Андрей Гончаров (andrey_g) wrote in chtoby_pomnili,
Андрей Гончаров
andrey_g
chtoby_pomnili

Category:

КРУПНОВ Анатолий Германович (часть 2)


 


"...Каждая правота - это шаг к смерти.

И тот, кто прав, всегда становится Черным Обелиском
Надгробным памятником!" Э. М. Ремарк "Черный обелиск".




 

Летом Крупнов и Алексеев решили поступить в музыкальное училище. В отделение Гнесинки. Зачем они захотели это сделать - неизвестно. Но такой эпизод имел место быть. Характеристику нашим героям подписал Юрий Маликов (отец известного ныне Дмитрия Маликова). С этим документом в кармане и с гитарами в руках Крупнов и Алексеев оказались перед дверьми, за которыми их ждали суровые экзаменаторы. Крупнов вошел первым. "Попытался сдать экзамен, - вспоминает он, - но ничего не получилось... Я был с похмелья и как-то не до музыки было..." Однако то, что его не приняли, разозлило Толика. Он переругался со всей комиссией и вышел, хлопнув дверью. Алексеев, увидев, что Толик выходит, смело шагнул вперед. "В дверях Крупнов успел мне шепнуть: "Не говори, что ты из ЧО, т. к. я с ними поругался," - рассказывает "Алексис". - Когда меня спросили: "Где Вы играете?", я ответил, что в группе МАРТИН. (Они даже не поняли с первого раза. "Как, как? МАРТ?", - смеется Алексеев.) Я сыграл им три вещи: Баха, блюз и еще что-то. Они сказали, что все это очень просто. "Не нравится - не надо," - ответил я и ушел..." 

Да, с музыкальным училищем не получилось... Но зато как получалось с концертами! "У нас всегда были полные аншлаги! - говорит Крупнов. – И, несмотря на то, что мы выступали буквально через каждые три дня, зал был постоянно переполнен..."




Чтобы обеспечить своих фэнов новой записью, ЧО выпустил свой второй магнитофонный альбом. Эта запись была смонтирована из пяти концертов, проходивших в ЦДТ. Т. к. добрая половина композиций, вошедших в этот альбом, была написана под впечатлением от стихов Бодлера, то вопрос о названии программы было не сложно решить. Альбом был назван "Цветы Зла", так же, как и сборник стихов французского поэта. Эта программа по праву считается классической для ОБЕЛИСКА периода 1986-88 годов. В ней были представлены как уже известные по первому альбому вещи ("Апокалипсис", "Абадонна", "Полночь", "Фантастическая Гравюра"), так и не записанные ранее ("Литании Сатане", "Сплин", "Цветы Зла", "Черный Обелиск"). Следует отметить: несмотря на то, что это была концертная запись, остается только поражаться чистоте звучания группы и слаженности в игре музыкантов.




Возникает вопрос: а почему ОБЕЛИСК ни разу за период 1986-88 годов не выпустил студийного альбома? "Ну, во-первых, тогда не было такого количества студий, как сейчас, - говорит Толик. - Были студии "Мосфильм", "Гостелерадио", "Видеофильм", еще что-то, но там постоянно кто-то писался. Образно говоря: Муслим Магомаев, Лев Лещенко, другие коллективы... А, во-вторых, я бы не смог собрать нужного количества денег на запись. Я пил тогда очень много. И все деньги уходили в кирялово..."

Запись "Цветы Зла" дошла до "краев и самых окраин" Союза. Группу услышали в самых отдаленных уголках страны, и ребята окончательно утвердились в роли королей отечественного тяжелого рока. "Но мы были королями андеграунда, - уточняет Крупнов. - По большому счету королями были КРУИЗ, ЧЕРНЫЙ КОФЕ, АРИЯ и подобные им коллективы. Это от того, что ими занимались профессионально и занимались профессиональные люди. Тот же самый Мотя Аничкин или тот же Векштейн - это профессионалы очень высокого класса. И если они раньше ездили с ПОЮЩИМИ СЕРДЦАМИ и т. д., то все эти пути-дорожки остались, и Векштейн остался Векштейном, только теперь он возил АРИЮ..."

Однако, несмотря на отсутствие профессионального менеджмента, ОБЕЛИСК сумел тогда собрать вокруг себя такую команду технического обеспечения, какую даже на сегодняшний день не имеет ни одна российская группа. Техники, осветители, пиротехники, светооператор, звукооператор в зале, звукооператор на сцене... Все эти люди четко (с точностью до секунды!) знали: что, когда и как нужно делать. Шоу было продумано до мелочей, и сбоев практически никогда не было.




Концерты, фестивали, гастроли... ОБЕЛИСК безостановочно набирал обороты. А как складывались отношения внутри группы? Как относились музыканты друг к другу? Как они жили вне концертов, вне репетиций? Крупнов: "В плане музыки был мой достаточно жесткий диктат. Т. е. если я говорил, что надо играть так, то все так и играли. Практически все вещи я писал сам. Я приносил готовую музыку, и все делалось под мою диктовку. Бывали лишь редкие исключения (ну, например, "Вступление" или "Литании Сатане"). Сложно было работать с "Алексисом". С ним всегда сложно, потому что он человек сложный. Очень сложный. Надо его хорошо знать, тогда с ним можно работать. В противном случае - это нереально. А вне музыки... Колька Агафошкин жил своей жизнью и с нами практически не общался. А вот мы с "Ботаником" жили душа в душу! Мы с ним общались как друзья. Я очень часто зависал у него на квартире и жил там неделями... "Алексис" же "Ботаника" никогда не любил. Не знаю почему, но отношения у них не складывались вообще никак... С деньгами же Агафошкин обращался очень аккуратно и практично. "Алексис" тоже тащил все в семью. А я... в мешки под глазами..." Алексеев: "Отношения... Не знаю. Со Светловым я практически не общался. Вообще, отношения с ним у меня не клеились. С Крупновым... От случая к случаю. Коля Агафошкин вне музыки с нами почти не виделся. Он был старше нас всех, у него уже была семья, двое детей. Все свободное время он находился дома... Вот тогда-то и начал возникать конфликт между Крупновым и Агафошкиным. Крупнов много пил (а уж в 1988 году это приняло просто катастрофические размеры), и это сказывалось на работе группы. Кольку это, естественно, не устраивало, т. к. ему нужно было семью кормить... Я не говорю, что мы там сами святыми были. Нет, по молодости пили все. Но Крупнов явно перебирал. И обстановка внутри группы стала постепенно накаляться... А с музыкальной стороны... Я был единственным в группе, на кого Крупнов не кричал. Потому что он знал, если на меня сильно накричать, то я просто развернусь и уйду из ЧО. А терять меня, как гитариста, он, по-моему, не хотел." Итак, как видно, несмотря на успех, внутри группы начали возникать проблемы. И со временем ситуация только обострялась... Обострялась все сильнее и сильнее, и в результате привела ЧО к трагическому концу...
 

Но это случится потом, а пока ОБЕЛИСК продолжал активную деятельность, и никто не мог даже предположить, что чуть больше, чем через полгода, все это закончится.




Подошел к концу успешный 1987 год. ЧО не возлежал на лаврах успеха и не останавливался на достигнутом. Все так же много концертов, все так же много гастролей. Полным ходом шла работа над новыми песнями. Готовилась новая программа.
 

 

 «Черный обелиск». Феникс возрождается из пепла…
 

В конце зимы 1988 года ОБЕЛИСК принял участие в первом всесоюзном фестивале хэви-металл-рока, проходившем в городе Свердловске, и занял на нем всего 2 (!) место. ЧО уступил в борьбе за первенство ТЯЖЕЛОМУ ДНЮ. "Я даже знаю почему мы были вторыми, - вспоминает Крупнов. - Просто накануне концерта я перебрал портвейна и петь практически не мог. Голоса не было вообще..."

А на один из концертов, проходивших в "Зеленом театре" ЦПКиО им. Горького, Крупнов выехал на белом... нет, не коне, но мотоцикле Harley Davidson. На самом настоящем Harley'е, что повергло публику в дикий восторг. "Эдик Ратников, работавший у нас техником, был заядлым байкером, - вспоминает Толик. - И, как все байкеры в то время, Эдик любил JUDAS PRIEST. А т. к. Халфорд (вокалист PRIEST'ов) выезжал на сцену на Harley'е, то Ратников предложил и мне то же самое. Сначала я отбрасывал эту идею, но потом согласился..."

Успех, успех и еще раз успех... ОБЕЛИСК уверенно поднялся на вершину музыкального Олимпа и стал №1 в советском (по тем временам) роке. Это лишний раз доказали финальные концерты "Звуковой дорожки", проводимые летом 1988 года газетой "Московский Комсомолец". Хотя... Это была очень интересная и почти криминальная история... Читайте "страшную", ничем не приукрашенную правду. Вспоминает Юрий Алексеев: "Финал "Звуковой дорожки" проходил в "Зеленом театре" ЦПКиО им. Горького. За кулисами к нам подошли представители жюри и сказали примерно следующее: "Ребята, хотите завоевать первое место? Давайте разделим главный приз: видео - нам, а телевизор - вам. И первое место ваше." Черт его знает почему, но мы согласились..." Вот так вот! Крупнов: "Да, именно так и было... Но, с другой стороны, половина (если не больше) "Зеленого театра" была забита нашими фэнами. Людьми, которые пришли только из-за того, что там выступали мы. Так что в любом случае, как не крути, первое место было бы наше...




1988 год... Выступления в столице и поездки, поездки, поездки... В конце июля ЧО отправился вместе с группой ШАХ в очередные гастроли. Последние гастроли ОБЕЛИСКА в классическом составе... Путь лежал в столицу Молдавии (ныне - Молдовы) - город Кишинев. Но вернемся чуть-чуть назад и осветим ситуацию, сложившуюся внутри группы накануне поездки

"Ситуация была просто катастрофическая, - говорит Алексеев. - Пьянство Крупнова приобрело огромные размеры. Бывали случаи, когда к нам приходили журналисты брать интервью и спрашивали: "Где ваш главный?" А главный в это время валялся "в стельку" пьяный где-нибудь за колонками... На концертах со стороны Толика было все больше и больше лажи. Без выпивки уже не проводилось ни одно выступление. И причем выпивка была изрядная... Женя Чайко множество раз говорил Крупнову, что он своим пьянством ведет группу к развалу. Но Толик не реагировал. Когда мы ехали в Кишинев, настроение внутри группы было ужасное. Играть уже никому не хотелось..."

 


Гастроли шли своим ходом, и все было вроде бы как всегда, но... Но произошел инцидент, ставший последней каплей в чаше непростых взаимоотношений внутри группы. Крупнов: "Это случилось в последний день выступлений, в перерыве между девятым и десятым концертом. Мы все сидели во внутреннем дворе Дворца Съездов (где проходили выступления) и пили пиво. Вдруг один из наших техников (по понятным причинам фамилию называть не будем, - автор) набросился на меня с обвинениями, что я где-то "взял" не ту ноту, где-то не "дотянул" припев и т.п. Я тоже вышел из себя. Стал кричать: "Это не твое дело! Я сам разберусь, как мне петь! Ты вообще должен только ручки на пульте крутить!" Слово за слово, до рук дело дошло. Тут я немного "остыл" - ведь мне же еще концерт предстояло играть. Но он никак не унимался. Тогда я предложил ему отойти куда-нибудь, чтобы хоть не при всех разбираться, и мы пошли за какие-то гаражи. Когда до них оставалось дойти метра два, он развернулся, ударил меня бутылкой по голове и убежал. Пока остальные ребята со мной "копались", он прошел за сцену и разнес в щепки мою бас-гитару... Однако, последний концерт я все-таки отыграл, позаимствовав гитару у басиста ШАХА. Пришлось "давать" этакого пирата, завязав голову платком, чтобы кровь не стекала на лицо..." После этого момента уже всем стало ясно, что в группе что-то не так...





Вернувшись из Кишинева, Крупнов и сам понял, что дальше так работать нельзя, что страсти внутри коллектива накалились до взрывоопасного предела. "Я объявил каникулы, - говорит Толик, - потому что мы действительно сильно подустали. Нас уже раздражал даже вид друг друга. Ну, в самом деле: нос к носу совершенно разные люди мотаются по городам практически без перерыва. А если и не мотаются, то один черт, видятся на репетициях. Такого понятия как каникулы у нас до этого вообще не существовало. Мы как начали пахать в 1986, так и поехали. Без роздыху, без отпусков. Это была работа. И работа тяжелая. Сначала было полегче: мы раскручивались, раскручивались. А потом... Потом уже нельзя было свалить на то, что плохое настроение или рука болит. Тебе платят за это деньги - будь любезен их отрабатывать... Перерыв был необходим. И тогда я думал, что месяц-полтора - это как раз нормально. Отдохнем друг от друга... Ну а вышло вот как..."

А вышло вот что. В группе ШАХ не было в то время басиста, и на это место пробовалось множество музыкантов. Но ни один из них не устраивал Антонио Гарсию и Андрея Сазонова. А ШАХ должен был отправиться на гастроли в Венгрию. Время шло, а музыканта все не было. И тогда Гарсия предложил Крупнову присоединиться к ШАХУ, хотя бы для того, чтобы съездить в эту поездку. Крупнов: "Я подумал, что неплохо было бы в Венгрию съездить, попить, на Балатоне искупаться. Почему бы и нет? А потом вернусь отдохнувший, ребята от меня отдохнут и опять: ЧО... По большому счету, меня Ольга Чайко (в то время - директор КРУИЗА, - автор) сманила на то, чтобы подписать контракт. Ведь работа с ШАХОМ - это были чисто контрактные обязательства, а не убеждение. Совершенно точно..."  

 

«ШАХ» и мат «Черному обелиску»…


Итак, ОБЕЛИСК вернулся в Москву. Все ждали разрешения ситуации. Это разрешение явилось полной неожиданностью. Алексеев: "Крупнов сам ничего не сказал по поводу ШАХА. Только через неделю мы узнали, что он подписал контракт с Гарсией на полгода и решил отправиться с ШАХОМ в Венгрию. Первое чувство, которое я испытал при этом известии - неописуемая злоба на Крупнова. Злоба именно за то, что он никого ни о чем не предупредил..."

Просуществовав ровно (!) два года ЧО распался. Это случилось 1 августа 1988 года... Это потом, гораздо позже, в 1993 году Крупнов скажет: "Я все равно знал, что ОБЕЛИСК заново сделаю, когда в ШАХ уходил...", а тогда... Тогда ОБЕЛИСК был мертв, и, вследствие разборок внутри группы, идея о воссоздании казалась неосуществимой...
 

Огромная армия поклонников группы сначала не хотела верить в распад ОБЕЛИСКА. Все считали это слухами. Слишком все было противоречиво: успех, переполненные залы, заслуженное звание №1 в отечественном тяжелом роке и вдруг... Но проходили дни, недели, а концертов, начинавшихся со зловещего волчьего воя, все не было. Фэны поняли, что правда такова: ОБЕЛИСК распался...

Итак, покончив со всем, что связывало его с ОБЕЛИСКОМ, летом 1988 года Крупнов отправился с ШАХОМ на гастроли в Венгрию. Вернувшись из этой поездки ШАХ приступил к работе над новым материалом, который по замыслу Гарсии, должен был превзойти все предыдущие работы группы.




Как сам Крупнов оценивает период своего сотрудничества с Гарсией и Сазоновым? "Два года сплошного пьяного угара", - смеётся Толик. А если серьёзно? "Практически никакого участия в написании материала я не принимал, - расказывает Крупнов. - Всё делал Антон (Гарсия, - автор). С моей стороны было самое минимальное участие в сочинительстве и аранжировке. Т. е., даже если я и придумывал какие-то свои ходики, то на сведении этого всё равно не было слышно. Можно даже сказать, что я был сессионным музыкантом, машиной, воплощающей в жизнь идеи Гарсии. Вообще, Антону с Сазоновым было бы гораздо проще играть вдвоем, но, т. к. бас-гитара всё-таки должна присутствовать, то... То они меня и взяли."

 


Период начала работы в ШАХЕ совпал для Крупнова с тем, что он серьёзно задумался о своей игре на бас-гитаре. Толик: "По уровню техники игры я до ШАХА просто не дотягивал. А тут ещё мне принесли послушать альбом группы MANOWAR "Kings Of Metal". Я поставил его и попал как раз на "Sting of The Bumbiebee". У меня просто "башню" унесло! Я всегда играл и играл себе, а на левую руку никогда особо внимания не обращал... Тут еще Гарсия меня подзадорил, сказав, что если б я играл хотя бы в половину так же, то... Я ответил: "Да что там в половину! Я так же буду играть! Даже лучше и быстрее!" После этого я серьезно взялся за инструмент и месяца через три уже мог играть то же самое, даже быстрее и чище... Кстати, все эти сольные проходы на басу, записанные позднее в "Стене" и в "Игроке" - это как бы ответ Ди'Майо (басист MANOWAR - автор). Ответ достаточный и качественный, потому что соло Ди'Майо было записано с безумными накладками, а я писал "сходу", без накладок. И причем я записал свои партии всего лишь раза со второго - с третьего... Опять же, инструменталочка в альбоме "Я Остаюсь" - это тоже ответ MANOWAR. Не по скорости (мне сейчас просто скучно играть быстро, я умею это делать, так зачем это делать всегда?), а по профессионализму..."

Тем временем ШАХ подготовил новую программу. В 1989 году группа записала этот материал на демо-ленту и отослала его в Германию. Эта лента вызвала у немцев значительный интерес, и был подписан контракт на запись альбома ШАХА в Германии. Всё складывалось просто прекрасно. Но в этот момент произошла история, поставившая запись на грань срыва. Рассказывает Крупнов - главный виновник происшедшего: "Есть у меня такая не очень хорошая черта: когда я очень раздражен или зол, то всю свою злобу я вымещаю на предметах (всё-таки это лучше, чем человеку в лицо бить). Например, на старой квартире у меня не осталось ни одного стула, т. к. я их разбивал об пол в щепки... А тут получилось так: за пять дней до отлета в Германию я (на что-то сильно зол был) жахнул кулаком в стену с такой силой, что просто пробил её. После этого рука болела страшно, но я думал, что это ушиб. Однако, болело всё сильнее, и мне пришлось на следующий день идти к врачу. Он мне сделал рентген и говорит: "У тебя, милый, перелом в трех местах". У меня опустилось все, что только могло опуститься (ведь студийное время уже было четко запланированно!)... Наложили мне гипс, и в таком виде я явился пред светлые очи Герсии и Сазонова. На вопрос: "Что случилось?", я ответил: "Руку сломал." У них тоже все сразу опустилось... Когда же мы прилетели во Франкфурт, то пришла очередь опускаться всему у менеджера. Мы сошли с самолета и он, показывая на меня, скромно поинтересовался у Гарсии: "А кто этот человек в гипсе?", на что получил ответ: "Это наш бас-гитарист..." Поэтому я писался последним. У нас было семнадцать дней на запись, и я пообещал Антону, что за два-три часа четко запишу все свои партии. Так все и получилось. Но, когда я писался, кость ещё не срослась до конца, и все эти бешенные чесовые скорости было безумно больно играть... Гарсия с Сазоновым надо мной ещё и издевались. Мы жили в одной комнате, а я, по свидетельствам очевидцев (сам-то я, естественно, не могу это проконтролировать), когда напиваюсь, то храплю. Причем храплю "козырно". И что у меня только не было написано на гипсе! И "Не храпи, сука!", и матом что-то, телефоны какие-то... Гипс был исписан весь. Полностью. Даже выбрасывать его потом жалко было..."  

В конце мая 1990 года произошла первая робкая попытка свести Крупнова с Алексеевым, и тем самым вновь собрать костяк ОБЕЛИСКА. Крупнов: "Ко мне приехали "Алексис" с "Цовом" и привезли с собой литр спирта. Предложили посидеть, выпить. А когда я отказывался?.. И когда уже все были в подпитии, "Цов", как истинный дипломат, "лупанул" мне в лобешник: "Давай ОБЕЛИСК воссоздавать!" "Алексисушка" к этому моменту был уже "никакой", да и мы с "Цовом" не лучше. Поэтому серьезно это предложение никто не воспринял..." Алексеев: "Иванцов постоянно говорил мне, что пора реформировать ЧО. Я отказывался, думая, что все начнется сначала. Да и к тому же, у меня своя группа была, мы новую программу готовили... Но потом я все-таки позвонил Толику и придложил ему приехать к нам на базу. Он приехал, и мы (т. е. я, он и Комаров) попробовали сыграть вместе. Я увидел, что Крупнов действительно "поднабрался" в ШАХЕ профессионализма, и решение о воссоздании было принято."

Свершилось! Ровно (!) через два года после распада, 1 августа 1990-го ЧО, как легендарная птица Феникс, восстал из пепла.




ОБЕЛИСК приступил к репетициям на базе Алексеева, т. е. в Центре Информации на "Водном стадионе". Первой вещью возрожденного ЧО стала песня под лаконичным названием "Стена". "Я ехал в электричке домой с дачи, - вспоминает Крупнов. - И вдруг меня просто "пробило". До этого момента я находился в некоторой неопределенности. Я точно знал, что не буду делать музыку в струе старого ОБЕЛИСКА, и в то же время еще точно не знал, что я буду делать теперь. И вот именно тогда, в электричке, я все понял. Я как-то сразу придумал рифф и текстовую основу для "Стены", а на примере "Стены" осознал, что мне надо делать дальше. Я понял, что музыка ЧО будет менее навороченная, нежели в 1988 году, но более мелодичная, жесткая и ритмичная (какой собственно "Стена" и получилась), и еще я четко понял, что мне нужно делать упор на бас... Приехав домой я буквально за пятнадцать минут доделал "Стену" до конца и больше ее не трогал. В этом, первоначальном виде, она и вошла в альбом." После "Стены" группа сделала еще одну вещь: англоязычную "We Got Enough". Саму эту фразу придумал Крупнов, а текст написал его приятель Костя Савченко. Эти две вещи ("Стена" и "We Got Enough") были записаны на пленку. Запись производилась на репетиционной базе.

Между тем слухи о возрождении ОБЕЛИСКА начали проникать в тусовку. Но, т. к. никто из членов группы не появлялся с достоверной информацией ни на радио, ни на телевидении, то люди просто боялись верить этим сообщениям. Но как хотелось верить!

Все сомнения были развеяны 23 сентября 1990 года. Именно в этот день новый ЧО впервые появился на сцене. Это событие произошло в рамках фестиваля "Железный Марш" во Дворце Культуры "Крылья Советов". (Поразительно! Вы только проследите за аналогиями в творчестве группы! Собрались 1 августа 1986 года, распались 1 августа 1988 года, реформировались 1 августа 1990 года, первый концерт - 23 сентября 1986 года, первый концерт после реформации 23 сентября 1990 года. Удивительные совпадения!) История этого выступления весьма интересна. Дело в том, что все фестивали "Железный Марш" закрывает КОРРОЗИЯ МЕТАЛЛА на правах учередителя всего мероприятия. 23 сентября КОРРОЗИЯ отыграла свой сет и спустилась со сцены. После этого милиция, находящаяся в зале, погнала всех зрителей к выходу. Половина публики ушла домой. Однако другая половина, видя, что свет не зажигается, а аппаратура не убирается, осталасась. В таком ожидании прошло около получаса. И вдруг загорелись сценические лампы, и на сцену вышел Крупнов с товарищами. "Здравствуйте все! - сказал Толик. - Я счастлив снова играть в составе ЧО. Надеюсь, вы не забыли нас... ЧО приветствует своих болельщиков!!!" За этими словами последовали "Стена", " We Got Enough" и до боли знакомые "Полночь" с "Черным Обелиском". Какой там "забыли"! Надо было видеть, что творилось в зале! Несмотря на то, что в зале осталась половина публики, шума было не меньше, чем при выступлении КОРРОЗИИ МЕТАЛЛА - хедлайнеров фестиваля. Отыграв четыре вещи, ОБЕЛИСК поблагодарил всех присутствующих и удалился. 

Теперь расcкажем о том, чего зрители не могли заметить. Дело в том, что к моменту выхода ЧО на сцену, один из басовых барабанов был пробит. Выступление группы было просто спасено Комаровым, которому пришлось играть на одной "бочке" , в добавок ко всему, еще и левой ногой. Остается просто загадкой: как Сергей смог вести барабанные партии в песнях?

Давая автографы после выступления, Крупнов во многих из них, помимо своей подписи, писал "ОБЕЛИСК жив!"

Итак, реанимация ЧО прошла успешно. Внутри коллектива царило состояние эйфории. Работа над новым материалом шла полным ходом.

Но...

Произошла трагедия... Произошло то, чего никто не мог ожидать. 13 ноября погиб Сергей Комаров... Мы не возьмемся сами описовать трагические события. Предоставим это людям, более компетентным... Вот отрывок из статьи "Снова - убийство по объявлению", опубликованной в газете "Московская Правда": "Два жителя Химок - А. Бабкин и В. Сеин решили продать три японских видеомагнитофона, а поскольку объявления в рекламное приложение к "Вечерней Москве" принимают только от жителей столицы, они указали телефон своих московских приятелей - музыканта С. Комарова и его жены Юлии. Когда объявление увидело свет, они приехали в однокомнатную квартирку в Бибирево и вчетвером стали ждать предложений. Наиболее подходящим покупателем оказался некий молодой человек, который вскоре после звонка приехал посмотреть аппаратуру. Как только Сеин пошел в комнату показывать покупателю товар, трое на кухне услышали какой-то хлопок. И тут же в дверях возникла фигура с револьвером в руках. Налетчик, угрожая оружием с глушителем, заставил всех троих лечь на пол. А дальше начались странности. Почти два часа налетчик расхаживал по квартире, собирая в свою сумку медные пятаки, женскую косметику, украшения. При этом он мило беседовал со своими жертвами, интересовался, сколько им лет, чем занимаются. Эту странную беседу прервал стон, как потом выяснилось, смертельно раненого Сеина. Убийца вышел из кухни, и в это время Бабкин, лежавший у плиты, достал газовый пистолет. Как только бандит показался на пороге кухни, Бабкин выстрелил, а Комаров и Юля стали бросать в налетчика всем, что попадалось под руку. Закашлявшийся налетчик отстреливался наугад - при этом Юля была тяжело ранена. Затем Бабкину и Комарову удалось прорваться на балкон, но на крики о помощи двух истекающих кровью людей, увы, никто не отреагировал, хотя трагические события разворачивались, как говорится, средь бела дня. Грабитель продолжал стрелять, убил Комарова. Еще немного - и с последним строптивцем будет покончено. Но тут кончились патроны, именно поэтому Бабкину, несмотря на удар по голове, который нанес ему преступник, удалось вырваться из этого ада. И, хотя милиция приехала через 10 минут после вызова, преступник уже скрылся." 

Вспоминает Крупнов: "Я четко помню этот день. Я сидел дома, когда позвонил "Алексис". Он сказал: "Ты знаешь, кажется "Комара" убили..." А я был пьяный, поэтому для меня это прозвучало где-то там... Я ответил: "Не гони" и повесил трубку. Он позвонил еще раз и сказал, что не может дозвониться Сережке, а в газетах напечатали (я газет тогда не читал), что где-то в районе "Комара" убили барабанщика одной известной московской группы... Я подумал: но почему "Комар"? Т. е. я не мог даже предположить, что нас может каким-то образом коснуться нечто подобное... Но в конечном итоге выяснилось, что это действительно так... У меня было просто состояние веревки... У меня возникало ощущение человека, которому сказали: "Вот ты заберешься на эту горку, и там, на самой вершине, все будет хорошо." И вот я из последних сил добираюсь до вершины и вижу перед собой еще одну горку, уходящую просто за облака... Мы затратили так много сил... Мы репетировали по шесть, по восемь часов в день, т. е. пока просто чуть ли не уползали из зала... Это действительно была машина. Машина, которой могут позавидовать многие группы. Позавидовать по ритм-секции (по мне с "Комаром"), по чесам "Алексиса" и по Васькиным чесам и соло. Это было дай Бог... И вдруг - бац!.. Просто безумная эйфорическая радость в одну секунду сменилась чернейшей депрессией... Как бы блуждаешь по пещере, находишь свет в какой-то щели, разламываешь все, чтобы добраться до выхода, а оказывается, что это обыкновенная лампа горит. И сразу все опускается... После всех этих событий у меня был такой запой и закур, что мало не покажется никому..."





Продолжение следует...


Tags: исполнители
Subscribe

  • Исполнилось 95 лет со дня рождения Махмуда Эсамбаева.

    Ему было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. В составе фронтовой концертной бригады Эсамбаев неоднократно бывал на передовой,…

  • Фоменко Пётр Наумович

    Музыкальность и хулиганство, которое в действительности было не чем иным как способом противопоставить себя неким устоявшимся рамкам в…

  • Пуговкин Михаил Иванович

    В августе 1942 года Михаил Пуговкин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments