало снимать Холодную все чаще. Новый фильм с ее участием выходил примерно каждые три недели. Ею восхищалась публика, и за актрисой закрепилось звание «королевы экрана» - так назвал Веру Александр Вертинский, впервые появившийся в доме Холодных осенью 1915 года. Ее сестра Софья Васильевна позже рассказывала: «Впервые он появился у нас с письмом от Владимира Георгиевича - мужа Веры. Это было письмо с фронта. Я ему как раз открывала дверь. Вижу, стоит худющий-прехудющий солдатик. Ноги в обмотках, гимнастерка вся в пятнах, шея тонкая, длинная, несчастный какой-то. Он служил тогда санитаром в поезде - передвижном госпитале. Я провела его в гостиную. Он передал Вере письмо и стал приходить к нам каждый день. Садился, смотрел на Веру и молчал. Однажды попросил прослушать его. Это были какие-то никуда не годные куплеты. Вера честно сказала свое мнение. Потом он приносил еще и еще – и, наконец, Вере что-то показалось интересным. Она ведь сама очень хорошо пела старинные цыганские романсы, аккомпанируя себе на рояле. Вера попросила Арцыбушеву, которая была директором Театра миниатюр в Мамоновском переулке (ныне Московский ТЮЗ), устроить выступления Вертинского. Он пел там своего «Маленького креольчика» и еще какие-то песенки, посвященные Вере. Помню, говорил, что получает три пятьдесят в вечер. Он, кажется, к тому времени был уже демобилизован. В воспоминаниях Вертинского - здесь у меня эта книга, вот... «Я был, как и все тогда, неравнодушен к Вере Холодной и посвятил ей свою песенку «Маленький креольчик». Я впервые придумал и написал титул – «королева экрана». Титул утвердился за ней. С тех пор ее так называла вся Россия». Не помню точно - прав ли Вертинский, или у него произошел какой-то обман памяти, но мне казалось, что задолго до этого Веру уже именовали этим титулом в печати и в рекламах фильмов. Вертинский посвящал ей одну за другой все свои песенки: «Лиловый негр», «В этом городе шумном...», «Где вы теперь?..» и так далее. У меня бывали постоянно стычки с Вертинским - полушутливые, полусерьезные. В моей комнате стоял инструмент, он заходил ко мне и часами одним пальцем подбирал свои мелодии. Готовить уроки при этом я, конечно, не могла и молила его перейти куда-нибудь. Он отвечал «сейчас, сейчас», и это «сейчас» длилось часами. Я его прямо возненавидела. В балетной школе Большого театра, где я училась, спрашивали очень строго не только в классе балета, но и по всем предметам, а вот из-за этих «креольчиков» я просто не могла заниматься».

 


В 1916 году было объявлено о постановке фирмой Ханжонкова фильма «Пьеро» с Вертинским и Холодной в главных ролях, но по неизвестным причинам съемки фильма не были закончены. К 1916 году кинопроизводство в России достигло своего пика. Из-за войны зарубежные фильмы недоступны, зато между российскими кинофабриками росла конкуренция, и снимать фильмы становилось все выгоднее, что привлекало к участию в кинобизнесе новых предпринимателей. Одним из них был Дмитрий Харитонов, который в 1916 году  открыл на Лесной улице в Москве свою киностудию. Поначалу у него не было ни режиссеров, ни операторов, ни известных актеров, которых любила публика. Но Харитонов перекупил у других фабрик всех, кто был ему нужен, предложив такие большие гонорары, что никто не смог ему отказать. К Харитонову ушли все партнеры Холодной по фильмам, а так же операторы и режиссеры, с которыми она работала. Актриса сама так же нуждалась в деньгах, так как ее муж все еще был на фронте, а на ее содержании были дочери и сестры. Сама же она зарабатывала у Ханжонкова не так много. Кроме того, Харитонов обещал кинематографистам большую свободу творчества, и его киностудия была расположена в пяти минутах ходьбы от дома Веры Холодной. И она тоже решила перейти на работу к Харитонову.





Продолжение следует...

 


Tags: актрисы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments