Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Categories:

РОМАШИН Анатолий Владимирович (часть 1)




Народный артист РСФСР (1982)





Анатолий Ромашин родился 1 января 1931 года в Ленинграде.
 

Папа Анатолия - Владимир Васильевич, был коренным питерцем, рабочим. Мама Анатолия - Лидия Николаевна, была эстонкой. У Анатолия был брат Владимир. В семье Ромашиных все знали музыкальную классику, и были любителями оперного пения. Когда за столом Ромашиных собирались гости, то пелись не народные песни, а оперные арии. В детстве Анатолий отличался любознательностью, увлекался литературой и любил ходить с родителями в театр. 

Когда началась война, отец Анатолия ушел на фронт. Позже брат Ромашина Владимир рассказывал, как их вывозили из блокадного Ленинграда по Ладоге 26 апреля: «Идет колонна машин, льда уже практически нет, и одна машина — бултых, другая проехала дальше, опять одна — бултых, другая едет дальше». Ромашины по счастливой случайности оказались в той машине, которая проехала дальше.

После окончания школы Анатолий Ромашин поступил в ремесленное училище, потом пошел в армию, где служил в морском флоте на подводной лодке на Дальнем Востоке.




После демобилизации он решил вместе с Александром  Лазаревым, с которым дружил с детства, поступить в Школу-студию МХАТа на курс В.Я. Станицына. С Лазаревым Ромашин познакомился в балетной студии во Дворце пионеров, где они занимались в разных кружках. Перед началом экзаменов надо было сдать документы, но у Ромашина и Лазарева были  аттестаты с плохими оценками, и тогда Ромашин пошел на блошиный рынок, где купил два пустых аттестата, и выставил в них хорошие оценки. Александр Лазарев рассказывал в интервью о Ромашине: «Нас взяли по существовавшей в советское время разнарядке, согласно которой в вузах должны были учиться студенты из самых разных регионов страны. Поэтому на нашем курсе было много не москвичей. Поскольку Толя был старше меня лет на семь, да к тому же еще и морской офицер, он всегда по отношению ко мне был лидером. Когда мы поступили и нас пригласили в Москву с вещами, я еще не сдал экзамен на аттестат зрелости. Помню, сижу дома, учу историю. Приходит Толя и спрашивает: «Что делаешь?». — «Да вот, — говорю, — занимаюсь». И тогда он берет мой учебник и просто выбрасывает в окно. Хорошо, что под окном в этот момент никого не было, а то на нас бы еще и уголовное дело завели. «С ума сошел!» — испугался я. Он в ответ только рассмеялся: «Ты что, не понимаешь, что мы с тобой уже студенты?! Какая история? Брось, пошли гулять!» В этом поступке весь Толя с его характером — решительным, творческим и в то же время взбалмошным. Чувствовал он себя лидером и на нашем курсе — всех нас строил. По утрам, когда мы, проснувшись, что-то немудреное себе готовили, бегал за нами с раскаленной сковородкой и заставлял делать зарядку — в противном случае грозил приложить ее к спине. Мы, конечно, понимали, что это шутка, но зарядку все-таки делали». 

Альбер Филозов, так же учившийся с Анатолием Ромашиным на одном курсе, позже в интервью рассказывал: «Толя был заводилой, с большим чувством юмора, придумывал все время что-то невероятное, за что мы выбрали его старостой нашего курса. На первом курсе мы с ним жили в одной комнате общежития — оба же не москвичи. Дело в том, что летом 54-го МХАТ, гастролируя в разных городах, объявил прием в Школу-студию. Мы показались, и нас приняли, а где-то в середине августа уже были в Москве, готовились сдавать общеобразовательные экзамены. Мы с Юрой Гребенщиковым приехали из Свердловска, а Толя с Сашей Лазаревым — из Ленинграда. Жили на Трифоновке, в помещении бывших казарм, построенных во время Первой мировой войны для австрийских военнопленных. Со временем, как мы шутили, казармы были признаны непригодными для жилья и переданы Министерству культуры под общежития, которые окрестили Трифопагом. Есть хотелось ужасно! Рядом находился Рижский вокзал, а там прямо на путях стояли накрытые брезентом платформы с огромными астраханскими арбузами. По ночам мы бегали их воровать, а потом с удовольствием съедали. Толя был старше всех нас, до поступления он три года отслужил на флоте. Поначалу пытался устраивать в общаге армейские порядки, по утрам кричал: «А ну, салаги, вставайте!». Но мы довольно быстро его от этого отучили. Москвички с нашего курса взяли над нами шефство — приносили что-нибудь поесть, мы еще очень неумело пытались подбивать к ним клинья. Но Толя — совсем другое дело, к нему приходили удивительные девушки — красивые, модно одетые, уверенные в себе. К нашему удивлению, он ими явно пренебрегал: было видно, что как хочет, так ими и вертит. Мы на это смотрели, буквально открыв рот, ведь на курсе его в отличие от Саши Лазарева особым красавцем никогда не считали».

 


После окончания Школы-студии МХАТ в 1959 году Анатолий Ромашин пришел в труппу Театра имени Маяковского, где он проработал до 1984 года и сыграл во множестве театральных постановок по произведениям Островского, Достоевского, Булгакова и Брехта: Рисположенского в «Банкроте», Князя К. в «Дядюшкином сне», Голубкова в «Беге», Эйлифа в «Мамаше Кураж и ее детях» и во многих других спектаклях. В 1977 году за театральные работы Анатолий Ромашин был удостоен Государственной премии России. После того, как Ромашин ушел из театра Маяковского, Александр Лазарев в интервью рассказывал: «Толе всего было мало, он всем хотел заниматься. Вместе с нашим главным режиссером Андреем Александровичем Гончаровым он ставил спектакль «Венсеремос, или Интервью в Буэнос-Айресе» по пьесе Генриха Боровика. Ромашин понимал, что может это делать и один, а в театре такой возможности у него не было. Уйдя, играл в «Театре Луны» у Сергея Проханова, взял курс во ВГИКе, воспитал учеников, среди которых есть и известные актеры — Эвклид Кюрзидис, Алена Бабенко. Он, как Треплев в «Чайке», построил во дворе своей дачи сцену, на которой хотел играть спектакли со своими студентами». В 1990 году актер вернулся в театр Маяковского и сыграл одну из лучших его ролей - Клима Самгина в постановке Андрея Гончарова «Жизнь Клима Самгина» по роману Максима Горького.

 


С 1992 года Анатолий Ромашин работал в Театре Луны, сыграв в спектаклях «Фауст», «Ночь нежна» и «Византия». Журналист Ксения Ларина о нем писала: «Он был умным актером и никогда этого не скрывал. Он был умным соперником, что является чуть ли не важнейшим в канонической связке реализма - герой-антигерой. 0н был оппонентом Дон Кихота и Сократа, ему блестяще удавались подлецы: человеческие пороки - предательство, лицемерие, изворотливость – были объектом его исследований. Но никогда - глупость, которая вряд ли могла быть ему интересна. Он был великолепным партнером».
 

Свою первую роль в кино Ромашин исполнил в 1959 году в фильме «Ветер», поставленный Владимиром Наумовым, после чего актер сыграл в огромном количестве фильмов.





В частности, им были сыграны роли в фильмах «На семи ветрах» режиссера Станислава Ростоцкого в 1962 году, «Именем революции» режиссера Генриха Габая в 1963 году и «Знакомьтесь, Балуев!» режиссера Виктора Комиссаржевского в 1963 году. Но по-настоящему этапной ролью для Ромашина стала работа в картине «Агония», снятой Элемом Климовым в конце 1970-х годов. Анатолий Ромашин сыграл в этом фильме царя Николая II. Именно в этой роли наиболее полно проявился мощный актерский дар Анатолия Ромашина. Но картина после выхода в прокат в 1975 году была запрещена, пролежала «на полке» до начала перестройки и зрители смогли вновь ее увидеть лишь в 1985 году. Альбер Филозов рассказывал: «Героями-любовниками у нас были опять-таки Саша Лазарев и Юра Гребенщиков. Толе же все больше доставались роли дядюшек в водевилях. В «Дяде Ване» он дико смешно играл профессора Серебрякова — причем делал это, мягко говоря, нетрадиционно. Толя все время искал разные интонации для одних и тех же реплик. Например, фразу: «Который теперь час?» произносил на все лады, выделяя то одно, то другое слово: «Который теперь час? Который теперь час? Который теперь час?». Мы называли это театром интонаций, хохотали и тоже искали разные интонации. Я никогда не думал, что Толя будет со временем играть серьезные роли. Когда он что-нибудь такое делал на курсе, над ним смеялись, потому что всерьез его не воспринимали. Поэтому, увидев «Агонию», я был приятно поражен его исполнением роли Николая II. Недаром после этой картины друзья шутя переименовали его в Романова и обращались: «Ваше Величество».

 


В 1970-е годы Анатолий Ромашин много играл в кино. Им были сыграны роли в фильмах «Совесть, снятым режиссером Юрия Кавтарадзе в 1974 году, «Следствие ведут знатоки. Дело N10. Ответный удар» режиссера Вячеслава Бровкина и «Дни хирурга Мишкина» режиссера Вадима Зобина. В 1978 году режиссер Анатолий Васильев пригласил актера сняться в мелодраме «Фотографии на стене».

 


Так же Ромашину хорошо удавались роли в экранизациях российской классики, в частности, он сыграл Герасима Кузьмича Петрина в картине «Неоконченная пьеса для механического пианино» снятой Никитой Михалковым в 1977 году. Зрителям так же запомнились работы Ромашина в таких картинах, как «На семи ветрах» режиссера Станислава Ростоцкого, «Освобождение» режиссера Юрия Озерова, «Несколько дней из Жизни И.И. Обломова» режиссера Никиты Михалкова, «Анна Павлова» режиссера Эмиля Лотяну и «Десять негритят» режиссера Станислава Говорухина. Всего Анатолий Ромашин сыграл в кино более ста ролей. Режиссер Константин Худяков, у которого Анатолий Ромашин снялся в фильмах «Успех», «Самозванцы» и «Смерть в кино», рассказывал: «Толю я впервые увидел в Театре имени Маяковского в спектакле «Дети Ванюшина». Он потрясающе играл Константина, и я понял: Ромашин — замечательный комедийный актер, в то время как наш кинематограф упорно тащил его в герои. С тех пор мы и начали с ним сотрудничать, он снимался у меня в нескольких картинах. Даже дожив до седых волос, он был открыт миру, как ребенок, а потому беззащитен и в то же время вспыльчив. Любую неурядицу Толя воспринимал как впервые, он в этом смысле очень раним. Мы, близкие друзья, подтрунивали над ним: «Ну сколько раз тебе дать по носу, чтобы ты понял, что не надо общаться с такими людьми?! Опять ты наступаешь на те же самые грабли!». Но поправить его было можно, а вот исправить — никогда. У него была некая установка: он не хотел меняться. На подсознательном уровне как будто говорил себе: «Лучше я буду получать подзатыльники, но останусь открытым, доверчивым и искренним». А какая может быть защита от человеческой подлости? Перестать верить людям, в каждом подозревать способность сделать гадость, ни с кем откровенно не разговаривать, слушать вполуха. Такой человек защищен от любых неожиданностей, но живет вполнакала. Толя так не хотел. Всему виной его несоветская — интеллигентная и аристократическая — внешность. Бывает, что человек выглядит, как граф, а рот откроет — дворник. А Толя соответствовал своему внешнему виду. Для очень близких друзей он в этом смысле иногда был даже смешон, а люди, которые его не знали, считали его надменным, гордецом — всегда с прямой спиной, безукоризненными манерами. Мы с ним объехали полмира, я снимал его и в Англии, и в Америке. В Лондоне в Букингемском дворце он общался с хранителем королевской коллекции. И Толя, который не знал по-английски ни одного слова, кроме goodbye и how do you do, очень гордо общался с этим лордом и сам при этом выглядел, как лорд. А в Америке, разговаривая с самим Форбсом в его кабинете, он держался точно так же. Хозяин никак не мог поверить, что этот представительный человек не говорит по-английски, поэтому все время смотрел на него с изумлением и недоверием. Для того чтобы так выглядеть, Толя не делал никаких усилий, он таким и был, вся химия и физика его организма была настроена на дворянское существование. Помню, я пробовал его на Паратова в «Бесприданнице». Мы долго репетировали, и я хотел, чтобы Ромашин один кусок сыграл на очень сильном, открытом темпераменте — грубо говоря, надо было проорать так, чтобы виден был маленький язычок в горле. Толя долго сопротивлялся, уходил от этого, говорил, что это плохая идея. Но я нажимал, в результате он сдался и прокричал мне всю сцену. Получилось действительно очень плохо. На следующий день Толя мне позвонил и спросил: «Ну, теперь ты понял, что я не гожусь? Пойдем поиграем в теннис». И мы пошли на корт ЦСКА. У нас совершенно не испортились взаимоотношения, за что я был дико ему благодарен. Жаль было бы из-за работы потерять товарища, все-таки у нас с ним была интимная связь... мы 20 лет ходили в одну баню. По пятницам у нас было «заседание» своеобразного мужского клуба — три часа, с восьми до 11-ти, наша компания (мы с Толей, Марис Лиепа, Фаир Талахов — ближайший друг Ромашина, Леша Стычкин, отец актера Жени Стычкина, — блестящий человек, гениальный переводчик и просто неординарная личность) проводили в бане. И больше всего после этой истории с Паратовым меня волновал вопрос: как же мы теперь с Толей будем встречаться по пятницам? Ведь мне нужно было ему сообщить, что я не беру его на эту роль. Но Толя заговорил об этом сам, вот такой он был человек...»

 


В 1989 году Анатолий Ромашин впервые выступил в качестве режиссера, сняв социальную драму «Без надежды надеюсь», где также сыграл главную роль - писателя Косташа. Ромашин так же с большим успехом работал на радио, читая поэтические произведения Гейне, Верхарна, Огарева, Кирсанова, страницы романа Тургенева «Накануне», «Записки на манжетах» Булгакова, рассказы Бондарева. Этот опыт пригодился Ромашину во время работы над картиной Сергея Овчарова «Оно», где его голосом был прочитан закадровый текст. После того, как в российском кино наступил глубочайший кризис, со второй половины 90-х годов Ромашин снялся лишь в нескольких картинах. Константин Худяков рассказывал: «Толя не делал укладку, не полировал ногти и не тратил целое состояние на запонки, у него все было гораздо скромнее. Наши мизерные материальные возможности делили людей на два лагеря — на тех, кто не чистил ботинки, и тех, кто их чистил. Толя, конечно, был из последних. Любил и другие джентльменские атрибуты — шарфик, крахмальный воротничок... В общем, всегда выглядел элегантно. Но эти его попытки были достаточно наивными, потому что зарабатывал он по нынешним меркам очень мало: что можно было купить на эти деньги, да и где? Чтобы достать что-то действительно стоящее, нужно было тратить неимоверные усилия. Так что к своему внешнему виду он относился со вниманием, но не более того. Толя долгое время ездил на «таврии». Это было что-то страшное — два велосипеда, которые соединили и накрыли общей крышей, ведро с гайками. «Толя, — ругали мы его, — как тебе не стыдно, ты же популярный, народный артист, на чем ты ездишь?! Давай мы все скинемся и одолжим тебе денег, чтобы ты купил себе пристойную машину». Но он говорил, что ему наплевать. А буквально через пару дней после этого разговора влетел в яму, которая была вырыта прямо посреди одной из центральных улиц Москвы, да так, что мотор у него уехал вперед и чуть не выбил фары. Ремонту машина не подлежала. В это время в сериале «Самозванцы» мы снимали эпизод, где герой Юры Беляева, очень богатый человек, попадал в аварию — в его дорогую иностранную машину въезжали «жигули». Дорогих машин в то время в Москве было еще не так много, и никто из их хозяев не горел желанием предоставить свой автомобиль для съемок. Пришлось мне пожертвовать свою, ее мы и тюкнули. Дирекция все отремонтировала просто идеально, Толя посмотрел и сказал: «Вот на такой машине я бы ездил». И я тут же решил: «Забирай!». — «У меня нет денег, — пытался протестовать Толя и, подумав, добавил, — я тебе буду их по частям отдавать». Мы не договорились ни о сумме, ни о том, сколько времени он будет отдавать. Ромашин потом трогательно, мелкими частями возвращал мне долг. Отношение Толи к деньгам — тема для отдельного разговора. Он мог, например, ссориться с продюсерами по поводу гонораров и потом с героическими интонациями Жанны д'Арк рассказывать, как отстаивал свои финансовые права. Позже выяснялось, что он снимался за полцены».
 

С 1986 года Анатолий Ромашин стал руководителем актерской мастерской во ВГИКе, где ему было присвоено звание профессора. Кроме того, он вел мастер-классы в Голливуде, где актеры американского кино приходили к нему учиться мастерству.





Продолжение следует...


Tags: актеры
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments