Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

МЕРКУРЬЕВ Василий Васильевич (часть 1)




Народный артист СССР (1960)




Василий Меркурьев родился 6 апреля 1904 года в городе Остров Псковской области.
 

Василий был одним из шестерых детей в семье Василия Ильича Меркурьева и Анны Ивановны Гроссен.  Анна Ивановна была немкой, и приехала в Остров из Швейцарии вместе с братом Генрихом, работала экономкой, а Василий Ильич Меркурьев торговал дегтем и снетком. Старший брат Меркурьева Леонид, погиб во время Первой мировой войны, другой брат -  Александр, был директором хлебозавода в Ленинграде, и умер в блокаду от голода. Еще один из братьев – Петр, был в 1939 году репрессирован, и умер в тюрьме. Умер в 9 лет и младший брат Василия. В живых после войны остались лишь двое братьев Меркурьевых – Василий и Евгений, ставший позже композитором и дирижёром, и уехавший после 1917 года с дядей Генрихом Гроссеном и его семьёй за границу.  

Город Остров был построен как приграничная крепость на берегу реки Великая, и именно в театре своего родного города Меркурьев дебютировал в шестнадцать лет. Его первой ученической ролью в театральном кружке стал Варлаам в постановке «Борис Годунов», и после исполнения этой роли Василий Меркурьев сыграл в театральном кружке еще несколько ролей. Но ему хотелось продолжить свое обучение актерскому мастерству, и в 1923 году он приехал в Ленинград, где поступил в Ленинградский институт сценических искусств в класс профессора Леонида Вивьена - ученика Давыдова, работавшего с Мейерхольдом. Меркурьев учился на курсе вместе с Николаем Симоновым, Юрием Толубеевым и Виталием Полицеймако – актерами, ставшими в будущем гордостью ленинградской сцены. Главной студенческой ролью Меркурьева стал Грознов в пьесе Островского «Правда хорошо, а счастье лучше». Меркурьев окончил мастерскую в 1926 году, а в 1928 году Меркурьев пришел к Вивьену в Ленинградский театр актерского мастерства (ТАМ). Параллельно с актерской деятельностью Василий Меркурьев с 1932 года начал преподавать в Ленинградском государственном институте театра, музыки и кинематографии, а много позже - в 1950 году он стал профессором этого института.

 

В 1934 году Меркурьев познакомился с Ириной Мейерхольд, дочерью Всеволода Мейерхольда, которая в то время работала ассистентом режиссера на киностудии «Ленфильм». Они познакомились, когда Ирина привезла Меркурьеву сценарий фильма «Земля впереди», и, как позже признавался сам актер, он сразу же в нее влюбился. На съемках этого фильма лошадь сбросила одного из актеров, и не растерявшаяся Ирина  вскочила на нее, успокоив животное. Этот случай произвел на Меркурьева еще большее впечатление, и, несмотря на то, что к этому моменту Меркурьев был в гражданском браке, а Ирина дважды побывала замужем – Меркурьев сделал Ирине Мейерхольд предложение. Позже их сын так описывал знакомство Меркурьева с семьей Мейерхольдов: «Первая встреча произошла, когда отец поехал в Чимкент по делам выпускников своей казахской студии. Он должен был ехать туда через Москву, и мама попросила его заехать к Всеволоду Эмильевичу – представиться тестю. Папа хотел отделаться телефонным звонком, но Райх пригласила его к себе, так как еще со времени ее учебы в режиссерских мастерских она дружила с Ириной и хотела посмотреть на ее мужа. Мейерхольд встретил зятя достаточно сухо, познакомился, потом сказал Райх: «Зиночка, покорми Василия Васильевича». И ушел в кабинет. И все. Меркурьев очень расстроился. Он понял, что Мейерхольд им не заинтересовался. Ни как зятем, ни как актером. А дело было в том, что Мейерхольд очень боялся старости. Не хотел, чтобы дочери сделали его дедом. Недаром он ведь и с бабушкой разошелся потому, что они были ровесники. А Зинаида Николаевна была только на два года старше его дочери. С ней он не чувствовал себя стариком. Он дружил с Шостаковичем, который был даже младше моего папы и мамы. Маяковский был на 20 лет его моложе. То есть он все время дружил с людьми моложе себя. А Гольденвейзера, который был его на год младше, Мейерхольд иначе как «стариком» и не называл. Мейерхольд чувствовал себя абсолютно молодым человеком. Отец мой тогда этого не понял и уехал в Казахстан обиженный. Оттуда он позвонил жене и сказал, что больше к тестю не пойдет, но она его упросила на обратном пути хотя бы позвонить Мейерхольду. Отец позвонил, и каково же было его удивление, когда он услышал в телефонной трубке радостный голос Мейерхольда: «Вася! Ты откуда, с вокзала? Подожди меня, я приеду за тобой на машине». Они встретились на вокзале. Мейерхольд обнял зятя, расцеловал его, и когда они проходили мимо огромного плаката фильма «Профессор Мамлок», в котором снимался Меркурьев, Мейерхольд воскликнул: «Я видел эту картину! Ты там здорово жрешь бутерброды!» Все стало ясно. Мейерхольд признал Меркурьева как актера, и теперь он стал ему интересен. Мейерхольд привез зятя домой, по дороге накупил для него всякой еды в гастрономе. Зинаиды Николаевны дома не было, он сам накрыл на стол. Они шутили, разговаривали, потом он стал укладывать его спать, начал искать белье, приговаривая: «Когда Зиночка уезжает, ничего не найдешь. Но ты ложись, я тебя газетами укрою». Заколов газеты спичками, он сделал ему что-то вроде одеяла и на цыпочках ушел к себе в кабинет. Вернувшись домой в Ленинград, Меркурьев только и рассказывал о том, как подружился с тестем. В 1937 году Леонида Сергеевича Вивьена назначили главным режиссером Александринского театра, переименованного в том же году в Ленинградский театр драмы имени А.С. Пушкина. И отец перешел в этот театр за Вивьеном. После закрытия Театра Мейерхольда в 1938 году Всеволод Эмильевич часто приезжал в Ленинград и вскоре в Театре Драмы он приступил к третьему возобновлению «Маскарада», где Меркурьеву была поручена роль Казарина. Мама рассказывала, как они с отцом в это время часто заходили к Мейерхольду и Райх, поселившимся в мрачном темном доме на Карповке. Меркурьев призывал Мейерхольда к какому-то противодействию. Мама говорила, что никогда не забудет задумчивый вид Всеволода Эмильевича, ответившего ему: «Значит, я что-то делал не так, в чем-то ошибался. Нет, Васенька, не к кому мне обращаться». Мама же рассказывала: этот период репетиций «Маскарада» был периодом «влюбленности» Мейерхольда в актера Меркурьева. На репетициях в переполненном зале за режиссерским столом в восьмом ряду рядом с Мастером сидел Меркурьев (естественно, когда он не был нужен на сцене). Очень часто Мейерхольд вбегал на сцену и устраивал актерам блистательные показы, которые всегда прерывались аплодисментами. Сбежав к Меркурьеву, он демонстративно спрашивал его: «Ну, как?» И после похвалы кричал актерам свое знаменитое «хорошо!». А потом они вчетвером – Всеволод Эмильевич с Зинаидой Райх, Василий Васильевич и Ирина Всеволодовна – шли обедать в ресторан «Астория». 

В 1937 году Василий Меркурьев перешел в Ленинградский театр драмы имени Пушкина, где им было сыграно много интересных разноплановых ролей. Одной из них была роль Грознова в спектакле «Правда хорошо, а счастье лучше». Кинодебютом Меркурьева на экране стала роль Стася в социальной драме Бориса Шписа и Рашеля Мильмана «Инженер Гофф», сыгранная им в 1935 году. Чуть позже актер сыграл студента-меньшевика в знаменитом фильме Григория Козинцева и Леонида Трауберга «Возвращение Максима».

 


Так же актер снялся в картине «Танкисты», драме «Член правительства» и многих других фильмах, снятых в СССР до начала войны. Но успехи в творчестве никак не защитили семью Меркурьева от тяжелых испытаний в будущем. Незадолго до войны  в 1939 году был арестован и расстрелян брат Василия Меркурьева -  Петр Васильевич, у которого осталось трое детей. В том же году был арестован Мейерхольд, и была убита Зинаида Райх. Жена Петра Васильевича тяжело заболела, и Василий Меркурьев взял в свою семью его детей – Виталия, Женю и Наташу. А когда началась война, Меркурьев вывез всю свою огромную семью в составе 11 человек в эвакуацию в Новосибирск, куда был эвакуирован Ленинградский театр.
 

В эвакуации Василий с Ириной продолжили заниматься творчеством, выступали со спектаклями и организовали в городе Нарым Новосибирской области первый профессиональный театр. Тогда же они решились на рождение еще одного ребенка, и прямо за кулисами, во время репетиции в городе Колпашеве Томской области у супругов родился сын Петр, названный так в честь брата Василия Меркурьева. Петр Меркурьев позже рассказывал: «Меня поражает сила духа моих родителей. Когда у них уже была дочь, а мама была беременна второй дочерью, они взяли троих детей брата моего папы в свою семью. Ведь брат моего отца был репрессирован. Его звали Петр Васильевич Меркурьев. И вдруг моим родителям нестерпимо захотелось иметь сына. Ведь я не случайно родился - я желанный. А тогда еще неизвестно было, как закончится война, где будет Гитлер. И они в это страшное время, имея двух своих дочерей, трех приемных детей, рожают еще одного. Родился я прямо в кулисе. Это было в Колпашеве, в Томской области, на Оби. Мама меня родила на репетиции. Шел сорок третий год - какой уж тут декретный отпуск. У мамы начались схватки. Папы в этот момент не было в театре. С мамой была моя тетушка, мать моих двух двоюродных братьев и сестры. Тетя Лара приняла роды у мамы. И сказала: «Иришенька, у тебя мальчик!». И мама сразу же сказала: «Здравствуй, Петенька!». Она тут же решила назвать меня в честь папиного брата, которого они очень любили. Когда мы возвращались из эвакуации, увидели двоих брошенных детей. Очевидно, какая-то женщина отстала от поезда и потеряла их. Мама моя подобрала этих детей и привезла с нами в Ленинград. Помимо этого, она привезла в Ленинград целиком коллектив самодеятельного театра, который работал у нее в Новосибирске. И весь коллектив поступил на курс в театральный институт. Их не сразу разместили в общежитии, потому что Ленинград только освободили от блокады. И многие жили у нас дома. Словом, это был настоящий табор. Помню один случай. Мне было лет десять-одиннадцать, Мейерхольда еще не реабилитировали. Мы сидели на кухне, когда мама сказала: «Вот вы все тут Меркурьевы, а я одна – Мейерхольд». И я говорю: «Мамочка, а хочешь, я возьму твою фамилию?» Папа как-то напрягся, промолчал, а потом, вставая из-за кухонного стола, сказал: «Тебе еще очень пригодится моя фамилия». И, безусловно, до сих пор эта фамилия меня и ведет, и помогает, и накладывает большую ответственность».

 


Вернувшихся в Ленинград  Меркурьевых приютила в своей трехкомнатной квартире актриса Ольга Яковлевна Лебзак, несмотря на то, что сама жила в ней с мужем, матерью и дочкой. Петр Меркурьев рассказывал: «Первое время, после того как мы вернулись из эвакуации, мы жили в трехкомнатной квартире - каждая комната где-то по 15 метров. А в соседней квартире, большой - там общая площадь была где-то 80 метров, - жил Александр Александрович Брянцев, основатель ленинградского ТЮЗа. Однажды Брянцев зашел к нам в квартиру, попросил что-то у моей бабушки - лук или что-то в этом роде. Бабушка пригласила его на кухню, и они пошли мимо всех комнат. Брянцев увидел весь наш табор. И, когда бабушка его провожала, он сказал: «Анна Ивановна, скажите Васе: пусть ко мне зайдет, когда вернется из театра». Папа пришел после спектакля, бабушка сказала о просьбе Александра Александровича. Папа сразу пошел к нему, постучал - звонков тогда еще не было. Брянцев открыл дверь, пригласил его и говорит: «Вася, нам со старухой такая большая квартира ни к чему, а тебе с твоим табором - в самый раз. Давай переезжай. А чтобы ты не передумал наутро, переезжай прямо сейчас». И ночью состоялся переезд! Взаимопомощь, сострадание, сочувствие - это было абсолютно естественным в то время. Я думаю, что сейчас папе было бы трудно жить. Папа жил сегодняшним днем, тем, что он должен сделать сейчас, и своими планами. Вся жизнь была в труде и в радости, потому что была любовь. И это - самое главное в жизни моих родителей. Все было согрето любовью. Любовью папы к нам, людей - к папе. Были у нас дни очень тяжелые, много лиха мы пережили. Болезни наши, болезни папы, инфаркты мамы... Жизнь была соткана из труда и любви».

 


Дома у Меркурьева часто ночевали его знакомые, и находили приют бывшие узники сталинских лагерей. Ирина и Василий оставляли у себя нуждающихся месяцами, не отказывая в гостеприимстве даже кошкам и собакам. Даже после того, как Ирину Мейерхольд, как дочь врага народа, уволили со всех работ, и двенадцать лет она не работала, Василий Меркурьев не жаловался на судьбу, и один обеспечивал всю семью. В 1947 году нашлась мама детей, подобранных Меркурьевым во время эвакуации. Это случилось после того, как Меркурьев рассказал о них по радио, но семья все равно оставалась огромной, и прокормить всех Меркурьеву было крайне непросто. Однажды у  няни, нанятой для помощи в воспитании детей, в магазине украли все карточки на месяц. Вечером того же дня за столик к Меркурьеву мужчина и спросил: «Василий Васильевич, что случилось, почему у вас такое грустное лицо?» Меркурьев ему рассказал о краже, мужчина посочувствовал и отошел от столика, а Меркурьев тем временем упаковал еду в салфетки, чтобы отнести домой. Когда он подозвал официанта, чтобы расплатиться, ему ответили, что все оплачено. А когда он пришел домой, то увидел дома четырех огромных коробки с продуктами. Оказалось, что его гость за столиком был директор «Метрополя», бывший фронтовик, лейтенант Михаил Максимов. Позже Меркурьев с ним подружился. Нужно отметить, что Максимов был так же автором слов песни «Синий платочек».

 


Петр Меркурьев позже вспоминал о взаимоотношениях его родителей: «Отношения моих родителей - Ирины Всеволодовны Мейерхольд и Василия Васильевича Меркурьева - были уникальны. Это была до последних лет юношеская влюбленность. Они были очень привязаны друг к другу, прожили вместе 44 года, а чувства, тем не менее, оставались свежими. Это не значит, конечно, что все шло гладко. У мамы-то характер папочкин - Всеволода Эмильевича! Мама органически не могла быть не правой. И даже понимая, что совсем не права, все равно доказывала, что права. Мы это воспринимали с юмором. А доброты она была потрясающей. А как мать чувствовала организм папы - это что-то невероятное. Они к врачу ходили всегда вместе. Врач спрашивает: «Василий Васильевич, как у вас болит?». «Вы понимаете, я вздохну, что-то начинает...» Потом он замолкал и спрашивал: «Ириша, как у меня болит?» И мама спокойно рассказывала врачу, а папа только, соглашаясь, кивал головой. Это были сообщающиеся сосуды. Когда они встретились, Меркурьев был женат. Правда, это был гражданский брак, но тогда на это не обращали внимания. А мама за какое-то время до встречи с папой разошлась со своим вторым мужем. Меркурьев - ее третий муж. Очень был забавный случай, когда на вечеринке в большой компании одна воздыхательница по папе спросила у мамы через стол: «Ирина Всеволодовна, а правда, что Василий Васильевич ваш третий муж?» Мама тут же ответила: «Да, третий, не считая мелочей». Папа потом сказал: «Ириша, как ты неделикатно ответила». – «Не менее неделикатно, чем меня спросили».

 


В Ленинграде после войны Меркурьев продолжил работу в театре драмы имени Пушкина. Актер одинаково прекрасно справлялся как с комедийными, так и с драматическими ролями. Им замечательно были сыграны роли Фамусова в постановке «Горе от ума» и Мальволио в «Двенадцатой ночи». Критиками и зрителями того времени были отмечены сыгранные Меркурьевым драматические роли Василия Бортникова в спектакле «Высокая волна», Павла Михайловича в «Сонете Петрарки» и Прокофьева в спектакле «Сын века».




Меркурьев так же проявил себя и в качестве режиссера, показав себя глубоким и бескомпромиссным мастером. Он поставил в театре «Мещан», «Трех сестер» и «Чапаева». Василий Меркурьев щедро передавал свой огромный опыт студентам и молодым актерам, вместе с Ириной Мейерхольд и своими выпускниками он создал в Выборге театр драмы. Так, например, основой труппы драматического театра в Чимкенте стали именно выпускники Меркурьева и Ирины Мейерхольд. В мастерской Василия Меркурьева и Ирины Мейерхольд в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии училась Марина Неелова, которая позже рассказывала: «Он знал законы сцены лучше, чем кто-нибудь другой. Он нам говорил: «Не хватайтесь руками за кулисы, никогда не дотрагивайтесь до кулис». Мы думали: «Причем тут кулисы, когда я так играю?! А тут еще с какой-то кулисой». Но сегодня я понимаю, почему не нужно было хвататься за кулисы. Потому что есть этот мир, есть тот мир, совершенно отдельный, и они соединяются только тогда, когда начинает происходить действие».

 


С молодыми актерами Меркурьев держался без какого-либо превосходства. Его сын рассказывал: «Он советовал всем своим ученикам ходить в цирк, поскольку там не выйдешь на арену, не чувствуя партера или плохо запомнив последовательность действий. Он преклонялся перед Мравинским. И тоже советовал своим студентам ходить на концерты Мравинского - какой у него ансамбль, при том, что роль каждого слышна, оркестр в целом звучит потрясающе. Меркурьев был профессором театрального института, а по каким-то идиотским нормам полагалось, что профессор должен писать научные труды. Он говорил: «Я ведь артист, практик, я не пишу!» «Василий Васильевич, тогда вы будете получать половину зарплаты», - отвечали ему. И он задумал сыграть спектакль со студентами профессора Татьяны Григорьевны Сойниковой. У нее на курсе в тот момент ставился спектакль «Правда хорошо, а счастье лучше». Папа роль Грознова играл с 1925 года. Еще в институте у Леонида Сергеевича Вивьена, у которого учился. И вот - спектакль. Учебный театр набит до отказа! Многие недоброжелатели Сойниковой надеялись, что сейчас Меркурьев выйдет и разделает под орех ее учеников, тем самым доказав, что она неправильно их учит. В первом акте Грознов не появляется. А во втором - выходит папа и никак не подавляет студентов, а работает с ними в одном ансамбле, совершенно не «премьерствуя». Чувство ансамбля в нем было заложено до такой степени, что, даже играя со студентами, он не стремился тянуть одеяло на себя».

 


Василий Меркурьев никогда не отказывался от работы в других театрах, в том числе и в провинциальных. Петр Меркурьев вспоминал: «Папа приезжал не как гастролер: сразу раз - и впрыгнул в спектакль! Нет. Он приезжал за неделю, репетировал, входил в ансамбль, а потом шли колоссальные триумфы. Он так играл в Комсомольске-на-Амуре, Семипалатинске, Смоленске, Кунгуре, Березниках, Новосибирске, Владимире... Городов, наверное, тридцать».
Одной из любимых ролей Василия Меркурьева, воплощенной на сцене и на экране была роль Ивана Ивановича из гоголевской повести. Партнером Меркурьева в театре, игравшим Ивана Никифоровича был друг Меркурьева актер Юрий Толубеев. Дуэту боих актеров удалось уловить тончайшие нюансы гоголевской прозы. Василий Меркурьев был великим театральным актером, но настоящую популярность и всенародную любовь ему принесло кино. Его триумфальное восхождение началось с роли старшего лейтенанта Тучи в картине Семена Тимошенко «Небесный тихоход», вышедшей на экраны СССР в 1945 году. Эта музыкальная комедия о похождениях трех  друзей-летчиков, сыгранных Василием Меркурьевым, Николаем Крючковым и Василием Нещипленко не понравилась критикам, и была с невероятным восторгом принята зрителями. Фильм «Небесный тихоход» стал настоящим кинохитом того времени, и вошел в золотой фонд отечественного кино. За свои работы в кино Меркурьев трижды  получал Государственные премии. Первая из них была вручена Меркурьеву за роль Ульяныча в историко-биографическом фильме «Глинка», снятом в 1947 году. Второй раз он получил Государственную премию за роль Степана Ивановича в фильме «Повесть о настоящем человеке», снятом в 1949 году. И в 1952 году Меркурьеву была снова вручена Государственная премия за роль Горового в фильме «Донецкие шахтеры».





Но зрители принимали с восторгом и многие другие роли Меркурьева, не отмеченные высокими государственными наградами. Кинозрителям запомнился лесничий в сказке «Золушка», академик-архитектор Нестратов в лирической комедии «Верные друзья», Мальволио в экранизации шекспировской «Двенадцатой ночи» и Федор Иванович в драме «Летят журавли». Все эти картины пользуются успехом у российских зрителей и сегодня.





Олег Табаков вспоминал: «Впервые я увидел его в роли советского мандарина, фамилия у него была Нестратов, занимался он то ли архитектурой, то ли еще чем-то. Суть была не в этом, а в том, как за этим нечто, которое называлось обликом советского человека, жил и удивительно хорошо сохранял себя нормальный человеческий индивидуум со всеми общечеловеческими ценностями. Он был одним из самых любимых киноартистов! Не так часто показывают его фильмы, но всякий раз, когда их показывают, я вижу, как он через эстетику социалистического реализма все равно умудрялся говорить всерьез о человеке».





Продолжение следует...

Tags: актеры
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments