Дядя Бородатый (diadia_borodaty) wrote in chtoby_pomnili,
Дядя Бородатый
diadia_borodaty
chtoby_pomnili

Category:

Михаил Лермонтов

Двести лет со дня рождения Лермонтова подкрались как-то тихо, без лишней помпы. Без обратного отсчёта дней, как было 15 лет назад.

0_918b7_6edaf173_XXXL.jpg

Классика — это мифология культуры. Зачисление творца в классики тянет за собой унылый груз канонизации, выхолащивание понимания и, как следствие, утрату читательского интереса. Серьёзный анализ подменяется юбилейно-величальным славословием, и в школьных аудиториях появляются новые лики с неутолимым пламенем во взорах. Представим, однако, на секунду, что «Онегин» или «Герой нашего времени» найдены в архивах или извлечены из спецхрана; словом, что они для нас внове. И произвели бы они на нас совершенно другое впечатление. Право же, поневоле покажется, что для великих опала — благо.


Лермонтов известен по школьным хрестоматиям прежде всего как автор самых знаменитых стихов на смерть Пушкина. И, конечно, по портретам в алом с золотым шитьём гусарском ментике.

Невысокий молодой офицерик с некрасивым лицом, прихрамывающей походкой и вечной привычкой зло подшучивать над окружающими каким-то чудом успел за неполные двадцать оставить след в русской словесности.

В разгульной гвардейской жизни он был под стать своим сверстникам и однокашникам. Привычки «золотой молодёжи» во все века одинаковы, а он состоял в родстве со знатными фамилиями – Столыпиными и Арсеньевыми. Вино рекой, театры, весёлые актриски. И первые стихи его были посвящены именно этому разгульному быту. Даже сейчас их не решаются публиковать без купюр. Впрочем, и посреди этой беспутной вакханалии Лермонтов умудрялся находить время для совершенно иного творчества. Принято считать, что Лермонтов как поэт состоялся в дни гибели Пушкина. Стих «Смерть Поэта» принял на себя незаслуженную тяжесть водораздела, разграничив написанное на «до» и «после» и на многие годы сделавшись ключом и отправной точкой лермонтоведения. Спору нет, идея сама по себе достаточно эффектна: последней искрой угасающего пламени вспыхивает новый светоч. «Король умер! Да здравствует король!»
Между тем, реальность оказывается гораздо богаче легенды. И дело не в том, что легенда не верна, что «Демон» начат был Михайлов Юрьевичем четырнадцати лет от роду, дело не в том даже, что Пушкин, прочтя опубликованного к тому времени «Хаджи Абрека», успел потереть ладошку об ладошку: «Далеко пойдёт мальчик!» Искусственно проведенная граница лишает нас лермонтовских корней; а прослеживать становление таланта всегда интересно и небесполезно.
Поначалу юношеские стихи строятся на традиционных отношениях молодого поэта с Музой; несвободный от романтических влияний, он не прочь взобраться на котурны, пририсовать себе морщины на челе и завернуться в плащ с байронова плеча. По строкам обильно разбросаны «девы», «измены», «муки» и «певцы». Но сила таланта уже подаёт весть о себе тонкими чистыми ростками; прочтите, к примеру, «Мы снова встретились с тобой...» или «Ответ» — стихи, безусловно, несовершенные, но что-то неуловимо знакомое вдруг мелькнуло в них. Два года разделяют разные редакции стихотворения «Мой демон» (это прямой след увлечения Пушкиным), и насколько уверенней рука. И, наконец, «Поле Бородина», первый шаг, скорее всего неосознанный, по своей дороге, к настоящему Лермонтову. Его поэзия, его речь мало-помалу очищаются от всего наносного, от заимствований и романтической шелухи. Муза Лермонтова отсюда начинает говорить по-русски.
Правда, впереди ещё годы и годы работы, шлифовки. Будут подражания и Баркову, и Пушкину. «Маёшка был таких же правил...» — знакомо, да? чистый онегинский ямб. Надо полагать, что и юнкерские поэмы принесли свои плоды, — хотя бы тем, что отбивали охоту к излишним красивостям и позволили ощутить силу раскованного стиха. Благодаря им, быть может, среди ученических ещё стихотворений настоящим чудом мелькнёт «Парус» — первый шедевр, где невозможно ни убавить, ни прибавить, ни изменить ни слова.
И вот настал день, когда он «вышиб дно и вышел вон». Одновременно с реквиемом Пушкину — и, да простят мне кощунственную мысль, на голову выше «Смерти Поэта» — создаётся окончательный вариант «Бородина» (причём, есть основания предполагать, что стихотворение, опубликованное в «Современнике» в 1837 году, было принято в редакцию ещё при жизни Пушкина; кто знает, а вдруг разгадка вопроса о встрече двух поэтов где-то рядом). «Бородино» — вот впервые Лермонтов настоящий. В нём повседневный русский язык, без котурнов и помпы, свободный от символики и стилизации, плоть от плоти поэзии.

Примечательно, что если проследить историю развития русской литературы, линия эта — на упрощение языка — выстраивается вполне определённо. Феофан Прокопович зачастую пишет на латыни, Антиох Кантемир латынью не грешит, но произведения его воспринимаются, как чистый перевод из античных авторов. Надо заметить, что государь Пётр Алексеевич вечной своею оглядкой на Запад во многом установил моды и вкусы не только публики, но и самих художников, музыкантов, писателей. Высокий штиль, диковинная смесь латыни и церковно¬славянского, на многие лета определяет лицо российской словесности. В рамках этой традиции творили целые поколения. Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков, Херасков; прогресс очевиден (и неизбежен!), но вырваться из «уставного» классицизма им было не суждено. Несколько особняком стоит Барков, в своих чудовищно похабных поэмах убежавший языковых канонов; значит, в жизни говорили по-иному? Однако это не мешало Баркову для печати громоздить суконные, вполне пристойные вирши. Державин, Карамзин, Жуковский, продолжая ту же линию, стоят на подступах Великого и Могучего, и каждый внесёт свою лепту в его приближение. Потребовалось целое столетие со времени петровских реформ и гений Пушкина, чтобы заставить русский язык звучать в полной красе и всеохватности. Лермонтов вписывается в эту цепь следующим звеном, его появление предопределено. Он создаёт ритм, энергию стиха гораздо более скромными средствами, чем Пушкин. Слово Лермонтова теряет яркость и броскость и приобретает почти живую теплоту и завораживающую гипнотическую силу. Тут родилась целая ветвь нашей поэзии (помимо вполне объяснимого и очевидного влияния на всех, пожалуй, последующих поэтов), ветвь, которую каждый по-своему развили и обогатили Ходасевич, Георгий Иванов и Шпаликов. Поэтическое слово стало естественным, как дыхание. Не случись в России Лермонтова, кто-то другой сделал бы этот шаг несколько позже, но «время — честный человек», как говаривал Фигаро, и честь эта принадлежит Лермонтову.

Среди немногих стихотворений, написанных Лермонтовым после «Бородина», в особый ряд становятся два с небольшим десятка шедевров, созданных сознающим свою силу мастером. Любознательный литературовед найдёт в них новизну стиля, ритма, рифмы, всё разложит по полочкам и не сумеет только одного: объяснить, как сочетать слова — самые обычные, из тех, что оказались под рукой, — чтобы получилось, скажем, «Завещание». Кажется, что строчки и не должны выстраиваться в столбец: «Отца и мать мою едва ль застанешь ты в живых... Признаться, право, было б жаль мне опечалить их; но если кто из них и жив, скажи, что я писать ленив, что полк в поход послали и чтоб меня не ждали».
Изменился не только поэт, изменился человек. «Каждый пишет, как он слышит...» Новый взгляд потребовал новой формы. Достаточно сравнить, например, «Парус» и «Утёс» — наглядный путь от символа к философии. В стихах зазвучало глубокое, неподдельное, неприукрашенное чувство. Лермонтов, стремясь выплеснуть в стих всю свою боль, одиночество, находит удивительно человеческую интонацию.
Или знаменитые последние шестнадцать строк «Смерти Поэта» — и «Дума». По датам разницы всего год, по сути — вечность. Вместо «вы» здесь стоит «мы»; вместо бичевания, гнева и пафоса — какая тоска и горечь! Где уж там «железный стих». Он, мятежный, уж не ищет бури, по крайней мере — в стихах.


Видимо, поэтому А. Блок так любил последний его портрет, беглый рисунок сослуживца: расстёгнутый ворот сюртука, небритый подбородок, помятая фуражка. «Не правда ли, Лермонтов только такой? Только на этом портрете? На остальных – не он," – говорил он Чуковскому.

Лермонтов стал новатором и в русской прозе. Глубочайший тонкий психологизм "Героя нашего времени" явился предтечей целого направления отечественной литературы.

С Кавказа Лермонтову не суждено было вернуться. Привычка скверно шутить дорого ему обошлась. На дуэли с давним знакомцем, приятелем ещё по школе гвардейских прапорщиков Лермонтов был убит наповал...

Когда Россия готовилась праздновать столетие со дня рождения М. Лермонтова, разразилась Первая мировая война. За месяц до столетия со дня гибели поэта на страну обрушилась война Отечественная. "Бывают странные сближения"...

* * * * *
И совершенно странная лермонтовская иконография. Прижизненные портреты разнятся между собой, будто никто не сумел уловить его лица.
Про большинство теперешних и говорить нечего: красавец с кавказским носом и еврейскими глазами не имеет , увы, никакого отношения к подлинному Лермонтову.

lermontov_11.jpg

124005_html_fe919dc.jpg

Mikhail_Lermontov 236.jpg

!ogd1wn5sxy.jpg

lermontov_7.jpg

lre528-1.jpg

lerm3.jpg

8996a9211639.jpg
Subscribe

  • Журналист и музыкант

    Ханнес Ростам / Hannes Råstam Шведский тележурналист и бас-гитарист. ( 27.07.1955 - 12.01.2012 ) Сегодня он больше известен как…

  • БАШЛАЧЕВ Александр Николаевич

    Поэт и исполнитель "Я знаю, душа начинает заново маяться на земле, как только о её предыдущей жизни все забыли. Души держит…

  • МОГУЧЕВА Елена Игоревна

    Певица Бывшая солистка Большого детского хора Центрального телевидения и Всесоюзного радио Елена Могучева родилась 8 мая 1970…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments